Неслучайная связь

— Хах. Не могу поверить, что ты все же внял совету отца и привел меня… сюда. Кельтас достаточно скептически взглянул на Артаса и огляделся. Лордеронская библиотека оказалась более, чем просторным помещением, с несколькими читабельными залами и высокими стеллажами, уходящими далеко вглубь. Артас негромко захлопнул двери в помещение. — Помню, как отец заставлял меня читать едва ли не часами, и мне это действо казалось невероятно скучным, — спокойно сказал он, скрещивая руки на широкой груди. — Меня, напротив, тянуло и тянет к знаниям, спрятанным на ветхих страницах. — Кельтас провел длинными ногтями по корешкам, а затем вытащил фолиант и раскрыл на пятнадцатой странице. — Что может быть лучше, чем остаться наедине со своими мыслями и углубиться в чтение. — Кое-что вполне может. Думаешь, я позвал тебя за тем, чтобы сесть за столик, уткнуться в книги и изредка говорить друг другу о том, что прочли? Неужели ты так наивен? — Артас усмехнулся и даже слегка скривил рот, но эльф, стоявший к нему спиной, этого не заметил. Кель никак не отреагировал на слова. Помня, что обещал себе больше не поддаваться сладкому искушению. Он прекрасно знал, чем все закончилось, когда Артас остался с ним там, в Зале Совета. Кельтас закрыл книгу и шагнул дальше, к следующему стеллажу, потянулся за следующим томом, всем своим видом показывая, что не услышал человека, и никак в нем не заинтересован. Он уткнулся в книгу и скользил глазами по строчкам, не улавливая смысла, до тех пор, пока руки Артаса не обхватили его поперек талии. — Ты всегда молчишь, когда дело доходит до близости? — О чем ты? — Ты молчал в Зале Совета и теперь молчишь здесь… Это такая особенность эльфов, молчать при таких моментах? — Будь добр, — с расстановкой произнес Кельтас. — Убери руки с моей талии. Мне некомфортно. — Да что ты? — усмехнулся криво лордеронский принц. — А в зале Совета ты не возражал. — То было в Зале Совета. — Боишься, что нас вдруг увидят в неподобающем виде? — хмыкнул человек. — Не боюсь. Скорее, не хочу. Тебя. — Кельтас поднял глаза. Он захлопнул книгу и вернул ее на место. Он понял, что это было его грубейшей ошибкой. Она стояла высоко, и ему пришлось потянуться. Артас схватил его за запястья и прижал грудью к стеллажу. — А если я сделаю так, что ты захочешь? — Я не захочу, — ответил Кельтас, и почувствовал, как голос предательски дрогнул. От Артаса приятно пахло мускусом, железом брони и ароматной ванной. Артас же заметил эту дрогнувшую неуверенность в голосе Солнечного Скитальца. Кельтас дернул руками, пытаясь высвободиться. Артас без труда взял его тонкие запястья одной рукой, а второй расстегнул пояс на узкой талии, и отбросил его в сторону, звеня золотой пряжкой. Эльф снова шикнул, и снова дернулся, пытаясь вырваться из хватки, и невольно сам понял — насколько жалки были его потуги. Не потому, что человек был сильнее, о нет, физически Артас его превосходил. А потому, что он забыл о своем обещании, вновь желая отдаться без остатка этому человеку. Он знал, что ему и в первый раз понравилось, как грубо Артас лишил его одежды и сапог, как бросил на стол, дабы взять. И знал, что и сейчас Артас соблазнит его своей силой и грубостью. Хотя бы потому, что он лишил его возможности даже повернуться к нему лицом. Он торопливо расстегивал его алую мантию. Не потому что желал поскорее начать и закончить и чтобы их не увидели. Чем скорее были его движения, тем скорее Кельтас хотел его. Эльф опустил голову, глядя себе под ноги, не сомневаясь, что Артас сейчас схватит его за бедра и заставит наклониться. Однако, он ошибся. Артас отпустил его руки и развернул к себе лицом. Кель был слегка бледен, но его щеки и губы алели, хотя они даже не целовались. Артас прижал его к стеллажу, его ладони скользнули ниже, грубо задирая подол мантии и раскрывая узкий таз, отчего Кельтас рефлекторно решил опустить ткань одеяния, но остановился. Он вытянул руку, кладя ее на полку с книгами. И почувствовал, как Артас вложил смятый подол ему в руку, чтобы он держал. Лордеронский принц присел на одно колено, расстегивая пуговицу бридж, и спуская их вниз. Он жадно схватил ртом кожу у низа живота, нагло оставляя большой красный след своего рта и зубов. Прошелся свободной рукой от бедра к груди, залез под ткань, и сжал мягкий сосок, насильно вытягивая из эльфа первый мучительный вдох. Кельтас откинул голову, невольно расставляя ноги шире. Артас взял ртом голую кожу на внутренней стороне его бедер, небрежно, не снимая сапог, стащил бриджи, обхватил ногу и закинул на собственное широкое плечо. Он и впрямь оставлял засосы там, где их было не увидеть. Внизу на шее у эльфа все еще розовели следы с их прошлой связи. Кельтас выгнулся, сжигая коленом плечо мужчины, когда Артас стал ласкать его ртом. Он приоткрыл губы, шумно дыша, сдерживая стоны, которые были просто обязаны вырываться с каждым грудным вздохом. Эльф лишь крепче сжал ткань мантии, ощущая, как скользит человеческий язык по его стволу, а рука все так же грубо сжимает уже затвердевший сосок. Он не мог стонать в библиотеке — в этом помещении его стоны оказались бы слишком громкими. — Артас… Мужчина его не слушал. Он водил головой, щекотал пах кончиками пшеничных волос, и не желал отпускать его. Мужчина слизал смазку с головки, а затем снова вобрал весь член в рот, а эльф откинул голову, коротко застонав. Кельтас же решил, что это все, что хотел бы Артас сделать с ним здесь. В конце концов, в Лордероне жило много людей, и если в Зал Совета заходили редко, особенно после только что закончившегося собрания, то в библиотеку, особенно незапертую, а Артас ее не запер, вход был открыт практически каждому. А Кельтас был с ним между двух стеллажей, рядом с которыми проходил достаточно широкий коридор. Не увидеть их было достаточно сложно. Что бы подумали, если бы случайно увидели, как принц лордерона сосет Солнечному Скитальцу. Эльф опустил руку на голову мужчины, пытаясь отстранить его от себя. — До…вольно. К его удивлению, Артас остановился и поднял голову. Его рот слегка блестел в свете свеч и он медленно облизал губы кончиком языка. — Все еще не хочешь меня? — хрипло произнес он, мягко покрутив сосок Келя пальцами. Солнечный не ответил. Он тяжело дышал, понимая, что пришло ему время взять себя в руки и остановиться. Наконец-то прекратить это, и сказать Артасу твердое «Нет». Его язык словно прилип к небу, пока грудь тяжело вздымалась, а тело было возбуждено. Артас позволил бы ему уйти просто так? Задыхающимся от желания и остановившемся на полпути? Он ведь не меньше Келя не хотел быть обнаруженным. — Опусти меня, — выдохнул эльф, не находя в себе сил самому убрать колено с широкого мужского плеча. Артас усмехнулся снова, поднялся и отнял руку от его груди. Кельтас был уже готов порадоваться, что мужчина наконец-то внял его просьбе, принял во внимание тот факт, что им больше нельзя предаваться этому делу. Но понял, как ошибался, когда сильные пальцы вновь в него проникли, заставив исторгнуть глубокий стон снова. — Не отпущу, пока ты не скажешь, что все так же не хочешь меня. Казалось бы, что трудного могло быть в этой фразе? Артас прижал его колено к своему бедру, вновь жадно накрыл ртом его грудь, делая ее влажной, пока его пальцы нещадно имели извивающегося стонущего эльфа. Кель уперся спиной в неудобные бугристые полки, понимая, что хочет, чтобы в него проникли глубже, и что не может произнести столь легкую в своей лаконичности фразу. — А-артас… Он снова невольно простонал это имя, и прикусил сам себе язык, понимая, что хочет попросить его не останавливаться, вместо того, чтобы пресечь. Он схватил запястье мужчины, пытаясь ввести в себя пальцы глубже, зная, что Артас пока его просто дразнит. Мужчина раздел его, возбудил — речами и действиями, лишил его возможности сопротивляться, оставил его желающим и задыхающимся, но все еще медлил наконец-то овладеть им в этой библиотеке, куда их обоих не ранее как два дня назад послал Теренас Менетил. И вот они здесь, снова слишком далекие от книг, и слишком близкие друг к другу. Артас вырвал руку из захвата и убрал ее от промежности эльфа. Кельтас зажмурился и выдохнул — ощущение незаполненности было отвратительнейшим чувством при сильном возбуждении. Особенно если желанный мужчина слишком близко, и продолжает неутолимо его сосать. Артас поднял голову, прижался ближе. Холодная металлическая бляха коснулась мокрой груди Келя, и тот слегка вздрогнул от неприятного ощущения. Когда мужчина уткнул колено между его ног, эльф покорно сел, оказавшись чуть ниже, чем был. Он приподнял подбородок и слегка прикрыл глаза, чувствуя горячее дыхание мужчины. — Давай же. Скажи, что ты меня не хочешь. Кельтас все еще молчал. Желание отказаться было сильным, но в разы слабее, чем вступить в столь сладкую связь. Целоваться, опуститься на пол и принял в себя все, что Артас пожелает. Стать его. Он понял, что руки невольно сами тянутся освободить Артаса от его бридж и провести ими по члену. Он взялся пальцами по большую пряжку ремня, медленно оттягивая ее. Артас заметил это. Мужчина наклонился к его рту, и Кельтас невольно раскрыл его, ожидая желанного поцелуя. Если Артас его поцелуем, он без сомнения расстегнет ремень и пуговицу. Когда Артас заговорил снова, их губы соприкасались. Восхитительный ход. — Скажи, что ты не хочешь. Я приведу в порядок твой внешний вид и никто не узнает, что здесь было, Кель. Никто не догадается, о том, что именно я с тобой делал… — Артас… Эльф закрыл глаза, не в силах смотреть в голубые глаза человека. — Скажи это… И я тебя отпущу. Даю слово паладина. Кельтас все еще молчал, не в силах себя пересилить. С каждым движением бляшка Артаса касалась его груди, вызывая дрожь, а человек, похоже, этим наслаждался. Подцепив край мантии эльфа, Менетил опустил его вниз, намереваясь заставить ткань упасть, и оставить эльфа практически без одежды, если не считать уже стащенных бридж и красных до голени сапог. Если бы Кель перестал держать подол, ткань скрыла бы его голые ноги. Эльф согнул руки в сгибах локтей, не давая мантии окончательно сползти с тела. Артас усмехнулся. — Мне так нравится твоя неуверенность, — проговорил он, снова касаясь губами приоткрытого рта. Его большой палец оттянул губу, а указательный проник внутрь. Артас знал, что Кельтас отвернется от пальца, но нет. Эльф покорно сжал его колечком губ и принялся медленно сосать, облизывая мягким языком и все еще держа глаза закрытыми. — Я вовсе не неуверен. — Кельтас отстранил руку паладина от себя, после того, как отпустил палец и открыл глаза. Артас резко подхватил его за бедра и приподнял. Кельтас невольно обхватил его за шею рукой, чтобы удержаться. От этого пришлось еще сильнее к нему прижаться. Он старался дышать ровно. Не получалось. — Да? Тогда почему у тебя не хватает сил сказать, то, что ты говорил несколько двадцать минут назад? Кельтас снова замолчал. Он ждал, пока возбуждение стихнет, чувствовал, как постепенно оно угасает, словно спичка, и знал, как только он вновь обретет ясный рассудок, он скажет слова, которые Артас так не хочет слышать, и язвительно уговаривает сказать. — Ты мне не веришь? Может быть, мне сделать что-то достаточно резонное для твоих слов, чтобы ты мне поверил? Просто скажи… — Артас провел пальцами по ложбинке между ягодиц, наблюдая за лицом эльфа. Солнечный не произнес ни звука. Знал, что это молчание его сгубит, это вопрос нескольких минут. И снова покорно насадился на толстые пальцы мужчины, обхватывая его за шею обеими руками. Поза была неудобной, полки стеллажа упирались ему в спину, а в грудь — холодные бляхи, однако накатившее удовольствие перекрывало неудобство. Кельтас закатил глаза и откинул голову, чувствуя на себе чужой взгляд. Он знал, как выглядит, прижимающий мантию к себе, на руках у мужчины, и коротко постанывающий от одних лишь пальцев в себе. Артас имел его прямо так, но знал, что Келю будет этого недостаточно. — Так достаточно резонно? — прошептал он, проталкивая пальцы глубже. — Или тебе нужно что-то еще? — Остановись, черт возьми, ах…. — А ты сперва скажи… — А-артас, нет… — Скажи мне, Кель. — Прошу тебя, Артас… Я не могу… — Что не можешь? Сказать? Сердце сильно и гулко билось о клетку ребер, Артас чувствовал это своей грудью.Он не собирался ждать, пока эльф наконец-то соизволит что-то произнести. Мужчина вновь оставил его открытым и скулящим, а затем развернул и грубо толкнул к окошку, находившемуся аккуратно между двумя стеллажами, где они и были. Движение было неожиданным. Кельтас, споткнулся, едва не упал и невольно взглянул в окно. Внизу никого не было. Подоконник был слишком узким, чтобы на него можно было сесть, эта мысль едва проскочила в его разуме, как он ощутил, что падает. Артас небрежно бросил его спиной прямо на пол, и носком сапога вновь отвернул подол, оставляя Келя лежать практически нагим. Эльф знал, что Артас не сделает ему больно. Во всяком случае — больше, чем нужно. Он был груб, но не жесток. Солнечный приподнялся на локтях, затем сел, и собирался встать, пока Артас не свалил его на спину сапогом снова. Он стоял и возвышался над ним, лениво расстегивая пояс собственных бриджей и освобождая плечи от плаща и бляхи. Теперь она хотя бы не будет царапаться. — Я не сказал, что хочу тебя, — процедил Кельтас, сводя колени вместе, и понял, что бесстыдно врет. У него горели щеки, рот, грудь и уши, а руки подрагивали. Он смотрел на губы, и на кончик языка, которые хотел бы попробовать снова, и на сильное тело, которому хотел бы отдать свое. Артас усмехнулся. — Но сил сказать обратное у тебя тоже нет. Так что, раздвинь ноги. — И не подумаю. — Кельтас выплюнул эти слова. Артас едко посмеялся. Он притянул его за бедра, приподнял, укладывая на края собственных колен, и вновь вогнал в эльфа два своих пальца, заставляя того изогнуться. Кельтас исторг короткий вздох, сжал зубы, чтобы не застонать, но не смог себя пересилить. Его руки медленно скользнули по ткани одежды, раскрывая грудь, он вытащил руки из рукавов, почти полностью обнажая себя. Артас издевался над ним. Он не отпускал, и не давал ему в полной мере то, что хотели оба. Кельтас застонал, выгнулся, и к своему стыду все равно покорно развел колени, когда руки паладина оказалась между них. Он схватил Артаса за запястье, пытаясь протолкнуть их глубже, и сжал мужчину ногами, прижимая его ближе. — Артас, прошу тебя…. — О чем же? Кельтас зажмурился. Рука мужчины не поддавалась, а он лежал раскрытый и нагой, в одних лишь сапогах перед ним. Слишком желанный, и слишком доступный. Он не мог оттолкнуть. И забыл об обещании. — Возьми же меня. Я хочу тебя. Артас наклонился и поцеловал, играясь с его языком. Все тем же грубым, наглым и сильным поцелуем. Когда он разорвал его, Кельтас открыл глаза, глядя на мужчину между своих ног и ожидая столь желанной заполненности естеством. И застонал громче, чем хотел, когда Артас проник в него. Своды потолка были высокими, но теперь они почему-то показались выше. Пальцы паладина впились в его бедра, он укусил его за грудь, вызвав болезненный вскрик. Кельтас не отказывал себе во любых звуках, что могло издать его горло, но в глубине души молился, чтобы сейчас в библиотеку никто не зашел. Он бы не смог остановиться, слишком уж они дошли до предела. Артас же почти не терял самообладания. Он прижался ртом к его груди, грубо кусаясь, а Кельтас не мог определиться, оттолкнуть его голову или прижать сильнее, запутавшись пальцами в пшеничных волосах. Повезет той женщине, которую Артас выберет в жены. И он догадывался, кто будет эта счастливица… Эльф невольно почувствовал, как Артас аккуратно надевает мантию обратно, суя руки в широкие рукава. Его член скользил в нем глубоко, и он почти ни о чем не думал. — Ты ведь умеешь ездить верхом? — прошептал мужчина, наклонившись к длинному уху. — Умею… — Так покатайся верхом на мне. От резкого поднятия у обычного человека сильно бы закружилась голова. Артас поднял его в сидячее положение, остановил собственные движения. Погладил влажные волосы, поцеловал рот, а затем медленно откинулся на собственную спину, глядя на Солнечного снизу вверх. — Покажи мне, как ты меня хотел бы… Оседлай меня, Солнечный Скиталец, ну же… Кель согнул ноги в коленях, уперся руками в широкую мужскую грудь. Такого он, разумеется, не ожидал, но теперь почувствовал инициативу. Он опустил голову, скрывая волосами алеющее лицо, и принялся прыгать. Закусывал губы от стонов, оставлял следы. Артас сжал его бедра руками, помогая ему прыгать быстрее. Эльф откинул светлую гриву взмахом головы, провел пальцами по рукам Артаса, а затем выпрямил спину. Ткань мантии скользнула до сгиба локтей, открывая распрямленные плечи, делая его вид еще более сексуальным. Он поднял руки, запустил их в свои собственные волосы, взлохмачивая их, и почувствовал, как Артас сжимает пальцами его грудь. До приятной дрожащей боли. Сколько следов он уже оставил на просторах бледной эльфийской кожи... Он неустало скакал на его члене, крепко сжимая бедра собственными коленями, и ощущение скачков было прекрасно. Два тела бились друг о друга, Артас держал его грудь пальцами, хотя рот его был куда более предпочтительным. Влага осела на теле эльфа, у корней золотых волос, в паху, обоняние обострилось, и Солнечный с упоением вдыхал пьянящий запах человека. Теперь одежда им почти не мешала, в отличие от случая в зале Совета, где они совершенно не стали раздеваться. — В тебе так хорошо, Кельтас… — Артас невольно простонал фразу, и если бы Кель не был так возбужден, он бы даже удивился. — Да… Он вновь поднялся, прижимая Кельтаса обеими руками к себе, жадно завладел его ртом и языком, теперь толкаясь самостоятельно, рвано и грубо, причиняя мучительно-приятную боль, от которой эльф вскрикивал сквозь поцелуй, понимая, что готов закончить их взрослую игру. Эльф изогнулся в сладком судорожном спазме после Артаса и ослаб в его руках, паладин уложил его обратно на пол, даже не думая покинуть его тело. Оргазм был ярким и сильным, сказались, возможно, слишком долгие прелюдии. Кельтас медленно положил руку на собственную грудь, и держал ее, пока Артас не скинул. Он повернул голову и прикрыл глаза, зная, что Артас его разглядывает, словно собственное произведение искусства. От него пахло сексом и Артасом, и это было прекрасное сочетание. И если бы он был один, то непременно не стал бы какое-то время смывать с себя запах человека, дабы насладиться им еще больше. Эльф был влажный и удовлетворенный, с поднятой грудью и раздвинутыми ногами. Кель вновь принял теплое семя Артаса в себя, и это было приятно. — Нам пора уже идти, — хрипло проговорил эльф, ощущая, как с каждым вдохом сердцебиение становится тише. Оргазм медленно отступал. Артас сузил глаза. — Я сам решу, когда. — Они будут нас искать. — Пусть ищут. В библиотеке нас не найдут. Все знают, как я не люблю это место. Я бы не стал задерживаться здесь надолго. — Но сегодня задержался. — Кажется, ты плохо на меня влияешь, — Артас покинул его тело, и Кель невольно выдохнул. — А ты уверен, что не наоборот? Я бы ни за что на согласился на это… — Но ты согласился. И мы с тобой вместе осквернили святость Храма Знаний, — прошептал паладин. Он провел пальцами по вставшим соскам, а затем наклонился, слизывая краем языка густые перламутровые капли эльфийской спермы. — Но, боюсь, ни одна книга не даст мне знание, как соблазнить строптивого эльфа. — Ты это делаешь уже дважды. И нам пора прекратить это, — произнес Кельтас. Он не мог заставить себя встать, пока Артас облизывал его. — Мы не должны это делать. — Признайся, Кель, ты этого хочешь очень сильно. Всякий раз, стоит мне подойти ближе. — Не стану в этом признаваться. — Может быть, мне снова тебя трахнуть? — Нам пора идти… И от нашей связи могут быть… не слишком хорошие последствия. — Последствия подождут. — Мужчина наклонился над эльфом, вновь глубоко поцеловал, оставляя на языке собственный густой вкус. — Я хочу, чтобы сегодня, когда будешь готовиться ко сну, ты разделся донага. Ничего не надевай. Ни рубашки, ни сорочки. Спи естественно обнаженным… — С чего ты взял, что я это сделаю? — Кельтас приподнялся на локте. Артас вновь грубо укусил его за сосок, вырвал болезненный вздох. — С того, что я попросил. Я приду к тебе сегодня ночью, когда ты будешь спать, и мы продолжим. — Я сказал, что нам надо закончить. — А я сказал, что мы продолжим, и эту взрослую игру я веду. А ты подчиняешься. Так что мое слово будет вернее. — Паладин изогнул губы в усмешке. Кельтас вновь лег и кинул ногу на его плечо. — А если я не разденусь? Что тогда? — Тогда, — Артас наклонился, вновь проводя пальцами по мокрой ложбинке между ягодиц, и почувствовал как невольно Кель поддался навстречу. Его тело предательски жаждало секса еще. — Я разочаруюсь в тебе, Кельтас. И раздену тебя сам. И будь уверен, что я буду груб. Грубее, чем был. И заранее зажму тебе рот, чтобы ты не кричал. Кельтас прикрыл глаза, ядовито улыбаясь. Он заранее знал, что разденется не до конца. Дабы проверить, насколько грубее Артас сможет с ним обойтись. Да и перспектива оказаться зажатым в кровати и не иметь возможности даже стонать — очень сильно привлекала.