Зашифровавшийся Валентин

      Маринетт очнулась от дремы, когда Габриэль внес ее в спальню. Заметив, что она открыла глаза, супруг предложил поужинать, однако женщина, сославшись на усталость, кое-как переоделась в ночную сорочку, забралась под одеяло и вновь заснула…       Считается, что утро понедельника априори не может быть прекрасным, но у Дюпен-Чен все получилось иначе. Неспешно потянувшись и сбрасывая приятную негу, женщина довольно улыбнулась — наконец-то она выспалась! — открыла глаза… и поспешно зажмурилась снова. Отсчитав тридцать секунд, Маринетт распахнула глаза еще раз, однако вокруг все осталось по-прежнему.       Кажется, ее тяга окружать себя розовыми вещами поутихла, еще когда ей исполнилось восемнадцать. Откуда в их с мужем спальне все это буйство розового? Словно в нее ворвался один чудаковатый профессор из детской книжки про магию, разбросав повсюду атрибуты Дня влюблённых: шарики, умопомрачительно пахнущие розы и гирлянды из сердечек. И довершение этого безумия, как вишенка на торте абсурда, — сияющий Габриэль Агрест, сидящий на кровати с огромной валентинкой в руках.       — Что… это? — недоуменно поинтересовалась Дюпен-Чен, не понимая, бодрствует она или все еще спит.       — С Днем святого Валентина! — улыбнулся муж, протянув ей открытку.       Габриэль выглядел спокойным, но Маринетт чувствовала: для поздравления ему потребовалось собрать в кулак все свои уверенность и храбрость.       Женщина приняла сердце из глянцевого картона молча: она впервые не знала, что говорить. Только вид сияющего и заметно — для ее глаза — нервничающего супруга наконец помог ей разомкнуть не слушающиеся губы.       — Это... Просто ух ты! Когда ты успел? Ты вообще спал сегодня? — выпалила она первое, что пришло ей на ум.       — Разумеется. Шары, гирлянды и розы доставили рано утром, оставалось только их разместить. А валентинка изготовлена еще неделю назад, в аккурат перед днем роз.       Дюпен-Чен замерла, ошарашенная внезапной догадкой. Она медленно обвела взглядом украшенную мужем комнату, затем — его довольное, несколько смущенное лицо и осторожно начала подбирать слова.       — Так... так все эти… якобы случайные ошибки… слишком много цветов, подарок от знакомого... всё это в честь Дня святого Валентина? — запинаясь, уточнила Маринетт, испытывая одновременно шок и огромный прилив нежности к мужу. Когда Габриэль кивнул в ответ — широко улыбнулась и придвинулась к нему почти вплотную. — Мне казалось, ты относишься ко всяким романтическим датам со скептицизмом. Особенно к празднику влюбленных.       Знаменитая выдержка супруга таяла у нее на глазах. Сильно смущенный Габриэль потупил взгляд.       — Я никогда не относился к нему скептически, — тихо возразил он. — Просто, я... у меня никогда не получалось… вести себя по канонам. Какие-то вещи казались глупыми, какие-то неуместными, на что-то не хватало храбрости. Эмили пыталась это исправить, но в итоге плюнула на любые попытки расшевелить меня. А сейчас...       Замолчав, мужчина неловко приобнял Дюпен-Чен одной рукой. Та прильнула к нему и послушно замерла, дожидаясь продолжения. Сейчас главное — дать Габриэлю выговориться.       — Я знаю, что ты тоже считаешь все это глупостью, — свободной рукой он указал на праздничную атрибутику. — Но ты столько раз делала мне поблажки… Поверь, я очень ценю, что ты всегда идешь мне навстречу. Каждый раз я спрашивал себя: может, где-то глубоко в душе и ты хочешь чего-то особенного? Вот и рискнул, устроил тебе сюрприз.       Растроганная подобным признанием Маринетт, отбросив в сторону валентинку, со счастливым визгом бросилась мужу на шею, едва не повалив его на пол. И принялась осыпать беспорядочными поцелуями, перемежая их бесконечными восторженными «Спасибо!»       Вот только радость быстро испарилась. Женщина отстранилась и виновато посмотрела на супруга.       — Что-то не так? — перемена в настроении, похоже, сбила Габриэля с толку.       Дюпен-Чен нервно затеребила подол ночной рубашки.       — Я... я просто не знала… думала, что будет, как обычно. И... — она зажмурилась и выпалила: — У-меня-нет-для-тебя-подарка-прости!       В ответ последовала тишина. Маринетт кое-как открыла глаза и посмотрела на мужа. Его лицо излучало целую палитру эмоций — от недоумения до растерянности, и женщина не знала, хорошо это или плохо.       — Не то чтобы я ждал чего-то взамен, но...       В эту минуту в его глазах промелькнуло такое, что Дюпен-Чен вдруг сделалось не по себе.       — Я правильно понимаю, что ты... не придала значения происходившему на этой неделе? — осведомился Агрест. В его голосе хоть и едва уловимо, но все же явно звучали нотки обиды.       Женщине стало неуютно вдвойне. Габриэль был очень тактичен, излагая свои мысли, но вместо произнесенных слов ей отчего-то слышалось: «Значит, я вновь оплошал, не так ли?»       Это был провал. Полный. Маринетт хотелось рвать на себе волосы и биться головой о стену, сетуя на собственную глупость и нежелание разглядеть очевидное. Сейчас она понимала, что неловкие старания мужа, его нелепые попытки придумать причину… Все объяснялось так просто! Вот только вместо того, чтобы поверить в намерение супруга и немного подыграть, женщина положилась на старый опыт. Но устоявшаяся картина разбилась в пух и прах, когда меньше всего можно было ожидать.       — Я... заработалась. Сам знаешь, как это бывает... — попробовала оправдаться Дюпен-Чен, но быстро поняла, что оправдание совсем не звучит. Она вновь подалась ближе к Агресту, неловко приобняла его и заглянула в глаза. — Прости меня, пожалуйста. Я просто не ожидала, тем более от тебя. Нет, это не плохо, мне все-все нравится! Безумно нравится. И я видела… чувствовала, что... что ты чего-то ждешь от меня. Но настолько привыкла к нашему прежнему образу жизни, что не поняла.       Она тяжело выдохнула, а затем уткнулась в рубашку мужа и тихо всхлипнула.       — Прости. Ты сделал такой сюрприз, а я… я оказалась еще более неромантичной особой, чем ты считал себя. Ты чудесный. И я очень-очень сильно тебя люблю.       Маринетт было очень стыдно. Она так легко находила недочеты в дизайнерских решениях — и не распознала, что ее собственный муж ухаживает за ней. Вот только отчаяться не успела. Габриэль обнял ее в ответ и облегченно выдохнул.       — Я уже подумал, что переборщил. Да и не знал, как ты ко всему этому отнесешься.       Он мягко приподнял ее подбородок и заглянул ей прямо в глаза.       — Мне так хотелось тебя порадовать, — тихо сказал он.       — И ты порадовал! — горячо откликнулась Дюпен-Чен. — Черт, за всю мою жизнь ни один парень не сделал для меня столько, сколько ты за эту неделю!       Женщина отстранилась, ловко спрыгнула с постели и направилась к кушетке. Затем развернулась и указала на медвежат, из-за которых они едва не поссорились.       — А вот это — самая романтичная вещь, которую я когда-либо видела. И теперь, когда я знаю, что это не ошибка и не шутка... я буду рассказывать эту историю нашим с тобой внукам! — Маринетт вернулась в постель, на этот раз забираясь на колени мужа и прижимаясь к нему.       — Я чуть со стыда не сгорел, когда просил друга сшить их, — усмехнулся Габриэль, обнимая ее двумя руками. — Зато меня признали самым необычным заказчиком года. И да, они запатентованы. Таких не будет больше ни у кого.       Он указал на серого мишку. Женщина сначала не поняла, на что он обращает ее внимание, а затем, приглядевшись, умилилась: подол платья мишки-Маринетт украшал витиеватый вензель из переплетенных букв «G» и «M»— они обычно оставляли такой на моделях, разработанных ими совместно.       — Ты даже в таких случаях продумываешь каждую мелочь! — восхитилась она, а затем повернулась обратно. — Не устаю благодарить небеса, что когда-то ты обратил внимание на меня.       — Неизвестно, кто первый должен говорить «спасибо», — не согласился Агрест, но вместо дальнейшего спора притянул жену к себе для поцелуя. И Дюпен-Чен охотно ответила.       Она ощущала себя самой счастливой на свете. Такого Дня святого Валентина, таких подарков у нее никогда еще не было. Казалось, лучше уже просто не бывает...       — Как думаешь, — неожиданно поинтересовался супруг, когда они отстранились друг от друга, — этого достаточно или мне вытаскивать тузы из рукавов? Маринетт рассмеялась:       — Неужели это еще не всё? У моего волшебного мужа есть, чем удивить меня?       — Ну-у... я... — замялся Габриэль. — Я понимаю, что увлекся, но... Праздновать так праздновать? Давай устроим полноценное свидание? Как положено. С рестораном, прогулками и прочим, а потом...       Он запнулся, вновь смутился и в который раз вздохнул.       — Прости, иногда я просто не умею останавливаться. Мне захотелось всего и сразу. Вот и...       — То есть ты предлагаешь провести вечер с тобой? — переспросила Дюпен-Чен, не веря услышанному и едва сдерживая восторженный визг. — Никакого телефона, работы, совещаний, секретарей... Только я и ты?       — Угу, — буркнул он. — Настоящий романтический вечер. По канонам.       Маринетт все-таки не сдержалась. Завопив от счастья, она стиснула мужа в объятьях, крича, что согласна, о большем и мечтать нельзя, что он у нее чудесный и еще кучу всякой белиберды, как оказалось, только и ждавшей возможности вырваться.       — Господи, у меня самый романтичный муж на свете! — подытожила женщина, когда поток слов постепенно иссяк.       — Раз в пять лет — не считается, — усмехнулся Агрест.       — Считается! — не оценила его шутку Дюпен-Чен. — Даже не на пять — на десять лет вперед хватит!       — О, значит, следующие десять лет я могу не поздравлять тебя? — опешил Габриэль. — А я только вошел во вкус.       Маринетт звонко расхохоталась. Она не всегда понимала, как ее муж из холодной мраморной статуи умудряется превратиться в плюшевого медвежонка. Но больше не собиралась препятствовать.       — Что за глупости! Поздравляй, конечно! Да и я тоже подключусь. Обещаю, в следующем году я не оплошаю!       Женщина долго описывала супругу, как удивит его чем-нибудь эдаким. Получив ответную мягкую улыбку, Дюпен-Чен укрепилась в своем желании праздновать День святого Валентина и дальше. В этом году она провалилась по всем фронтам, но устроить мужу сюрприз еще может.       Пока он будет занят делами, Маринетт забежит в гости к родителям и выпросит у них коробку их фирменных пирожных, которые выпекаются только на День влюбленных. А потом наведается в один брендовый магазин нижнего белья. Негусто, конечно, но гораздо лучше, чем совсем ничего. С пирожными и чаем можно будет устроить романтические посиделки у камина. А после — продемонстрировать Габриэлю свой новый наряд, настроив его на нужный лад и вполне себе романтический секс в гостиной…       Задумка пришлась Дюпен-Чен по вкусу. Муж прав: праздновать — значит, праздновать! И сегодня ничто их не остановит.