Вот такая свобода...

      Первые лучи только появились на востоке и осторожно касались белых строений города Мемфис. Город был велик, даже громаден. Белокаменные и глинобитные строения были различны и одинаковы одновременно. Малоэтажные постройки чередовались с огромными башнями крепости. В центре города располагался дворец фараона, подле которого стоял храм для служения богам. Вокруг дворца тянулись сады, дома вельмож, чиновников и зажиточных горожан. Окраины города были застроены маленькими глинобитными домиками. В них жили простые люди, ремесленники, земледельцы. Были в Мемфисе и кварталы бедняков. В старых лачугах влачили жалкое существование низшие сословия.       На побережье Нила растянулся рынок. За рынком простирались поля и пашни. К ним были проведены каналы от реки.       Лейла мысленно сравнила Мемфис и Абидос. Мемфис был больше, величественнее. Девушка вдруг ощутила тоску по городу, в котором выросла. Хоть Мемфис и был её настоящей родиной, Абидос стал для неё роднее, ведь всю свою сознательную жизнь она провела там.       — Красивый город, — прервал её размышления голос Барбатоса.       — Да, но мне уже не терпится вернуться, — ответила девушка, не прекращая разглядывать Мемфис с возвышенности за рекой Нил, куда их перенёс фамильяр, — Какой у нас план?       — Для начала найдём нам тихое и укромное место. Затем я разведаю обстановку во дворце и найду для вас «тело»…       — Тело? — девушка вскинула брови и с недоумением поглядела на Бао.       — То есть девушку, которую ты на время заменишь, госпожа, — ухмыльнулся он, — А потом будем действовать по ситуации.       Лейла кивнула, снова переведя взгляд на город. В мыслях всплыли воспоминания её матери о знакомстве с Ментухотепом, об их свадьбе и недолгом счастье…

***

      Барбатос обрыскал весь город за пару часов и смог снять пустующий домик недалеко от рынка. Домик в проулке, где было мало соседей, не было суеты и любопытных глаз. В этом районе, как пояснил хозяин дома, все дома сдавались приезжим торговцам или кому-то вроде них.       Когда фамильяр убедился, что его хозяйка с комфортом расположилась во временном жилье, то отправился во дворец фараона на поиски временного «тела».       Долго ему искать не пришлось. Кандидатка привлекла его внимание сразу. Точнее разговоры о ней. Бао услышал от местной прислуги, что сегодня вечером фараон будет принимать у себя военачальника Бомани и его дочь «Золотую воительницу» Сабу.       Саба «Золотая воительница» была единственной женщиной-воительницей, под началом которой было войско. Она облачалась в золочёную броню и сияла, как солнце во время дневных боёв. Саба с юности участвовала в военных походах, сопровождая отца. Она с детства держала в руке меч. Её тело было крепким, поджарым и мускулистым. Долгие годы тренировок не прошли бесследно. Правда вместе с физической силой и навыками ведения боя, Саба обзаводилась и новыми шрамами. Потому ей приходилось скрывать почти всё своё тело под платьями и платками, когда она появлялась во дворце фараона. Здесь ценилась красота, а шрамы на женском теле пугали и отталкивали.       Саба всегда чувствовала себя гораздо лучше на поле боя, нежели в самом сердце Мемфиса. Ловить на себе взгляды, отвергать очередные предложения замужества и избегать посягательств фараона было самым невыносимым испытанием. К счастью во дворце нужно было появляться только в праздники или на срочные военные советы, которые в последнее время проходили очень редко. В основном девушка занималась тренировками со своими приближёнными воинами, прорабатывала новые тактики ведения боя или отдыхала в отчем доме. Она не занималась ведением хозяйства, не сидела часами за вышивкой с другими девушками. Это было не для неё.       Саба единственная дочь главного военачальника Бомани. И это значило, что желающих жениться на ней было очень много. На то было две причины.       Во-первых, Саба унаследует всё имущество отца, когда тот покинет мир живых.       Во-вторых, военачальник очень близок фараону, а это значило, что зять семейства Бомани вполне мог бы достичь небывалых высот на службе во дворце.       Саба прекрасно понимала всё это и потому с замужеством не спешила. Её вполне устраивало одиночество. Конечно, у неё есть любовники, но они не более, чем увлечение. Бомани не давит на дочь, когда упоминает о поступивших ему предложениях брака.

***

      Барбатос выкрал воительницу из её дома без всяких проблем.              Девушка как раз закончила сборы. В лёгком белом платье она сидела на кушетке, глядела в зеркальце и подводила глаза тёмно-зелёной краской. Она слишком поздно заметила, что кто-то подошёл к ней и не успела среагировать. Одно касание и она погрузилась в глубокий сон.       Барбатос в один миг переместился в дом, где его ждала Лейла. Он осторожно положил Сабу на кровать.       — Готово, — произнёс он.       — Она жива? — настороженно спросила хозяйка фамильяра, не решаясь подойти ближе.       — Конечно, она жива. Перенести живую душу в мёртвое тело даже для меня невыполнимая задача, госпожа, — снисходительным тоном ответил Бао.       — Ты хочешь поменять нас телами? Никаких зелий и заклинаний для изменения внешности?       — Зачем так всё усложнять? Зелье действует ограниченное количество времени. А заклинания — не мой конёк.       — Но что будет, если она очнётся в моём теле?       — Она спит крепким сном, госпожа. И ничто её не разбудит, — он потёр руки, — Что ж, начнём. Госпожа, вам нужно прилечь рядом, — фамильяр указал на кровать и девушка сделала то, что от неё требовалось. Рядом с воительницей Лейла выглядела такой хрупкой и беззащитной. Их внешности были совершенно разными, как наверное и характеры.       Бао коснулся головы Сабы одной рукой и головы Лейлы — другой.       — Расслабьтесь, госпожа. Мне придётся вас ненадолго усыпить, — он ухмыльнулся. Лейла вдруг провалилась в темноту. Она падала мучительно-долго. И вот в один момент всё закончилось и девушка открыла глаза. Она поглядела по сторонам и внезапно вздрогнула, когда увидела рядом спящую себя.       — Ну вот, всё прошло отлично, — улыбаясь произнёс фамильяр, — Позвольте вам помочь, госпожа, — он подал девушке руку, — Ваша хватка окрепла, — усмехнулся Бао.       — Это так я выгляжу?.. — проговорила Лейла, не переставая разглядывать своё настоящее тело.       Белые волосы, рассыпавшись по подушке, обрамляли смуглое лицо, на котором так же выделялись белые ресницы и брови.       «Наверное я никогда не привыкну», — подумала девушка.       — Госпожа, ты прекрасна. Самая прекрасная из принцесс, — произнёс Бао.       — Не называй меня прин… это мой голос?.. — Лейле было непривычно слышать более низкий тембр от самой себя. Будто она осипла от продолжительного кашля.       — Конечно твой. Ты, госпожа, теперь «Золотая воительница» Саба. Дочь военачальника Бомани. И сегодня ты идёшь на приём к фараону. А я, как твой самый верный поклонник, буду сопровождать тебя.       — Ладно, я готова, — вздохнула девушка и попыталась прокашляться. Этот голос не нравился ей. Не помогло.       — И ещё одна деталь. Что будем делать с твоим питомцем? — фамильяр кивнул на Барта, который задремал в другом углу комнаты на небольшой кушетке.       — Оставлять его наедине с моим телом — не самая лучшая идея. Возьмём с собой. Будет прислуживать мне, — холодно ответила Лейла. Бао в один миг подошёл к Барту и разбудил его.       — Просыпайся, раб, — с усмешкой в голосе сказал Барбатос. Мужчина с заспанными глазами подскочил с кушетки. Взгляд его вскоре прояснился и стал злым. Он оглядел комнату, сначала задержав взгляд на неподвижном теле Лейлы, а потом поглядев на девушку перед собой. Она была на полголовы ниже его. Барт вопросительно вскинул брови в немом вопросе: «Что тут происходит?» — Если коротко, то твоя госпожа сейчас находится в теле этой милой девушки, — фамильяр указал кивком головы на Сабу. За долгое время работорговец уже привык к волшебным штучкам, которые происходили у него на глазах постоянно и потому лишь нервно дёрнул уголком губ.       — Сколько ещё будут длиться твои издевательства, девчонка? — воскликнул он, — Когда ты наиграешься?       — Не знаю, — ответила девушка, — Быть может я скоро продам тебя. В Египте ценят хороших крепких рабов, — она задумчиво поглядела на Барта. Выглядел он жалко. После заточения в темнице и урезанного рациона он похудел. Лицо осунулось, стало бледным. Но глаза по-прежнему горели янтарным огнём, — Каково быть на месте тех, чьими жизнями ты так легко распоряжался?       Мужчина не ответил. Он опустил глаза, не давая прочитать свои эмоции.       — Когда ты продал меня, ты почувствовал удовлетворение? — спросила девушка. Барт снова поглядел на неё. Взгляд был непроницаемым.       — Да, — серьёзное лицо тронула едкая ухмылка, — Я был рад, что избавился от занозы в заднице. Если бы я знал, чем обернётся эта история, то бросил бы тебя в пустыне.       Барбатос, который безмолвно наблюдал за всем этим, усмехнулся в кулак. Девушка поморщила нос, покачав головой, и вышла из комнаты.       

***

      Под личиной Сабы, Лейла вошла в белокаменный дворец фараона. Барт и Бао шли рядом.       Бао принял облик молодого сына главного визиря. Он шёл на ровне с Лейлой. Всю дорогу им приходилось делать вид, что они непринуждённо болтают. Немного позади шёл Барт, неся в руках свёртки тканей, которые якобы Саба несла в дар фараону.       — Госпожа Саба, вы как всегда прекрасны, — преградив дорогу, сказал лысый мужчина преклонного возраста. Украшения, дорогая одежда и синяя краска на глазах говорили о его высоком статусе. Лейла смутно припоминала его лицо и вскоре поняла, что видела его в воспоминаниях матери. Мужчина поглядел на Барбатоса и одобрительно улыбнулся, — Мой сын решил составить вам компанию. Вы находите интересными беседы с ним?       — Весьма интересными, — коротко улыбнувшись, ответила Лейла. Её ладони слегка вспотели от волнения. Девушка переживала, что её что-нибудь выдаст.       — Отец, не стоит нас смущать своими неоднозначными взглядами, — улыбаясь, сказал Барбатос и почтительно склонил голову, — Мы лишь ведём беседы о разных необычных вещах.       — Необычных?       — Да, отец. Я вот нахожу весьма необычным то, что госпожа Саба при столь большом боевом опыте остаётся такой прекрасной женщиной. Готов поклясться, что ни одна девушка гарема фараона не стоит и мизинца госпожи.       — Да ты льстец, Протей, — рассмеялся старик и пошёл дальше своей дорогой. Лейла вздохнула с облегчением, а вот Барбатос не переставал усмехаться.       — Какие же напыщенные эти вельможи и все приспешники правителей. Чем только не пытаются выделить свой «особый» статус, — фыркнул он, закатив глаза, — Обвешался безделушками и вот, смотрите, какая важная фигура.       Они степенно вышагивали по каменному полу. Лейла старалась не глядеть по сторонам широко раскрытыми глазами. Саба ведь наверняка не впервые во дворце, и не стала бы удивляться росписи на стенах, высоким колоннам с изображениями богов и прочей красоте, которую Лейле хотелось детально изучить.       Когда все вельможи, чиновники и приближённые фараона обменялись любезностями пришло время им предстать перед правителем. Ладони Лейлы были уже такими влажными, что она не сдержалась и быстро обтёрла их об платье. Бао тяжело вздохнул, заметив это, но девушка не обратила на него внимания. Вот-вот она войдёт в тронный зал дворца. Туда, где когда-то восседал её отец. Вот-вот она увидит лицо своего заклятого врага.       «А ведь всего один приказ фамильяру может всё решить», — подумала вдруг девушка.       — Не лучшая идея, госпожа, — прошептал Бао, — Я уверен, что есть иные пути для свершения мести.        Девушка сдержанно кивнула, вынужденно соглашаясь с ним.       Она стояла в длинной очереди людей, которые отдавали почести фараону, когда к ней подошёл высокий крепкий мужчина в военной форме. Это был отец Сабы — военачальник Бомани. Он с улыбкой что-то сказал, но Лейла не расслышала. Она снова разволновалась. Боялась, что Бомани раскроет обман, он же всё-таки отец Сабы и точно почувствует перемены в поведении дочери. Мужчина снова что-то сказал и тут вмешался Бао.        — Приветствую вас, господин. В добром ли вы здравии? — Фамильяр незаметно пихнул Лейлу в бок, заставляя её собраться.        — Приветствую. Здравие моё вызывает зависть у врагов, — со сдержанной улыбкой ответил Бомани и снова переключил внимание на «дочь», — Саба, почему ты уехала, не дождавшись меня?        — Хотела… с Протеем поговорить до праздника, — промямлила Лейла. Военачальник озадаченно посмотрел на неё, потом на её спутника.        — Уж не о свадьбе ли речь идёт? Протей ведь один из последних делал предложение о браке, — с улыбкой сказал Бомани, — Дочь военачальника и сын главного визиря. Сильный союз.               — О свадьбе ещё рано говорить, отец. Мы ещё присматриваемся друг к другу, — прошептала девушка, чувствуя как пылают её щёки. Бао же наоборот улыбался во весь рот.               — В делах сердечных ваша дочь не такая смелая, как на поле боя, — усмехнулся он. Бомани тихо рассмеялся и похлопал парня по спине. Он подмигнул «дочери» и остался позади них, переключив своё внимание на какого-то чиновника.       Через некоторое время подошла очередь Лейлы приветствовать фараона Мехнета. Она низко поклонилась, опустив взгляд, затем кивнула Барту и тот передал дары слугам фараона. Лейла не выдержала и всё же посмотрела на Мехнета, чем конечно же нарушила правила этикета. К счастью или нет, фараон совсем не глядел на девушку. Он тихо переговаривался с мужчиной в одежде жреца. Судя по выражению их лиц, можно было сделать вывод, что они о чём-то спорят.       Лейла почувствовала сильный прилив ярости но тут в голове прозвучал голос фамильяра:       «Задерживаешь, госпожа».       Девушка выпрямилась и отошла в сторону, где уже стояли многие другие вельможи.       Прошло немало времени, прежде чем последний из гостей вручил фараону свой подарок. Солнце уже почти село. Многие из служителей фараона уже изрядно устали, но не смели показывать своё недовольство. Лейла с Барбатосом отошли в самый дальний угол зала. Барт неподвижно стоял рядом.       — Мы же находимся здесь для того, чтобы разведать обстановку, — произнёс Бао, когда убедился, что никто его не услышит, — А это значит, что не нужно совершать опрометчивых поступков. Я конечно могу перебить всех в этом дворце, стоит тебе лишь приказать, госпожа, но будет ли в этом толк?       — Да, я знаю. Мне нужно контролировать себя, — прошептала девушка, нервно поглядев по сторонам.       — Когда фараон будет свергнут и осуждён, тебе понадобятся умные люди, которые помогут и научат править. Нужно будет сохранить в стране мир и порядок, — к удивлению Лейлы Бао говорил серьёзно, без усмешек и задора во взгляде. Это было непривычно.       — Вот вы где, — внезапно раздался голос за спиной у девушки. Это был отец Сабы. И был он не один, а в сопровождении главного визиря, — Фараон пригласил нас всех на пир, а вы всё стоите воркуете, — оба отца довольно улыбались, но в глазах их были видны алчные искорки. Они оба знали, как выгоден для них союз их детей.       «Они бы сильно расстроились, если бы узнали, что перед ними не их настоящие дети», — подумала девушка и нервно улыбнулась, — «Кстати, а что с настоящим Протеем?»       «Он крепко спит в укромном месте. Шишка большая. Может ещё пригодиться. Поэтому убивать не стал», — прозвучал ответ в голове Лейлы.       — Что же мы тогда тут стоим? — воскликнул Бао, — Идёмте пировать.       Гостей проводили в другую залу, где был накрыт длинный стол на низких ножках. Для каждого гостя на полу перед столом лежали подушки. Во главе стола расположился фараон. Он поднял руку и шум и гомон разом прекратился.       — Сегодня в день Возрождения Гора я принёс жертвоприношение великой богине Хатхор, согласно древней традиции, — властным тоном произнёс Мехнет, — Ведь это Хатхор излечила глаза Гора молоком газели. Снова зрячим стал Гор и смог побороть он Сета. И смог он царствовать великой страной, а после смерти стал богом. И каждый фараон, что царствует в Египте становится богом после смерти. Но если фараон не будет почитать богов и соблюдать традиции, то достоин ли он стать божеством? Может ли он надеяться на милость Осириса? — на его вопрос никто не осмелился ответить и Мехнет продолжил, — Я считаю, что нет. Ждёт такого фараона горькая судьба некогда свергнутого Сета. Боги сожгут его своим дыханием, снимут с него кожу и втопчут её в грязь. И наказание их падёт и на сам Египет. Высохнет Великий Нил, люди будут умирать от жажды и голода и, попав в Царство Мёртвых будут проклинать фараона, из-за которого пришлось им терпеть муки.       Мехнет замолчал. Все ждали продолжения его речи. А Лейла пыталась разгадать, что же он имеет ввиду. Уж не говорит ли он о её свергнутом отце?       — К счастью, я соблюдаю традиции и чту богов. Я каждый день хожу в храм и молю богов о благе для всего народа. И вот уже сколько лет мы живём, не бедствуя. Река не пересыхает, народ не голодает, болезни обходят Египет стороной.       — Вот только на границах неспокойно и постоянно вспыхивают бунты. И неспроста боги до сих пор не одарили Мехнета законными наследниками. Царица бесплодна, а у детей наложниц меньше прав, — прошептал Бомани, склонившись к Лейле. Она насторожилась. Сам военачальник выражает недовольство фараоном.       Мехнет внезапно улыбнулся и поднял кружку.       — Так поблагодарим же богов за их милость и выпьем свежего пива.              Все подняли свои кружки, до краёв наполненные свежим ароматным пивом и только после фараона сделали первый глоток. Заиграла весёлая музыка. Начался праздничный пир.       Праздник продолжался несколько часов. Многие гости опьянели. Они разговаривали и смеялись. Лейла же хотела поскорее уйти. Даже Барбатос больше не мог её отвлекать от мрачных мыслей. К её глубокому сожалению, уходить раньше фараона было запрещено. Это было неуважительно и сулило верную смерть.       Вдруг Мехнет поднялся со своего места и кивнул нескольким вельможам, среди которых были главный визирь и военачальник Бомани. Они поднялись вслед за фараоном. Бомани поманил рукой Лейлу к себе.       — Нас ждут на совете, — сказал он.       — А Ба… Протей? — девушка чуть было не произнесла настоящее имя фамильяра, но вовремя осеклась.       — Конечно, он ведь отвечает за тайную стражу, — недоуменно взглянув на «дочь», ответил Бомани, — Поторопи его.       Лейла кивком головы приказала фамильяру следовать за ней. Фамильяр послушно засеменил вперёд. Процессия из семи человек во главе фараона бесшумно передвигалась по дворцу. У Лейлы было странное чувство, будто вот-вот она узнает что-то очень важное. Наконец процессия остановилась у неприметной двери, которая вела в тёмный коридор, чуть освещённый масляными лампами. Фараон и его свита бесшумно двинулись по коридору. Несколько поворотов то в одну, то в другую сторону и они наконец оказались в просторной комнате. Свет ламп освещал её стены и невысокий круглый стол посередине. Члены тайного собрания расселись по своим места вокруг стола. Фараон заговорил первым.        — Вот уже девятнадцать лет прошло с тех пор, как я занял трон, — Голос его был тихим, но в нём чувствовалось напряжение, — А многие по-прежнему сомневаются в своей верности. Говорят, что я не был избран богами, ведь во мне нет божественной крови фараонов.       — Пусть говорят, господин, — подал голос главный визирь, — Эти разговоры ничего не изменят. Вы правите уже девятнадцать лет, не смотря на на эти недовольства.       Лейла слушала разговор с нескрываемым любопытством. Барбатос же скучающим взглядом обводил всех вокруг.       — Среди людей идёт молва, что скоро сбудется пророчество и на Египет опустится тьма. Даже некоторые жрецы склоняются к мысли, что боги не признают нынешнего фараона. Если главный жрец захочет, то сможет поднять бунт, который уничтожит всех нас. Но он не может этого сделать, пока у него нет претендента на трон, благословлённого богами, — высказался Бомани. Такие речи было странно слышать из уст военачальника. Многие были убеждены, что он интересуется только военным делом. Даже Лейла удивлённо вскинула брови, но тут же осеклась. Поведение «её» отца не должно её удивлять.       — Его и не будет. А возможно скоро не будет и самого жреца. Он стар, может заболеть… — ответил другой приближённый фараона, которого Лейла видела лишь раз. Она не знала, как его зовут и какую он должность занимает. Это был уже пожилой мужчина в светло-бежевой одежде. Никаких украшений, только чёрная краска на глазах. На голове был парик из чёрных волос.       — Я не буду марать свои руки кровью жреца. Разве вы не боитесь гнева богов? — Мехнет поднялся с места и властным взглядом обвёл всех присутствующих. Даже Лейле стало не по себе.       — Стоит бояться гнева людей, мой царь, — робко ответил главный визирь.       — Они тоже пока боятся, — возразил мужчина в синей тунике, который до этих пор молчал. Выглядел он чужеземцем. Кудрявые каштановые волосы и светлая кожа не соответствовали внешности египтянина. Трудно было предположить, кем он служил у Мехнета.       — Можем заставить жреца сказать, что боги благословили вас на вечное царствование или что-то в этом роде, — снова подал голос мужчина в парике. Должно быть, он имел личные счёты с верховным жрецом.       — Он такое не скажет даже под страхом смерти, да и не подступитесь вы к нему, — покачал головой Мехнет. Весь разговор стал его выводить из себя. Это было видно по тому, каким взглядом он одаривал говоривших, — Верховный жрец находится под охраной своих верных последователей. Они не оставляют надежд на то, что придёт истинный наместник богов. Я мог бы сжечь их всех в храме, но богов гневить таким не стану ни за что. Если они хотят знак — они его получат и ваша задача этот знак предоставить.       — В последнее время вы стали очень набожным, государь, — подал голос Бао, — Неужто вас что-то тревожит?       — Бояться божьего гнева — обязанность каждого из нас, — проговорил фараон.       — Я думал, что мы должны почитать богов и молиться им… — задумчиво ответил фамильяр.       — Лишь тот, кто боится, будет искренне молиться и верить в милость божественную, — резко ответил Мехнет и поднялся на ноги, дав всем понять, что совет завершён.

***

      Лейла с Барбатосом шли по залу дворца в полном молчании.       — Протей, — главный визирь окликнул «сына» из-за спины и Бао обернулся, — Нужно поговорить.       — Ступайте, госпожа. Я догоню вас.       Лейла неспешно пошла вперёд, намереваясь вернуться к месту пира, чтобы забрать Барта. Бедолага остался где-то там среди других рабов, вынужденных прислуживать господам за столом.       Когда девушка вернулась к столу, народу там стало заметно меньше. Кто-то спал, откинувшись на подушки, кто-то собирался покинуть праздник, а кто-то продолжал веселье, распивая вино или пиво и обнимая молодых девушек. Лейла старалась не обращать внимание на окружающих. Она присела на своё место, взглядом нашла Барта и подозвала его к себе. Тот послушно подошёл и сел за стол возле неё. Такую вольность рабам позволяли крайне редко, но Лейла не стала оглядываться вокруг, чтобы узнать реакцию придворных вельмож.       — Как тебе праздник? — спросила девушка, поглядев на Барта, и устало улыбнулась.       — Видел и лучше, — пожал плечами тот. Было ясно, что чувствовал он себя некомфортно, — Но всё лучше, чем в темнице.       — Понимаешь, на что ты обрекал всех людей, которыми торговал?       — Многих я обрекал и на гораздо худшую жизнь. Знаешь, сколько рабов трудится в каменоломнях по моей милости? А сколько детей так и не повзрослеют? — он ухмыльнулся. Янтарные глаза холодно блестели.       — Ты нисколько не раскаиваешься?       — В чём мне раскаиваться? В том, что я зарабатывал так, как умею? Думаешь, что я не был на твоём месте?       — Значит был? Был и всё равно выбрал такую жизнь?       — Меня родная мать продала совсем мальцом. Только работорговец меня перепродавать не стал. Оставил при себе, научил всему, что знал сам. Вырастил меня как сына. И вот я занял его место, продолжил его дело. Был ли у меня выбор? Ответ прост — выбора нет ни у кого. Ты сама в этом скоро убедишься, девчонка.       Девушка хотела что-нибудь возразить, но пока она собиралась с мыслями к ним подошёл Бао.       — У меня есть для вас новости, госпожа, — прошептал он, — Нужно уходить.

***

      — Получается, что мой отец жив! Он жив! — воскликнула Лейла. Они с Бартом и фамильяром уже были в своём временном убежище. Лейла вернулась в своё тело.Саба тем временем всё ещё безмятежно спала. Барт остался в другой комнате. Посвящать его во все свои дела Лейла не хотела.       — Да, но это не означает, что нужно… — Барбатоса перебили.       — Ты должен найти и освободить его, — приказала девушка.       — Это может занять много времени, госпожа.       — Я не смогу ни есть, ни спать зная, что он где-то там заточен.       — Немного времени. Нам нужно решить некоторые вопросы здесь и сейчас.       — Да, ты прав. Вернём Сабу домой, — девушка вдруг задумалась. Вот освободит она отца, а что дальше? Вернуть царство? Ценой скольких жертв? — Нет. Всё сделаем правильно. Бао, разбуди её.       Фамильяр выполнил просьбу и через несколько минут Золотая Воительница уже пришла в себя. Она резко вскочила с постели, пошатнулась, но удержалась на ногах. Приняв боевую стойку, Саба бросила на Лейлу и её фамильяра грозный взгляд.       — Спокойно. Только без глупостей, Саба. Ты в безопасности и никто вредить тебе не будет, — сразу же произнесла Лейла, показывая ей свои пустые руки. Отсутствие в них оружия должно было хоть немного успокоить дочь военачальника.       Девушка благоразумно воздержалась от попыток разбросать всех по углам. Задав стандартные вопросы «где она» и «как сюда попала», она терпеливо выслушала правдивые ответы. Всё время она разглядывала Лейлу, её белые волосы и светло-жёлтые глаза. Быть может её напугал такой внешний вид девушки.       — Я понимаю, что ты в замешательстве. Но позволь, я представлюсь? — Саба кивнула, настороженно глядя на Лейлу, — Я Лейла, названная при рождении Изис, дочь фараона Ментухотепа и царицы Нефертари, кровь от крови фараонов, от крови богов. И я хочу вернуть царство своему отцу, хочу судить Мехнета за его предательство.       — Где доказательства? — сразу же спросила Саба, поднявшись на ноги, — Говорят, что принцесса умерла в ту же ночь, когда схватили Ментухотепа. Я слышала, что царица от горя вместе с новорождённой принцессой утопилась в реке.       — Какое доказательство ты хочешь видеть? Моя мать умерла. Свидетельствовать может только отец.       — Он тоже мёртв.       — Нет, Саба. Ментухотеп жив. Ты поможешь мне его найти и освободить, — ответом было молчание. Саба пристально глядела в глаза Лейлы. Она сомневалась в правдивости её слов, — Я знаю, что твой отец в тайне плетёт заговоры против Мехнета. Хочет сместить его. И ты своего отца поддерживаешь. И теперь вы можете действовать. Сын главного визиря Протей знает, где прячут фараона. Я в этом уверенна.       Саба кивнула. Она неотрывно глядела на Лейлу, пытаясь уловить её на лжи. Но что-то подсказывало ей, что Лейла говорила чистую правду.        — Если всё это правда, то я помогу узнать, где фараон. Я помогу войсками, если будет нужно. Но для простых людей или жрецов нужны будут доказательства, что Ментухотеп не самозванец.       — Об этом уж я позабочусь, Саба, можешь не сомневаться.

***

      «Золотая воительница» Саба вернулась день спустя. В этот раз она была одета в броню и была верхом на лошади. Безотлагательно девушка доложила о месте, где находился Ментухотеп. Она указала его красной меткой на карте.       — Протей сказал, что его держат в крепости у Нила, южнее от Мемфиса. Его охраняет много солдат. Будет сложно пробиться. Лишний шум ни к чему.       — Мы не будем отправлять туда целое войско, — пояснила Лейла и, когда встретила недоуменный взгляд Сабы, продолжила свою мысль, — Бао справится и сделает всё так, как надо.       — Я конечно понимаю, что он некое магическое существо, но там целая армия, — возразила воительница. Барбатос улыбнулся. Он почесал кудрявую голову и подмигнул Сабе.       — Госпожа, я приложу все силы, чтобы выполнить поручение. Подать знак богов простым смертным сможет лишь существо магическое.       — Какой ещё знак?       — Мы с Бао придумали план. Он обратится соколом и заберёт Ментухотепа. Одного солдата оставит в живых, чтобы он подробно всё рассказал Протею. Тот перескажет главному визирю, а сам визирь доложит Мехнету.       — Гигантский сокол спас фараона. Сами боги вложили эту идею вам в головы, — усмехнулась Саба. В Египте все знали, что сокол — священная птица и олицетворяла собой бога Гора, — Надеюсь, что ваш план сработает. Мне пришлось согласиться на замужество ради сведений о фараоне. Не хочется растрачивать свою свободу впустую.       — Уверяю, что твои жертвы не будут напрасны, — Лейла благодарно склонила голову.       — Что прикажешь делать мне, пока твой помощник будет вызволять Ментухотепа?       — Поговори с Бомани. Вся основная работа ляжет на его плечи. Задачей твоего отца будет связаться с верховным жрецом и убедить его прогуляться возле храма. Бао принесёт моего отца туда. Жрец сам увидит это и поверит, что боги благословили Ментухотепа на царствование. И дело останется за малым — под страхом перед богами склонить главного визиря на нашу сторону. Так мы обойдёмся малыми жертвами.       — А что всё это время буду делать я?       — Готовить свои войска на случай сопротивления Мехнета или на случай беспорядков в городе. Всё не может пройти гладко. Будем готовы.       — Поняла.

***

      Вечером Барбатос отправился в путь.       Он появился неподалёку от крепости и стал ждать, когда сядет солнце. Пока ждал, обошёл крепость. Она была небольшой, но в то же время неприступной. Высокие каменные стены охранялись тщательно по всему периметру. К счастью, в одной из обозревательных башен было тихо. Быть может охрана вышла на пересменок или что-то произошло.       — Как же вы допускаете такую оплошность? — фамильяр покачал головой. Последние лучи солнца скрылись за горизонтом и Барбатос перенёсся за стену. Скрытно, он убивал солдат одного за другим. Не жалел никого, как велела ему хозяйка. Вскоре за стенами крепости подняли тревогу, когда заметили, что что-то не так. Тогда Бао перестал прятаться в тени. Он, подобно вихрю, разносил всё вокруг, оставляя после себя только бездыханные тела. Поймав одного солдата, он прижал его к стене.       — Где вы его держите? — сурово спросил он, подняв стражника над землёй. Тот испуганно схватился за его руки.       — Он… он в северной башне.       Барбатос неведомой силой пригвоздил парня к стене и тот не мог шевельнуться.       — Жди меня здесь, — усмехнулся фамильяр и вошёл внутрь крепости. Там его конечно уже ждал другой отряд солдат. На Барбатоса было нацелено несколько десятков копий, луков и мечей.       — Ни с места! — выкрикнул командующий отряда. Бао лишь ухмыльнулся и в следующий миг исчез, растворился в воздухе, озадачив солдат. Они стали оборачиваться, тереть глаза, чтобы избавиться от наваждения. Внезапно, один за другим, солдаты стали вскрикивать. Они глядели себе в ноги и сразу же отбегали в сторону. В самом центре отряда из ниоткуда появились скорпионы, которые всё множились и закрывали собой весь пол. Они заползали солдатам на ноги и больно жалили их. Крик стоял невообразимый. Стражники, будто обезумевшие пытались выбраться из помещения, выломать двери, которые вдруг оказались закрыты.       Мужчины падали на пол, пытаясь раздавить скорпионов на теле, но маленькие твари только в ещё большем количестве нападали и жалили. Через какое-то время всё закончилось. Стражники лежали в бессознательном сознании на каменном полу. Некоторые уже умерли. Все уцелевшие скорпионы снова собрались в центре комнаты. Они цеплялись друг за друга, вскоре образовав человеческий силуэт. Мгновение спустя скорпионы словно растворились и на их месте оказался Барбатос. — Ну, эти готовы, — произнёс он довольно и последовал дальше, с лёгкостью открыв дверь, ведущую в северную башню. Из охраны там перед дверью остались лишь пара стражников, которые были уже готовы к схватке. Бао одним мановением руки направил их мечи друг против друга. Солдаты, вопреки своей воле, стали биться не на жизнь, а на смерть. Бой длился недолго и закончился тем, что товарищи вспороли друг другу животы.       Барбатос перешагнул через лужу крови, распахивая перед собой дверь. Он оказался в просторных тёмных покоях. В центре стоял мужской силуэт.       — Кто ты? — произнёс он вопрос и вышел из тени.       — Спаситель, — ответил фамильяр, — Выполняю поручение вашей дочери.       Ментухотеп не успел озвучить свои вопросы. Барбатос схватил его за руку и они тут же переместились во двор. Туда, где остался единственный живой солдат. Бао освободил его от сдерживающих чар.        Стражник упал на колени, подняв взгляд на освобождённого фараона и его спасителя. Он с ужасом ждал своей смерти, но они не удостоили его даже взглядом. Напротив, пред ним предстало великое чудо. Загадочный человек, в одиночку убивший всех стражей, внезапно обратился в гигантского сокола. Он осторожно заключил в когтистых лапах Ментухотепа и, взмахнув крыльями, взлетел к небу и скрылся в облаках. Придя в себя, солдат покинул крепость, направившись в столицу. Нужно было как можно скорее предупредить всех, что боги разгневаны.

***

      Утро главного визиря выдалось вполне спокойным и обыденным. Таким же, как все остальные. Он сидел в своих покоях вместе с сыном, обсуждая дела дворца, между тем попивая сладкий напиток, сваренный из фруктов и ягод. Такой напиток хорошо утолял жажду.       — Так значит «Золотая воительница» всё же согласилась на брак, — довольно сказал визирь и улыбнулся, — Ты усвоил все мои уроки, сын. Союз наших семей будет несокрушим.       — Меня заботит не только союз политический, отец, — улыбаясь, ответил Протей.       — Ах, любовь… Вы молоды и ваши души требуют тепла. Когда-то и я был таким…       Очередное спокойное утро нарушили внезапно.       — Господин, вас срочно хотят видеть, — служанка, склонив голову почти вбежала внутрь, — Там стражник, он в крови…       — Пригласи его, — кивнул визирь, поймав встревоженный взгляд Протея.       Через четверть часа он с бледным лицом размышлял в одиночестве над тем, что услышал от единственного выжившего стражника. По его словам сами боги спасли Ментухотепа из заточения. Гигантский сокол вознёс его на небо. Больше всего визирь боялся навлечь на себя гнев богов, но похоже не избежал этого.              Следующая мысль, которая возникла у него — это посетить храм и задобрить богов подношениями.       — Боги должны знать, что я не виновен… — пробормотал он.       Через час главный визирь уже был в храме, дожидался верховного жреца.       — Да будут милостивы боги к вам, светлейший, — произнёс жрец. Он подошёл к визирю в сопровождении военачальника Бомани, — Что-то случилось, раз вы решили навестить храм так рано?       — Случилось, — рассеянно ответил визирь.       — Но почему вы выглядите таким встревоженным? Вы наверняка в курсе, какая великая радость случилась?       — О чём это вы?       — Фараон Ментухотеп, царь Египта вернулся. Сами боги его благословили на правление! — восхищённо произнёс жрец.       — Но… как же Мехнет? — визирь растерянно забегал глазами.       — Он самозванец и предатель! — заявил жрец, брезгливо поморщив нос. Само имя лже-фараона вызывало в нём отвращение.       — Где же он? — спросил Бомани, готовый действовать решительно. Он хотел бы лично схватить Мехнета и бросить его к ногам Ментухотепа.       — Пока ещё во дворце. Он ничего не знает, — ответил растерянный визирь. Он никак не мог привести мысли в порядок. Чувствовал, как над ним навис злой рок, — А где же Ментухотеп?       — Он в безопасном месте со своей дочерью, — Бомани улыбнулся. Он любил свою дочь больше жизни и мысль о воссоединении освободившегося фараона с пропавшей некогда дочерью его как-то согревала.       — Дочерью? — визирь вскинул брови.       — Да, все эти годы она жила под другим именем и не знала своего происхождения, — пояснил военачальник.       — Что же будет теперь? — уже собрано озвучил вопрос главный визирь. Он решил взять себя в руки и действовать по ситуации. Главная его задача — спасти свою семью и в лучшем случае — должность. Пришло время выбирать сторону. Вставать на сторону проигравшего — та глупость, которую он себе позволить не мог.       — Кровь прольётся, визирь. И лучше тебе будет, чтобы кровь эта была не твоей, — серьёзно ответил Бомани, взявшись за рукоять меча.

***

      Лейла задремала всего на несколько минут, хоть и не собиралась. Но она всю ночь ждала Бао. От нетерпения и томительного ожидания она не знала, чем занять себя. Саба уехала к отцу, чтобы успеть доставить его в храм к верховному жрецу.       Уже на рассвете она услышала тихие разговоры сквозь дрёму. Открыла глаза. В комнату заглядывали двое: Барбатос и незнакомый мужчина. Хотя черты его были очень знакомы. Тёмные волосы, ниспадающие на плечи. Золотисто-карие глаза. Правда лицо уже не такое молодое и свежее, но всё ещё привлекательное. Это был Ментухотеп.       Всю ночь Лейла размышляла над тем, как к нему обращаться, как себя вести. И так и не решила.       — Доброе утро, — воскликнул Бао, чувствуя, что нужно разрядить обстановку.       — Доброе, — смущённо ответила девушка и поднялась.       — Разрешите представить вам вашу дочь, — учтиво сказал фамильяр и жестом подозвал Лейлу. Она робко приблизилась.       — У тебя белые волосы, — с недоумением произнёс фараон.       — Это из-за него, — Лейла кивнула на Бао. Она улыбнулась.       — И такие светлые глаза…       — Это тоже он виноват.       — Но ты так похожа на свою маму.       — Я тут точно ни при чём, — заявил Бао. Все посмеялись.       — Изис…       — Лейла, — поправила девушка отца и встретив его немой вопрос пояснила, — Я выбрала это имя. Я лишь недавно узнала, чья я дочь. Но менять имена мне надоело.       — Лейла. Что с мамой?       — Она умерла. Уже давно. Я узнала вашу историю благодаря этому, — она показала кулон-полумесяц. Ментухотеп, увидев до боли знакомое украшение, слегка коснулся его пальцами, а затем стёр с лица дочери слезинку. Девушка взяла его руку в свою. Это было так странно — чувствовать любовь человека, которого не было рядом всю жизнь. Радость встречи, омрачённая известием о потере имела странное послевкусие.       — Мне нужно узнать, где её захоронение, — с мольбой в глазах сказал фараон.       — Я покажу тебе, но позже. Сейчас у нас очень важное дело. Нужно вернуть царство нашей семье, — слёзы исчезли. Теперь в глазах Лейлы горели решительность и жажда отмщения.

***

      В покоях фараона было тихо. Мехнет лежал в полумраке с закрытыми глазами, а рядом спала его вторая жена.       Аромат благовоний, заполнивший покои, действовал умиротворяюще. Под его действием Мехнес размышлял на серьёзные темы. Его беспокоили беспорядки на границах Египта. Соседи нападали на приграничные поселения, сжигали посевы и резали скот и людей. Войска прогоняли врагов, но те возвращались. Начинать полномасштабную войну Мехнес боялся. Боялся гнева богов, гнева людей и приближённых. Рядом с войной рука об руку всегда шли голод и смерть. Выхода из сложившейся ситуации Мехнес не видел. Но и его бездействие вскоре вызовет волну негодования как среди людей, так и среди богов.        Егоразмышления были прерваны стуком в дверь. Мужчина встревоженно подскочил с постели, разбудил жену и велел ей узнать, кто тревожит покой царя.       — Это военачальник и визирь. Говорят, что у них срочные известия, — оповестила женщина и по велению Мехнеса покинула его покои через другую дверь.       Мехнес же пригласил гостей внутрь. Не успел он озвучить вопроса, как визирь с поклоном произнёс:       — Жрецы пришли во дворец, чтобы восхвалить фараона. Главному жрецу было знамение от богов и он уверовал, что истинный царь царей, бог богов восседает на троне Египта.       — Не заставляйте людей ждать, государь, — так же поклонившись, сказал Бомани.       Визирь и военачальник помогли Мехнесу собраться и проводили его в тронный зал. Там было настоящее столпотворение. Жреци, вельможи придворные деятели столпились перед троном и нехотя расступались перед Мехнесом. Сердце его беспокойно стучало в груди. Чувство, будто что-то было не так, не покидало его с тех пор, как он увидел визиря и военачальника.       Вот последние пара людей расступились перед ним и Мехнес увидел, что трон его занят. На нём сидел мужчина, смутно знакомый, одетый в синее одеяние фараона. Голову его венчала золотая корона с уреем. В руке знак власти — золотой скипетр в виде лотоса.        Потеряв дар речи, Мехнес упал на колени перед истинным фараоном.       — Девятнадцать лет ты занимал не своё место, — спокойно произнёс Ментухотеп. Девятнадцать лет ты отнял у меня.Ты разлучил меня с возлюбленной, с дочерью, — царь рукой указал на беловолосую девушку, что сидела подле него на троне поменьше. Она одарила Мехнеса колким холодным взглядом, — Лишил меня трона. Царства. Ты не убил меня, боясь гнева богов. Ты трусливо держал меня взаперти все эти годы и надеялся, что я умру сам. Боги милостивы ко мне. Они сберегли мою дочь. А она пришла и спасла меня. Меня и весь Египет от твоих жадных рук. Какое наказание ты заслуживаешь? — фараон поднялся с трона.        — Я тебя не убил, — проговорил Мехнес, не поднимая взгляда.       — Не из милосердия, — уточнил фараон.       — Моя судьба в руках богов.       — Твоя судьба в моих руках, — твёрдо сказал Ментухотеп, — Но я предлагаю тебе самому решить её.       — О милости просить не стану. И о казни тоже. Прошу лишь не лишать меня загробного царства. Пусть Анубис рассудит, сколь тяжела моя душа.       — Ты никогда не попадёшь в загробный мир, — холодно сказал Ментухотеп, — Подобно Сету-предателю ты станешь безмолвной тенью в пустыне, где твои останки растащат коршуны и стервятники. У тебя не будет гробницы. Тебя не бальзамируют, не проводят в мир мёртвых.       — Нет! — с мольбой в глазах воскликнул Мехнет.       Ментухотеп подошёл к нему и вспорол живот предателя одним точным движением своего меча. Кровь хлынула на каменный пол, внутренности выпали из брюшной полости. Многие присутствовавшие в зале едва сдерживали рвотные позывы. Спустя несколько секунд тело Мехнета упало на пол, содрогаясь в смертельных конвульсиях.       — Так будет с каждым предателем наместника богов. За каждый ваш грех вы понесёте страшное наказание! — грозно произнёс фараон, глядя на вельмож и служащих дворца. Один за другим, они попадали на колени, склоняя головы до самого пола.       — Прости нас, великий царь царей, бог богов! — молили они в один голос.       Лейла с ликованием глядела на отца. Каким величественным он выглядел. Вернулся и стал ещё сильнее, чем был. Египет теперь в надёжных руках.