Friends with benefits

Белоснежные лепестки яблонь мягко подрагивали в вечернем бризе. Когда впереди стали виднеться очертания кметских хат, солнце уже скрылось за горизонтом. Золотые, кроваво-красные облака медленно угасали — пышные сады засыпали вместе с ними, меняя янтарь заката на скромное, изысканное серебро ночи. — Уверен, что хочешь начать все сначала? — спросил Ламберт, наконец прервав тишину. — Я не знаю, как по-другому. — Ты все еще ее любишь, после всех этих лет? — Глупый вопрос. Больше вопросов Ламберт не задавал. Он был взрослым мальчиком и знал, что Геральт не отступится, что бы он сейчас ни сказал. Он также знал, как никто другой, что в жизни мы не всегда получаем, что хотим или заслуживаем. И он был благодарен судьбе за то, что через года их дружба с Белым Волком осталась такой же крепкой. Но что-то кольнуло его ледяное сердце, когда ведьмак невольно осознал: можно приблизиться к совершенству, но достичь его невозможно. Для Геральта этим совершенством всегда была черноволосая волшебница. Некоторые вещи никогда не изменятся. Корчма была знатно набита по случаю чьей-то женитьбы. Такое редко случалось во время войны — для кметов это событие, после всех смертей и разорений, было словно глоток свежего воздуха. Разодетые в нарядные костюмы, белые с цветочными узорами, они плясали, пили, пели; а некоторые уже седьмой сон видели под столами. Красочные гирлянды из васильков и ромашек, праздничный — хоть и довольно скундый — стол заставляли позабыть о всех невзгодах и веселиться до рассвета. Многие так и делали, невзирая на нильфгаардских солдат, заполонивших деревню. Даже двое ведьмаков, занявших столик в дальнем углу таверны, не волновали обычно сварливых крестьян. — Не переживай, — Геральт отхлебнул пива, облизал губы, — после того, как расправимся с грифоном, денег на новую куртку тебе хватит с лихвой. Ламберт нахмурился. — Нет уж, с этим тебе поможет Весемир. Я возвращаюсь на Путь, завтра на рассвете. — Что-то срочное? — поинтересовался Волк. — Дела в Новиграде, нужно кое-с-чем разобраться, — судя по пренебрежительному тону, брюнет не хотел углубляться в подробности. Геральт хмыкнул. Они молча пили свое пиво, время от времени поглядывая на гудящую толпу, пляшущих в парах пристарелых кметов. Из-за войны молодняка в Белом Саду почти не осталось, и даже пожилых мужиков уже сгоняли на службу в армии Нильфгаарда. Атмосфера царила достаточно расслабленная, и Белый Волк встал из-за стола, подошел поближе. В ту же минуту кто-то схватил его за руку, затащил в хаотичную людскую массу, которая вскоре вывалила на улицу и пустилась в хоровод. Снаружи уже было темно, однако яркие фонарики освещали главную улицу своим мягким пламенем; а небо над головой, чистое и усыпанное сотнями белых точек, то и дело сверкало упавшей звездой. Очень быстро ведьмак почувствовал, как начинает кружиться голова, но на лице его, покрытом шрамами, вновь сияла столь редкая улыбка. Как и природа, народ Белого Сада будто бы напоминал захватчикам: когда-нибудь война закончится, а простой сельский люд с его традициями и устоями будет гулять на свадьбах и через сотню лет. Как только хоровод оборвался, все его участники рассыпались по двору, продолжив наслаждаться праздненством. Геральт хлебнул медовой настойки, ловко увернулся от пьяного кмета, подмигнул крестьянке, что за мгновенье до этого игриво шлепнула его по заднице. Не хватало только Ламберта. <...> Брюнет сидел на ветхой пристани и тыкал носком сапога в водную гладь. От места удара расходились широкие круги, искажая очертания мужчины и звездного неба над его головой. Наблюдая за этими чудесами физики, Ламберт почти не двигался. Обычный человек вряд ли услышал бы легкие шаги ведьмака, но для него это не представляло особой сложности: сзади по сухим доскам медленно ступал никто иной, как Геральт из Ривии. — Скучаешь? — поинтересовался Волк тоном настолько игривым, насколько позволял его грубый голос. Как и всегда ведьмак сделал выбор в пользу фирменного сарказма. — Уж как тут соскучиться? Отражение Геральта в речной глади внезапно стало раздеваться. Одна за другой, его вещи падали на пирс, пока наконец ведьмак не остался в чем мать родила. Брюнет, удивленный, посмотрел на друга с немым вопросом на лице. — Спорим, я быстрее доплыву до того берега? — Волк усмехнулся, разминая мышцы. Не дожидаясь ответа, он сиганул в воду. Ламберта окатило брызгами, и в следующую секунду он уже прыгал на одной ноге, снимая сапоги. Спустя мгновения, на пристани осталась куча одежды, а двое ведьмаков во всю гребли руками, пытаясь обогнать друг друга в заплыве до тихого пляжа на другой стороне. За счет раннего старта Геральт был впереди и, несмотря на старания соперника, финишировал он первым. Волк ступил на все еще теплый после жаркого дня песок, капли воды стекали вниз по его сильному телу. Он убрал со лба прилипшие от влаги волосы и развернулся, демонстрируя Ламберту облик чемпиона во всей красе. Тот явно не был доволен исходом гонки. — Ты сжульничал, ублюдок! — недовольно заявил брюнет, вытирая глаза. — Не-а. Геральт с ухидной улыбкой наблюдал за другом. За что и поплатился: резким броском вперед Ламберт сократил дистанцию между ними и с силой пихнул Волка в грудь. Тот еле удержался на ногах и в отместку, схватив младшего ведьмака за плечи, отправил его искупаться снова. На секунду казалось, будто дуэль подошла к концу: брюнет принял протянутую руку, поднялся на ноги. Вода обильными потеками стекала по его лицу, из-за нее черные волосы на груди Ламберта прилипали к коже. Чуть прищуренным взглядом кошачьих глаз он смотрел на товарища, сжимая его кисть своими пальцами. Геральт облизнулся, хотел было поцеловать, но тот не дал, подался назад. — Ты проиграл, дважды. — Мне ли не похуй? — усмехнулся темноволосый мерзавец. Вдруг Ламберт навалился на него всем телом — ведьмаки рухнули на песок, принялись бороться за первенство уже в горизонтальном положении. Долго это, впрочем, не продлилось: вскоре их губы сомкнулись в страстном поцелуе, а руки смело блуждали по телу партнера. Сперва брюнет был наверху, и Геральт пользовался своим положением, весьма бесстыже лапая друга за задницу; прежде чем подмять его под себя. Член Волка быстро налился кровью, и от сильного возбуждения он настойчиво терся достоинством о бедро товарища. Песок нещадно лип к мокрой коже, но даже это казалось приятным. Легкая щетина игриво щекотала кожу, и Ламберт изможденно дышал, стоило старшему ведьмаку разорвать поцелуй. Он наслаждался каждой секундой того, как губы Геральта впиваются в его шею, как твердый член изнывает, требуя внимания. Брюнет почувствовал, как чужие пальцы ласкают его собственный орган, и шумно выдохнул. — Ты проиграл. Дважды, — повторил беловолосый ведьмак, нарочно оттягивая крайнюю плоть на члене товарища. Улыбаясь, Ламберт приглушенно застонал. В этот раз он не отпустил колкой заметки, лишь коротко кивнул в знак согласия. Геральт же, получив наконец долгожданный намек, хищно усмехнулся. Резким движением он поднялся на ноги и протянул другу руку. Тот принял помощь, напрягая свои твердые мускулы, легко подтянулся и встал. Гладкий, сточенный водой булыжник у самого берега пришелся весьма кстати: Волк опустился на камень, одновременно надавив на плечо товарища, заставляя его стать на колени. Младший ведьмак и не думал сопротивляться. Он смело взял дружеский член в руку, коснулся головки языком, подразнивая; затем глубже вобрал нежную плоть в свой горячий рот. Геральт стиснул зубы, чуть откинул голову, прикрывая глаза от удовольствия. Смазка стекала вниз по стволу, расчерченному темными венами, стоило брюнету выпустить член изо рта, чтобы уделить внимание нежной мошонке. Тогда Ламберт помогал другу рукой, прежде чем снова попробовать на вкус его внушительное достоинство. С каждой секундой умелого минета Волк дышал все тяжелее, зарывался пальцами в темные волосы, еле сдерживался, чтобы не вогнать одним резким толчком член на всю длину в горячее горло. Вскоре молодой ведьмак совсем осмелел и заглотнул так глубоко, что Геральт вскрикнул, чувствуя, как волна мурашек прошлась по всему телу. Именно в этот момент Ламберт вдруг отстранился. С ехидной ухмылкой он встал на ноги, даже не скрывая своего довольства недоуменным взглядом друга. Волк едва ли ожидал, что в следующий миг рука товарища ляжет на его затылок, заставляя податься вперед, навстречу сочному члену. — Твоя очередь, — вкрадчивым тоном промурлыкал брюнет. Геральт уже готов был послать друга куда подальше, как вдруг что-то заставило его передумать. Будь то чистое любопытство — ведьмак прежде не поддавался на уговоры Ламберта — или жажда новых ощущений, но вместо отказа Волк разомкнул губы, позволяя половому органу проникнуть в его рот. На пару секунд он замер, закрыл глаза, смакуя до сих пор незнакомый ему вкус. Член брюнета, красиво изогнутый кверху, был немного меньше, чем его собственный; тем не менее, это не спасло Геральта от нехватки воздуха, когда Ламберт бесцеремонно толкнулся вперед. Беловолосый чуть было не подавился, но стерпел. Довольный стон друга лишь раззадорил его, и Волк позволил тому управлять процессом, пока сам ведьмак старательно ласкал себя между ног. На эти минуты весь мир для них ограничился лишь двумя желаниями: чувствовать рядом тепло чужого тела и поскорее достичь столь желанного пика. Все остальное подождет: и боль от слишком тугой хватки Ламберта на пепельных прядях, и его звучные стоны... И даже два вусмерть пьяных кмета, которые на другом берегу все никак не могли решить, кто кого трахает: всадник Дикой Охоты беловолосую Вестницу Войны или же наоборот. От особенно бурного оргазма у Геральта потемнело в глазах. Яро вбивая пульсирующий член в кулак, он обильно кончил себе на грудь, забрызгал семенем твердые кубики пресса. Наконец Волк получил возможность отдышаться: брюнет дрочил себе, намереваясь спустить на щеку друга. Тот же был слишком изможден, чтобы сопротивляться. Через пару секунд тело Ламберта содрогнулось, а сам он отрывисто заскулил — Геральт зажмурил глаза и чуть поморщился, когда теплая сперма брызнула ему в лицо. Чувствовать вязкую жидкость в своей бороде оказалось не самым приятным ощущением... Через минуту он-таки осмелился взглянуть на друга и тяжело вздохнул, видя столь привычную гадкую ухмылку. — Белый цвет тебе к лицу, — гоготнул Ламберт, проводя пальцем по влажным губам друга. Волк недовольно заворчал, схватил брюнета за затылок. После столь интенсивного оргазма ведьмак едва ли стоял на ногах — Геральту не составило особого труда вновь опустить его на колени. В качестве наказания за длинный язык беловолосый вогнал все еще твердый член прямо в глотку товарища и не отпустил, пока тот не задергался, пытаясь освободиться. — Ублюдок... — рыкнул Ламберт, с жадностью глотая воздух. — Приятного аппетита. Брюнет облизал губы и потянулся навстречу Геральту. Их поцелуй был как всегда долгим, и даже вкус семени во рту хотелось смаковать как можно дольше. <...> — Ты окончательно решил, что уходишь? — Да, не к чему тут надолго задерживаться. Они лежали на песке. Благо, река никуда не делась, и, быстро умывшись, ведьмаки теперь расслаблялись в объятиях друг друга. Над головой ночное небо все так же ярко сияло россыпью звезд, в лесу неподалеку шумела ночная птица. Слушая, как стрекочат кузнечики в высокой траве, Геральт считал созвездия, рукой он прижимал к себе Ламберта. Брюнет устроился поудобнее, положил голову на грудь товарища. — Мы еще встретимся? — вдруг спросил Волк. Младший ведьмак фыркнул от смеха. — Глупый вопрос. Больше вопросов он не задавал. Так они пролежали около получаса, пока наконец не уснули. Огни в домах постепенно угасали; ночь тянулась темным полотном, заботливо укрывая шумевшие под ветром леса, луга с их пышной пшеницей и руины старого поместья, видневшиеся вдалеке. Когда Геральт проснулся ранним утром, Ламберта рядом уже не было. Холод щипал кожу, а река была затянута густым туманом. Голова раскалывалась — от спиртного, выпитого вчера за счет молодоженов. Волк приподнялся на руках, вздохнул: он снова был один. Не чувствовал ни радости, ни боли, ни сожаления. Сегодня с грифоном будет покончено и он наконец узнает, куда отправилась Йеннифэр. Беззаботные деньки в Белом Саду закончились, а с ними ушел и Ламберт. Что-то валялось на песке рядом с его рукой — небольшой сверток. Развернув ткань, Геральт обнаружил внутри тот самый серебряный медальон, который брюнет так упрямо носил все эти месяцы. Волк сжал пальцы, чувствуя приятный холодок металла, поднес кулак к лицу. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, туда, где за клубами утреннего тумана виднелись лопасти старой мельницы. На душе вновь стало тепло: он знал, что их встреча была лишь вопросом времени, желания и судьбы. Первых двух было предостаточно, а третью они оба всегда строили сами.