Вот такая свобода...

Пятьдесят лет назад.

      Яркое солнце нагрело песок так сильно, что он обжигал стопы. Сандалии давно порвались и были оставлены далеко позади. Принцесса Дэгрун укуталась в свой светлый полупрозрачный платок, но кожа на руках и ногах уже была обожжена солнечными лучами. Девушка поглядела на своего спутника, идущего впереди. Ему повезло больше, ведь его одежда скрывала всё тело и солнечный свет повредил только кожу лица. Он не раз предлагал принцессе свою одежду, но она каждый раз отказывалась, убеждая, что ей достаточно своего платка.       Глаза понемногу привыкли к солнечному свету и уже не приходилось щуриться, чтобы смотреть под ноги, как странники делали до этого много дней. Жизнь в Подземном городе при неестественном освещении не могла не оставить последствий.       — Я больше не могу, — прошептала Дэгрун и упала на горячий песок. Её верный защитник Вальгард тут же подбежал к ней. Он достал бурдюк с водой и дал принцессе утолить жажду. Она едва сделала всего два глотка — вода была горячей.       — Осталось совсем немного, принцесса, — сказал Вальгард, поднимая её на ноги. Горячий сухой ветер трепал его светлые, почти белые волосы, достающие до плеч, и обжигал загоревшее лицо, но мужчина ни разу не поморщился. — Ещё пол дня пути и мы окажемся в Аграбе. Там у меня живёт друг. Он не откажет нам в убежище.       — Иди один. Я больше не смогу и шага ступить, а ты не должен погибать из-за меня, — Дэгрун попыталась оттолкнуть мужчину, но он не сдвинулся с места.       — Ты же прекрасно знаешь, что я не брошу тебя, — Вальгард нежно посмотрел в чёрные глаза принцессы и пальцами провёл по её кудрявым светлым, цвета пшеницы волосам.       — Я приказываю тебе, — твёрдо сказала девушка, но спутник явно не собирался исполнять приказ. Он закинул её руку себе на плечи и, поддерживая за талию, медленно повёл вперёд.       К закату они действительно добрались до великолепного города. На центральной улице один мужчина великодушно угостил принцессу Дэгрун сладкой розовой водой. Только утолив жажду, девушка смогла оглядеться. Все люди чему-то радовались. Торговцы переговаривались и восхваляли Всевышнего и султанскую династию через каждые три слова. В конце улицы на небольшой сцене выступали акробаты, танцовщицы и заклинатели огня. Такая праздничная атмосфера не могла не поднять настроение. Добрый мужчина подал принцессе хлебную булочку, ещё теплую. Дэгрун поняла, что тот принял её за нищенку и совсем не удивилась этому — её некогда красивая одежда была грязной и изодранной, да и солнечные ожоги на коже не присущи высокопоставленным особам.       — Благодарю, господин, — поклонившись сказала принцесса, а потом обратилась к своему спутнику, — Идём, Вальгард.       Скрывшись в пустом проулке, они пошли к центру города.       — Интересно, что за праздник у них? — полюбопытствовала девушка.       — Сегодня у султана Аграбы родился сын — наследник престола, — ответил Вальгард. Принцесса остановилась и мужчина повторил за ней. Он обернулся и взглянул на девушку.       — Мой отец так и не получил наследника. Моя мать смогла подарить ему только дочерей, — с пустым взглядом произнесла Дэгрун и взглянула в небо. Оно уже стало темнеть, обнажая свет самых ранних звёзд. — И все они сейчас мертвы. Все, кроме меня. Я выжила для того, чтобы отомстить.       — Ты не воин, принцесса, и у тебя нет силы короля. Сабет силён. Пред ним пали все наши воины и сам король. Его не победить. Я спас тебя, чтобы ты жила, а не бежала обратно к тирану с надеждой на отмщение! — Вальгард впал в ярость, стоило ему допустить мысль о том, что принцесса окажется в руках у врага. Дэгрун потупила взгляд. Она знала, что мужчина прав, но мысль о том, что её семья, её народ останутся неотмщёнными, причиняла боль. В один миг утратить семью, дом и друзей было просто невыносимым испытанием. Наконец девушка не выдержала и впервые заплакала. Вальгард почти вплотную подошёл к ней и обнял.              — Я знаю, что тебе больно от утраты. Но я рядом с тобой. Я всегда буду защищать тебя и никогда не оставлю. Твоя семья и все, кто погиб, сейчас в Вальхалле* или Фолькванге** и однажды мы обязательно встретимся там, но сначала ты и я должны прожить долгую и счастливую жизнь, — он говорил тихо и нежно, а Дэгрун плакала, уткнувшись лицом ему в грудь. Так они стояли ещё некоторое время, пока принцесса не успокоилась окончательно.       — Я рада, что ты со мной, Вальгард, — искренне сказала девушка, взяв в свою тонкую ручку широкую ладонь мужчины. Он глядел ей в глаза и тонул в их черном омуте. С тех самых пор, как он впервые встретил принцессу, он отдал ей свою душу. Она всегда знала о его чувствах, но свои тщательно скрывала. Скрывала за едкими насмешками, за недовольными взглядами, и впервые показала их, когда Вальгард на смерть бился с другими воинами за её руку и сердце. Тогда, когда он из последних сил пытался устоять на ногах, но был признан всеми как великий воин. Тогда она, не обращая внимания на реакцию родителей и всех остальных, взялась залечивать его раны. Тогда любовь пустила корни в их сердцах и с тех пор только росла и крепла.       — Я же клялся всем богам, что никогда тебя не оставлю. И я исполню клятву, — было видно, как смутился воин. Дэгрун нежно улыбнулась и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку, после чего поймала на себе взгляд голубых глаз.       — Наверное, нужно продолжить путь, — после недолгого молчания тихо сказала она.       Спустя какое-то время они добрались до большого дома с резными окнами и ярко-синей дверью. Вальгард постучал в неё. Через мгновение в двери открылось маленькое квадратное окошко, откуда смотрела пара блестящих карих глаз.       — Передай хозяину, что его друг нуждается в нём, — сказал мужчина.       — Кто говорит? — спросил человек за дверью.       — Меня зовут Вальгард.       Человек за дверью велел кому-то позвать хозяина и закрыл окошко в двери. Около минуты Дэгрун и её спутник молча глядели в закрытую дверь, пока она вдруг не распахнулась. В проходе стоял молодой мужчина в чистой светлой одежде и с красной чалмой на голове. Он секунду разглядывал Вальгарда, а узнав его, крепко обнял.       — Наконец-то мы встретились, дорогой друг, — он сильно хлопнул гостя по спине, отчего вокруг них образовалось облако пыли — Где же тебя носило? — он прикрыл лицо рукой, чтобы чихнуть и поглядел на девушку, — А главное — с кем?       — Расскажу всё, что захочешь, но только после сытного ужина! — с улыбкой ответил Вальгард.       — Конечно, конечно! — воскликнул хозяин дома и сделал приглашающий жест рукой, — Проходите скорее.       Дэгрун наконец избавилась от пыльных лохмотьев и как следует вымылась в хамаме. Её одели в чистую одежду, а повреждённые участки кожи намазали лечебной мазью. Светлые кудрявые волосы с трудом прочесали гребешком и закололи заколкой, после чего на голову надели ярко-розовый платок.       Молодая служанка привела принцессу в большую гостевую комнату, где её уже ждали Вальгард и его друг.       — Так гораздо лучше! — одобрительно сказал хозяин дома, окинув взглядом принцессу. — Давайте же официально представимся друг другу. Ишан Миннияр, представляю гильдию торговцев Аграбы, главный поставщик тканей в султанский дворец, — приложив ладонь к груди, мужчина вежливо поклонился, не отрывая глаз от девушки, которая поклонилась в ответ. Миннияр в ожидании поглядел на Дэгрун, пока она стояла молча, подбирая правильную постановку слов для оглашения своего имени, но Вальгард её опередил.       — Что ж, друг мой, разреши представить тебе свою невесту из моего народа — Алва. Ещё совсем недавно была самой близкой подругой принцессы Дэгрун, — принцесса быстро поняла, с какой целью Вальгард не назвал её настоящее имя и укорила себя за то, что сама совсем не подумала об этом. Чтобы избежать беды, нужно оставаться инкогнито.       — Да благословит Аллах ваш союз, — воздев руки к небу, произнёс Миннияр и обнял друг, — Извольте присоединиться к трапезе, — хозяин дома указал на подушки вокруг стола. Принцесса удобно устроилась рядом со своим спутником и принялась за еду. Уже несколько дней она не ела ничего, кроме орехов, но на еду сильно не налегала, так как знала, что после голодовки есть нужно понемногу.       После трапезы Ишан взялся расспрашивать Вальгарда, а Дэгрун, не желая больше участвовать в разговоре, ушла спать.       — Так что же ты здесь делаешь, друг мой? — спросил Миннияр, усевшись на мягкий диван и закурив кальян. Вальгард сел в кресло напротив. Ишан снял надоевшую чалму и провёл рукой по короткостриженым тёмным волосам.       — Наш дом захватил Шах Сабет. Подземный город остался закрыт и немногие успели спастись, разбежавшись во все стороны света. Я решил, что ты поможешь мне, друг. Мне больше некуда идти и не у кого просить помощи.       — Чем же я могу помочь тебе? — произнёс мужчина, выпуская изо рта густой белый дым.       — Я чужеземец, а мне нужно приобрести дом. Хороший дом с высокими стенами. И насчёт цены переживать не стоит, — Вальгард достал из кармана кожаный кошель и Миннияр с недоумением посмотрел на друга.       — Не уверен, что тут хватит хотя бы на лачугу, — усмехнулся он.       Вальгард рассмеялся в ответ, открыл кошель и высыпал из него горсть драгоценных камней.       — Я не ушёл с пустыми руками из Подземного города, — улыбаясь, ответил Вальгард. Захваченное Сабетом королевство было богато всеми возможными драгоценными камнями. — Тут должно хватить и на дом и на прислугу.       — Тут хватит на целый дворец, — Ишан Миннияр взял в руки довольно большой изумруд. Таких камней он ещё никогда не видел, — Слышал я, что Мал-Аль-Суддаб слывёт царством самоцветов, но и не представлял себе, что такие сокровища там укрывались.       — И ради этих сокровищ мой дом захватил Сабет. Представляю его лицо, когда он поймёт, что никогда не получит доступ к ним.       — Это почему же не получит?       — Все сокровища хранятся в Подземном городе, вход в который ему никогда не открыть, — Вальгард довольно улыбнулся, взяв в руку небольшой чёрный алмаз, поглядел на него задумчиво, — Пусть наш король погиб, но своё царство он отдаст лишь наследнику, а если наследника не будет, тогда и царство его исчезнет с лица земли.

***

      Предрассветная прохлада врывалась в открытое окно и мурашками пробегала по телу Лейлы. Она ещё плотней прижалась к Мозенрату, лежавшему к ней спиной, и накрылась покрывалом до подбородка.       Как ни старалась, девушка так и не смогла уснуть более этой ночью. В голове в безумном танце плясали самые разные вопросы и мысли, одна ужаснее другой. И на их фоне мелькало имя, которое вызывало самую лютую ненависть. Мехнет. Тот, кто забрал у неё настоящего отца, настоящий дом и её настоящую жизнь. Лейла грезила о мести и не хотела медлить с этим. В голове всплывали самые изощрённые способы мести — один способ страшнее другого. От мыслей этих девушку порой бросало в дрожь, а порой даже успокаивало. Хоть она и не видела лица предателя, она неплохо расправлялась с придуманным в голове образом.       Порой в реальность её возвращали обрывки слов, которые князь произносил во сне. Понять было невозможно, что за слова он говорил, потому что звучали они на незнакомом Лейле языке. Чтобы он успокоился, египтянка нежно гладила его по лицу или по голове.       Уже на рассвете Лейла оставила мысли о предателе отца и перешла на другую, не менее актуальную, тему.       Она не могла проигнорировать тот факт, что Дестан и её мать были родными братом и сестрой. То есть, в её жилах есть кровь ещё одной свергнутой династии. Мало того, эту династию сверг её возлюбленный. И она решила узнать, почему Мозенрат это сделал. Но немного позже. Сейчас нужно было думать о предстоящем путешествии в Мемфис.       Лейла встала с постели и оделась. Хоть аппетита и не было, она всё же чувствовала голод и первым делом отправилась на кухню.

***

      Мозенрат проснулся, когда услышал странное завывание откуда-то с улицы. Будто какой-то человек пытался спеть песню, совершенно не имея слуха и голоса. Князь открыл глаза и встал с постели. Выглянув в окно он сначала тяжело вздохнул, а потом пришёл в бешенство. Ниже на небольшой террасе сидел Барбатос и пел, если ЭТО можно было назвать пением. Будто почувствовав на себе взгляд, фамильяр задрал голову вверх и поглядел на некроманта.       — Доброе утро! — крикнул он, широко улыбаясь, — Хозяйка просила не тревожить тебя. Какое счастье, что ты проснулся сам.       Князь закрыл окно и, раздражённый, вернулся в постель. Он хотел поспать немного подольше, чем обычно, но вот с улицы опять раздалось невыносимое завывание Барбатоса. Мозенрат проскрипел зубами и встал.       — Можешь ты заткнуться?! — прокричал он гневно, подойдя к окну. Фамильяр удивлённо поглядел на разъярённого колдуна.       — Я тебе помешал? — невинно похлопав глазами, спросил он.       — Раздери тебя шакалы! — некромант переместился в свои покои. Быстро одевшись и приведя себя в порядок, он вышел на поиски Лейлы. Долго искать не пришлось. Проходя мимо главной кухни, князь услышал смех девушки и голоса евнухов.       -… я же говорил, что так и будет!       — Тут не нужно быть пророком. Всё ясно было с самого первого дня её появления во дворце!       — Тебе-то ясно было?! Да ты дальше своего толстого живота ничего не видишь!       — Успокойтесь же, — сказала девушка, подавляя смех, — Вы вроде и ссоритесь, но это так смешно выглядит…       Мозенрат осторожно отворил дверь и бесшумно вошёл. Главный евнух стоял к нему спиной, продолжая спорить с главным поваром, который, завидя князя тут же побледнел и потерял дар речи. Лейла же сидела в углу за низким столиком и наблюдала за евнухами. Едва она увидела выражение лица повара, тут же проследила за его взглядом и поглядела на колдуна.       — Кто тут смешной так это он, — главный евнух небрежно махнул рукой на повара и продолжил, не замечая ничего вокруг, — Сидит тут себе на своей кухне и самый последний что-то узнаёт, причём от меня. А всё туда же…       — Я не помешал? — холодно спросил некромант. Повисла гробовая тишина. Казалось, даже от печи больше не шёл жар. Главный евнух замер на месте и казалось даже уменьшился в размерах. Он не осмеливался повернуться лицом к господину. Спустя миг оба евнуха упали на пол, низко склонив головы.       — Смилуйся, господин! — одновременно взмолились они.       Колдун коротко улыбнулся.       — Так и быть, помилую вас. Но впредь следите за своими речами.       После он жестом подозвал к себе Лейлу.       — Пора выдвигаться.

***

      — Портала нам не потребуется, — заявил Барбатос, — Только держитесь за меня. Крепко.       — Береги свою хозяйку, — произнёс Мозенрат строго, затем подошёл к Лейле и крепко прижал к себе, — А ты будь разумной. Не лезь на рожон и веди себя тихо…       — Ну нет, — возразила девушка с улыбкой, — Я сразу брошусь на фараона с кулаками…       — Я серьёзно. Не стоит надеется на удачу и… твоего фамильяра.       — Я бы попросил не сомневаться в моих способностях, — Бао гордо вскинул подбородок, отвернувшись лицом от некроманта. Рядом с фамильяром стоял Барт спиной ко всем. Его привели в порядок и одели в одежды прислуги, а точнее — в белую набедренную повязку. Так, должно быть, бывший работорговец чувствовал себя неуютно, но виду подавать не хотел.       — Лейла, не задерживайся, — Мозенрат взял руки девушки в свои.       — Ты тоже, — она поднялась на носочки и поцеловала князя в губы. Расставание давалось им трудно. Оба боялись друг за друга.       — Нам пора, — проворчал Барбатос и возлюбленные оторвались друг от друга с большой неохотой. Фамильяр с недовольным лицом взял за руки Барта и Лейлу и в то же мгновенье они исчезли. Мозенрат остался один посреди старого дворцового сада. Вскоре из цитадели примчался Ксерксис. Некромант открыл портал и шагнул в него следом за своим фамильяром.       Он оказался на песчаном побережье Средиземного моря. Волны шумно набрасывались на берег и отступали обратно. Над водой кружили чайки, громко кричали, выхватывали добычу из воды и забирали её друг у друга. Солнце клонилось к морю. Оно стало большим и оранжевым, как сочный грейпфрут. Мозенрат смотрел на этот пейзаж и чувствовал внутреннее умиротворение.       «Вот бы остаться здесь, на этом берегу… Только я и Лейла…»       Внутри всё сжалось. Он беспокоился за неё. Он не мог быть уверен в её безопасности, пока она вдали от него.       «Закончу здесь и сразу за ней», — решил князь.       Он сел на песок и стал глядеть на закат. Это было одно из немногих красивых зрелищ в его жизни. И, пожалуй, самое успокаивающее.       Когда стемнело, колдун ушёл от берега в джунгли. Ксерксис отправился на поиски Кассима и Аладдина. Отыскать Аладдина и Кассима было не так уж и трудно. Отец с сыном расположились на побережье, развели костёр и, не переставая, разговаривали.       Мозенрат остановился недалеко от них и притаился в тени пальм и деревьев.       — Жаль, Джинна нет с нами. С ним дело пошло бы куда быстрее, — с досадой произнёс Аладдин.       — Да уж… Долго нам ещё ждать? Где эта твоя русалка?       — Отец, она не моя. Я вообще не очень хочу с ней связываться, но выбор не велик. Надеюсь, что за свою помощь она не запросит слишком высокую цену.       «Русалка? Аладдин, сколько же у тебя волшебных существ на поводке?»              Насколько князю было известно, русалки обитали только в Атлантическом океане и по одиночке жить не могли. Было странно, что здесь в Средиземном море обитает русалка. Вывод напрашивался сам собой: либо её изгнали, либо она предпочла одиночество по своей воле.       — Я хотел узнать, отец, — сказал Аладдин, неловко отведя взгляд.       — Спрашивай.       — Ты уверен, что Мозенрат… твой сын?       — Я это знаю. Знаю как и то, что ты мой сын.       — Но почему я не знал, что у меня был брат?       — Ты был слишком мал, чтобы что-то помнить, а твоя мать решила никогда не говорить о нём.       — Но почему?       — У вас разные матери. Когда я был молод, я встретил самую прекрасную девушку в Аграбе. Наиля. Её глаза чёрные, как ночь так выделялись на фоне белого личика и светлых кудрей. Тогда я был очень богат, унаследовав от родителей хороший дом и торговую лавку. Мне принадлежал торговый караван из сорока верблюдов. Не каждый торговец может таким похвастать.       Я пошёл к отцу Наили просить её руки, принёс богатый выкуп и много подарков. Вскоре мы сыграли свадьбу. В ту же неделю отец Жасмин взошёл на престол. Через год у нас родился сын Бахир. Чудный белолицый малыш с чёрными кудряшками и чёрными глазами, как у матери. В тот же год в городе появилась чума. Она унесла жизни родителей Наили и вскоре забрала и её.       Перед смертью она рассказала мне всё о своей семье. Что на самом деле она принадлежит к королевскому роду страны Мал-Аль-Суддаб, то есть страны Чёрных Песков. В их крови есть древняя сила, что проявляется у мужчин рода. Она сказала, что Бахир истинный король Чёрных Песков и ему будет открыт Подземный город, который был закрыт, когда шах Сабет захватил страну. И именно наш сын отомстит узурпатору и вернёт былое величие Чёрным Пескам.       Наиля взяла с меня обещание, что я должен буду помочь сыну в этом деле. Но я не помог.       После её смерти я снова женился, ведь Бахиру нужна была материнская забота. Я женился на твоей матери, Алиме. Она заботилась о сыне, как о родном. Я же занимался торговлей. Странною волею судеб весь мой караван с товаром сгинул в пустыне. Мне пришлось тратить сбережения на новых верблюдов и новый товар. Вскоре и новый караван пропал. Моё состояние таяло на глазах. Пришлось сократить прислугу, продать родительский дом и купить домик поскромнее. А после и лавка перестала приносить прибыль. Тут родился ты и я совсем отчаялся. Мне не на что было содержать семью.       Вскоре я заметил, что Бахир стал делать странные вещи. Он мог сбросить тарелку со стола одним лишь взглядом. Один раз поджог ковёр, благо — мы успели потушить его. Я не позволял выходить ему на улицу. Люди всё замечают. Они бы забросали его камнями, посчитав, что в него вселился злой дух.       Однажды в наш двор зашёл незнакомец в капюшоне. Он не представился. Указал на Бахира и сказал: «Я его заберу». Я конечно же стал прогонять его, но он одним движением руки заставил меня замолчать. Я не мог и пальцем пошевелить. А незнакомец продолжил говорить.       — Здесь он не сможет раскрыть свой потенциал. И люди вскоре заметят его отличие от них. Они убьют его ради своего успокоения. А я сделаю его своим учеником. Он будет в безопасности рядом со мной. А ты получишь то, чего тебе так не хватает.       Он бросил мне под ноги увесистый кошель. Из него вывалились драгоценные камни. Незнакомец снял с меня заклятье. Я думал недолго. Обняв сына на прощанье, я отдал его тому незнакомцу. Своего сына! Променял… на кучку камней!       Когда я осознал свою ошибку, было поздно. Незнакомец и Бахир исчезли. Из дома вышла твоя мать. Она всё слышала.       — Уходи, — тихо сказала, собрала камни в кошель и сунула его мне в руки, — Я не хочу больше тебя видеть.       Кассим не сдерживал слёз.       Повисло долгое молчание. Аладдин глядел в огонь, переваривая полученную информацию. На его лице не проскользнуло ни одной эмоции.       Мозенрат же выслушал рассказ с едва сдерживаемым гневом. Он с трудом заставил себя остаться на месте. А так хотелось выйти из укрытия деревьев и поглядеть в глаза Кассима.       «Всё должно было быть не так!»       

***

      Трудно было сказать, сколько прошло времени, когда над берегом разнеслось пение, подобного которому некромант никогда ещё не слышал.              — Саллина, это ты? — вполголоса спросил Аладдин, поднявшись с места. Кассим остался неподвижен и князь понял, что тот уснул, облокотившись спиной на ствол дерева.       — Аладдин, чем обязана твоему визиту? — спросил прекрасный женский голос из темноты, приглушаемый шелестом волн. Наследник султана Аграбы вгляделся в темноту, но ничего не увидел и сам шагнул на встречу голосу. Колдун понял, что слишком далеко, чтобы хорошо расслышать предстоящие переговоры и поэтому отправил Ксерксиса. Фамильяр осторожно преодолел достаточное расстояние и притаился в пляжном песке. Мозенрат смог услышать и даже увидеть всё, что слышал и видел Ксерксис.       Из воды медленно выходила прекрасная морская дева. Её мокрые длинные рыжие волосы прилипли к спине и груди. Она была нагая и казалась такой беззащитной. Светлая кожа светилась голубоватым светом в звёздном освещении. Изящные изгибы её тела манили взгляд.       — Саллина, я пришёл чтобы попросить тебя об услуге, — вежливо сказал Аладдин, подойдя к девушке ближе. Он старался не глядеть на неё, но взгляд сам возвращался, чтобы бесстыже обшарить все прелести её тела. Русалка своей наготы совершенно не стеснялась, но видно испытывала дискомфорт, выйдя из воды на обдуваемый ветром берег. Аладдин заметил это и быстро снял свой плащ, предложив его Саллине. Она молча приняла его жест и укуталась в плащ. Когда дрожь немного прошла, она поглядела на султана.       — Чего ты хочешь, Аладдин?       — На дне моря есть одна вещь, которая очень мне нужна и без твоей помощи я вряд ли смогу достать её.       — Что за вещь? Что-то ценное? — девушка с интересом склонила на бок голову. Её глаза лукаво блеснули в темноте.       — Это золотой скипетр с зелёным камнем. Он должен находится где-то на борту золотого затонувшего корабля или где-то рядом.       — И я должна найти его и отдать тебе? Что я могу получить взамен? — русалка нежно провела рукой по груди Аладдина.       — Проси всё, что хочешь, Саллина, — затаив дыхание, произнёс он.       — Ты очень храбрый и сильный, Аладдин. И красивый… и должно быть, очень здоров, раз ещё жив после стольких передряг, — она провела пальцем по его подбородку и лукавым взглядом окинула его снизу до верху. Аладдин терпеливо ждал, когда она выдвинет требования, но русалка больше не сказала ни слова.       — К чему ты клонишь?       — Видишь ли, Аладдин, я в этом море совершенно одинока…       — Мы уже проходили это, Саллина. Ты прекрасно знаешь, что…       — Да, да, ты любишь только Жасмин. Люби, сколько влезет. Я больше не хочу делить с тобой власть над морем.       — Тогда чего ты хочешь?       — Мои годы проходят. Жизнь русалок отличается от людей. Я конечно проживу намного больше тебя, но на оставление потомства у меня уже очень мало времени. Так как я в этом море совершенно одна, выбор претендентов в отцы очень ограничен. Я предлагаю тебе следующие условия: ты оплодотворишь меня и я найду тебе скипетр.       — Что? Почему я?       — Потому что ты сильный и здоровый и подаришь мне прекрасное потомство.       — И почему ты говоришь «потомство»?       — Потому что у русалок не рождается меньше двух детей. И я хочу от тебя здоровых и крепких малышей, Аладдин, — захихикав ответила она.       — Других вариантов ты не рассматривала?       — Нет. Я хочу детей от тебя. Откажись и я сделаю так, что ты никогда не получишь скипетра, — с угрозой сказала Салина.       — Это твоё единственное условие?       — Да.       Парень молча поглядел куда-то на горизонт. Было видно, что он борется с дилеммой предать любимую или обречь отца на смерть. После нескольких долгих минут молчания, он поглядел на русалку.       — Я согласен, — сухо произнёс он. Саллина одарила его улыбкой и приблизилась.       — Тогда расслабься и ни о чём не думай, — сказала девушка и поцеловала Аладдина, запустив руки ему в волосы. Быстро избавив его от одежды, Салина потянула султана за руку в море. Больше не колеблясь, Аладдин пошёл следом за ней.       «Уходим, Ксерксис», — скомандовал некромант, — «Было бы интересно поглядеть на Жасмин, узнай она, чем занимается её любимый».

***

      Ночь колдун провёл в раздумьях. Ему захотелось увидеть свою мать, но для этого нужно было пробраться в голову к Кассиму. А он не мог его видеть. Если увидит — убьёт.       — Наиля… — он без конца произносил это имя. Незнакомое, но родное, — Наиля…       Ещё Мозенрата интересовало, знал ли Дестан о его происхождении. Или то была лишь воля случая. Вряд ли он узнает об этом.       Утро пришло с прохладой и свежестью с моря. В джунглях запели птицы, послышались крики обезьян и невесть ещё каких зверей. Мозенрат умылся в ручье в гуще джунглей. Он поправил одежду и вышел к побережью.       У погасшего костра дремал Кассим. Аладдина не было видно. Быть может русалка утопила его…       Мозенрат подошёл к спящему, обнажил свою саблю и ткнул её остриём в бок Кассиму.       — Пора вставать, папочка, — пренебрежительно сказал некромант. Кассим молча поднялся на ноги. Он растерянно посмотрел на Мозенрата.       — Не делай…       — Того, о чём могу пожалеть? — перебил колдун Кассима, — Знаешь, кому ты меня продал? — со злой ухмылкой спросил он. — Рассказать тебе свою историю? А может лучше показать?       Кассим молчал. А Мозенрат вонзил саблю в песок и стал расстёгивать кафтан. Вскоре он избавился от рубашки и повернулся к мужчине спиной. Многочисленные шрамы показались Кассиму ужасающим зрелищем.       — Я… я не знал, сын…       — Не называй меня так. Я пришёл показать тебе итог твоего неправильного решения. И я пришёл увидеть свою мать.       — Мать? Но…       — Молчи. Просто вспомни её. Покажи.       Некромант подошёл к Кассиму и коснулся руками его головы, закрыв глаза. Спустя миг перед глазами замелькали картинки, сначала неясные, но вскоре они сложились в чёткие воспоминания.       Молодой Кассим стоял в своей торговой лавке. Всё было увешено тканями, платками, коврами и прочим товаром. Вдруг в лавку забежала девушка. Было ясно — она от кого-то пряталась.       — Могу чем-то вам помочь, — вежливо спросил Кассим.       — Не выдавайте меня!       Она пронеслась мимо и спряталась среди тканей. Внезапно в лавку ворвались два стражника. Они стали расспрашивать хозяина лавки, не видел ли он беглянки. Кассим не выдал девушку и сказал, что она пробежала дальше по улице. Два здоровяка вышли и бросились в погоню.       — Спасибо, — сказала девушка, выбравшись из укрытия.       — Почему вас ищут? Вы не похожи на воровку из трущоб.       — О, нет, я не воровка. Я просто толкнула одного толстосума в кучу навоза, — она задорно улыбнулась.       — Но зачем?       — Он хотел ударить мальчишку-оборванца. Я не могла ему позволить такое сделать.       — Благородный, но глупый и самонадеянный поступок, -заметил Кассим. Они рассмеялись. — Вам бы сменить наряд, иначе вас узнают.       — И правда… Но у меня мало денег с собой.       — Считайте это подарком.       — Нет, я не могу…       — Не отказывайтесь. Если бы я мог, я бы подарил вам весь мир. Только бы узнать ваше имя.       — Моё имя столько не стоит, — рассмеялась девушка. — Меня зовут Наиля. Я дочь Вальгарда.       — Он же мой постоянный покупатель! Не знал, что у него есть дочь…       — Он предпочитает меня скрывать ото всех, — с грустной улыбкой сказала она, — Я слишком не похожа на других девушек.       Наиля сняла платок с головы, и белая копна кудрявых волос заполнила собой всё пространство вокруг неё. Теперь Кассим заметил, как бела её кожа, и как черны её глаза. Тонкие благородные черты лица такие нехарактерные для местных девушек. Чужеземная красота в самом расцвете юности манила к себе взгляд, тело и душу.       — Выбирайте наряд, Наиля…       Видение оборвалось. Мозенрат отошёл от Кассима.       — Я любил твою мать больше жизни…       — Я не хочу это слушать. Теперь я хочу забрать книгу Хартума. Ты достал её?       — Она у меня, — мужчина бросился к своей сумке и, порывшись в ней, достал какой-то свёрток. Он убрал ткань и показал Мозенрату старую книгу в кожаном переплёте, — Её было нетрудно достать.       — Отлично, осталось дождаться Аладдина…       — Мозенрат? Что ты тут делаешь? — за спиной прозвучал голос наследник престола Аграбы. Некромант обернулся. Он увидел в руке Ала Оракул.       — Пришёл на светскую беседу.       — Наполовину раздетый? — Аладдин нахмурился, с недоумением глядя то на отца, то на Мозенрата.       — Да, показываю нашему папочке, чем оборачиваются его решения, — глаза Ала удивлённо расширились, — Да, я всё слышал, Аладдин. И я пришёл к такому выводу, — князь сделал паузу, вынул саблю из песка и направил её острие на Кассима, — А не убить ли нам этого сукиного сына?       — Нет! — воскликнул Ал и хотел было броситься на помощь отцу, но обнаружил, что его ноги намертво увязли в гуще чёрного песка. Вдруг из него образовалось чёрное подобие руки, которое выхватило Оракул и быстро откинуло его к ногам князя, — Не тронь его! Клянусь…       Мозенрат провёл в воздухе пальцем и рот Аладдина словно онемел.       — Подумай Аладдин, он — источник всех бед. Он продал меня и бросил тебя. Я рос под гнётом злобного старика, а ты влачил жалкое существование в трущобах. А он в это время развлекался с шайкой разбойников. Не находишь, что это жестоко?       — У меня не было выбора! — возразил Кассим, но Мозенрат даже не повернулся к нему. Он следил за Аладдином.       — Он бросил твою мать, обрёк на нищету. Сколько тебе было лет, когда она умерла? Как часто ты ел в детстве? Как много хлеба ты своровал? Сколько раз тебе приходилось убегать и прятаться от стражников? Часто ли тебя называли отребьем? А как к тебе относятся сейчас? Уверен, за твоей спиной все по-прежнему называют тебя уличной крысой…       — Прости! Прости, сын! — взмолился Кассим.       — Он должен ответить за свои ошибки, братец, — сказал некромант и поднёс саблю к горлу Кассима, — Ты сослужил хорошую службу, Кассим и я исполню своё обещание — избавлю тебя от проклятья.       Мгновенный блеск металла и вот остриё сабли вошло в грудь Кассима, пронзило сердце. Он упал на колени, схватившись руками за лезвие сабли и поглядел на Мозенрата, надеясь увидеть сожаление, сострадание в его глазах, но столкнулся с холодом и отчуждением.       «Заслужил ли?» — пронеслась мысль в голове Кассима.       Он перевёл взгляд на своего младшего сына и увидел в его глазах горечь и боль. Мозенрат резко выдернул саблю из груди Кассима и он упал на влажный песок. Кровь хлынула из раны, у мужчины стало темнеть в глазах.       Некромант вложил обагрённую саблю в ножны, поднял с земли Оракул и отошёл в сторону. Он отпустил Аладдина и тот бросился к умирающему.       — Оте-е-ец! — взревел он, — Отец! Нет, нет, нет! Ты не можешь умереть! — он схватил Кассима за руку, пытался поймать на себе его взгляд, но он неотрывно глядел на своего старшего сына.       — Бахир…- едва слышно прохрипел он и закашлялся, подавившись кровью. Спустя несколько секунд его сердце остановилось.        Аладдин повернулся к Мозенрату.       — Ты убил его! Убил отца! — он поднялся на ноги и, обнажив свою саблю, направился на колдуна, — Ты умрёшь!              — Возможно, — усмехнулся Мозенрат, — Но сначала… — он взмахнул рукой и Ал снова застыл на месте. Некромант чёрным песком окутал тело Кассима и прошептал древние непонятные никому слова.       — Вернись! — приказал он, коснувшись указательным пальцем его лба и мертвец зашевелился, но крепкая хватка черного песка не давала ему вырваться.       Князь подозвал Ксерксиса и вынул из его пасти ритуальный кинжал. Он порезал свою ладонь и кровью начертал на лбу Кассима древний символ.       — Подчинись, — произнёс Мозенрат и воскрешённый мертвец успокоился. В глазах его на миг блеснул синий свет. Чёрный песок отпустил его и Кассим остался неподвижно стоять на одном месте.       Аладдин наблюдал и отказывался принимать происходящее.       — Нет! Нет! Зачем ты это сделал? — словно в агонии кричал он, даже не заметив, что заклятье колдуна уже не сковывает его.       — Аладдин, то ли ещё будет…       — Ты ответишь! За всё ответишь!       — Но это уже не твоя забота, — усмехнулся некромант. Он взмахнул рукой и Кассим обнажил свою саблю, направившись на Аладдина, — Тебе нужно позаботится о теле отца.       Аладдин дрожащей рукой направил своё оружие на отца. Он едва отразил удар, а за ним последовал другой, третий…       — Развлекайся, братец, — небрежно бросил Мозенрат, открыв портал.