A Wonderful Institution: Epilogue

Кухня Намджуна была странной комбинацией хорошей укомплектованности и пустоты, а еще чистоты, потому что в ней почти ничего не было, но то, что там было, казалось, было собрано человеком с гигантской путаницей и бессмыслицей в голове. По какой-то причине Сокджин нашел сковороду в холодильнике, бамбуковый шпатель, необъяснимым образом застрявший в ящике, который был полон ножей (каждое лезвие покрыто пластиковой оболочкой, защищающей от детей, с надписью «НЕ ПРИКАСАТЬСЯ», написанной рукой Чимина на каждом из них), но после пяти минут превращающегося во все большее и большее безумие поиска, он в конце концов прекратил попытки найти кунжутное масло и решил вместо этого использовать добавочный сок кимчи в качестве жидкости. — Напомни мне написать тебе список покупок, — сказал Сокджин, вытаскивая самую большую миску, которую он смог найти в том, что выглядело как машина для макаронных изделий (с какой стати вообще среди всех людей именно Ким Намджун является обладателем машины для макаронных изделий? Это же абсолютно самый эффективный способ для него быстро потерять все свои пальцы) и положил ее на стойку, — чтобы в следующий раз, когда я приду, я действительно смог приготовить что-нибудь стоящее. — В следующий раз? Сокджин поджал губы, глаза вспыхнули, изучая лицо Намджуна. Намджун следовал за ним почти до самой кухни, но остановился у входа, прислонившись к полуострову, образованному столешницей из белого гранита посреди кухни, неуклюже скрестив руки на груди. Он казался немного растерянным, и немного взволнованным и самую малость похожим на потерянного щенка, не желающего выпустить Сокджина из поля зрения, но не обязательно сокращая дистанцию. — Да, — сказал Сокджин, прикусив нижнюю губу и позволив улыбке растянуться на лице. — В следующий раз. Если ты, конечно захочешь увидеть меня. — Я захочу тебя, — выдохнул Намджун, делая несколько шагов вперед. — Я имею в виду, захочу увидеть тебя, если ты, конечно, хочешь, это не… — Мне нужно, чтобы ты развернул все кимбапы, которые есть, и переложил их в эту чашу, — прервал Сокджин, подталкивая чашу через стойку к Намджуну и щелкая левой передней конфоркой. — Как думаешь, справишься с этим? — Что? — Намджун посмотрел на чашу на секунду. — В смысле, да, да, я могу справиться с этим. Нет проблем. Это не заняло много времени — это было похоже на конвейерную линию: Намджун отрывал пластиковые обертки и бросал кимбап в миску, чтобы Сокджин разрыхлял его бамбуковым шпателем. Намджун купил восемь штук (что, как подозревал Сокджин, означало, что он обошел более чем один CU, потому что Джин никогда не видел более четырех кимбапов одного вида на складе в одном и том же магазине, даже самым ранним утром), и когда последний выпал из его руки, Сокджин поймал его, прежде чем тот ударился рисом, водорослями и лососем о миску, и легко засунув его в рот, а оставшуюся часть риса бросил на теперь горячую сковороду. Намджун уставился на него, глаза были устремлены на его рот. — Ты... ты всерьез засунул все это в рот? — Ммф, — Сокджин пожал плечами, сосредоточившись на жевании настолько, чтобы он мог проглотить и одновременно не дать жареному рису вылететь из сковороды, пока обрабатывал его с помощью бамбукового шпателя. — Мне нравится есть, — наконец сказал он, проглотив достаточно кимбапа, чтобы суметь произнести что-то и не показаться грубым. — Да, но… целый треугольник кимбап, — Намджун прислонился к кухонной стойке, наблюдая, как руки Сокджина напряженно работают над плитой. — Он... он большой. Все сразу. И в рот. — Только представь, что еще я могу уместить во рту, — отчеканил Сокджин, ловко помешав рис одним быстрым рывком своего запястья, когда Намджун был сражен внезапным приступом кашля. — О, да ладно, это не так шокирует — мы занимались сексом меньше, чем двенадцать часов назад, я должен иметь возможность сослаться на мои навыки минета, а ты не покраснеть при этом, как монахиня. — Дело не в этом, — заикался Намджун. — Это... хорошо, это так. Я просто. Хм. У меня есть визуальное представление, вот и все. Сокджин задумчиво высунул рис из сковородки, проверил степень готовности, прежде чем решить, что он достаточно хорош, и сдвинул сковороду на другую конфорку, прежде чем выключить плиту. Он сунул один большой палец в рот, чтобы слизнуть несколько оставшихся зерен риса. — Может быть, ты знаешь, — мягко сказал он, — где у тебя хранятся тарелки? Намджун обошел его сзади и потянулся к шкафу слева от его головы. — Здесь, — пробормотал он, затаив дыхание над ухом Сокджина, когда потянулся к дверной ручке шкафа. Его правая рука скользнула по талии Сокджина, словно для удержания равновесия. — Ты знаешь, что выглядишь потрясающе в моей одежде? — Я вообще выгляжу потрясающе, — Сокджин чуть прильнул к груди Намджуна. — Ты нарочно делаешь это? Левая рука Намджуна замерла на краю самой верхней тарелки в шкафу, а его правая рука слегка сжала бедро Сокджина. — Делаю нарочно что? — затем он опустился, левая рука все еще тянулась к тарелкам, пока сам он мягко и осторожно прижимался губами к линии горла Сокджина. — Я действительно не имею понятия, о чем ты говоришь. — Я уверен, что ты не имеешь, — боже, это было тяжело. Сокджин держался за край стойки с белой рукояткой, когда Намджун мягко прижался к коже прямо под его левым ухом. — Намджун… Правая рука Намджуна забралась под край толстовки Сокджина (это была толстовка Намджуна, еще одна огромная черная мешковатая вещь, которую Сокджин обнаружил в качестве драпировки на стуле в спальне Намджуна этим утром и натянул, несмотря на протесты Намджуна), скользнула прохладными кончиками пальцев по коже прямо над его бедрами, под резинку пары пижамных штанов Намджуна, которые тот дал ему поносить дома (бесконечно более удобные, чем его собственные почти плотно облегающие черные джинсы, которые были на нем с прошлой ночи). — Джин, — сказал он в ответ. — Так что? Ты все еще голоден? — Смертельно, — вздохнул Сокджин, наклоняя бедра, чтобы встретить едва заметное прикосновение Намджуна. — Абсолютно оголодавший. Кто-то выжал из меня все силы прошлой ночью. Я чувствую, что пробежал марафон. — Может быть, полумарафон, — Намджун поцеловал его в скулу. В висок. В дугу его уха. — Не могу не заметить, что ты ничего не надел под пижаму. — Твои боксеры не подошли бы мне. Они соскользнули бы с моих бедер. Намджун задохнулся от насмешливого ужаса, его левая рука взметнулась ко рту, а глаза расширились от ложного испуга. — О, нет! Неужто я достоин подобного? Лучше не надевай ниче… блять, не толкай меня так, я чувствительный… — Ты смешной, — отреагировал Сокджин, чувствуя, как розовый цвет ползет по его лицу и покрывает уши, когда он протягивает руку мимо Намджуна, чтобы снять две тарелки с верхней полки. — И я голоден. — Итак, после того, как ты поешь, — сказал Намджун, потирая бок, — может быть, ты будешь готов к следующему полумарафону? Одна порция на тарелку Намджуна, две на тарелку Сокджина. Он поставил тарелки на стол и начал беспорядочно вытягивать открытые ящики, что выглядело как бесполезный поиск ложек. — Мне не очень нравится бегать. — Ты скромничаешь? — Ага, — ответил Сокджин, победоносно размахивая двумя несочетающимися ложками, по одной в каждой руке. Он толкнул одну в направлении Намджуна и опустил ресницы так, что Хосок всегда называл «очаровательно», особенно неприятным способом. — Я очень скромный. А теперь ешь свой жареный рис, чтобы ты снова мог меня трахнуть. В то же самое время Намджун сглотнул, когда взял ложку из руки Сокджина, пальцы коснулись друг друга. — Ты не избежишь этого, — сказал он тихим голосом. — Ты очень хорошо выглядишь в моей одежде, — он посмотрел вниз. — И в твоей собственной одежде. И в отсутствии одежды. На самом деле, я думаю, что мне больше всего нравится, когда ты вообще без одежды. — Ага, — сказал Сокджин, крепче сжав свою ложку. — Да, это… — Намджун был на расстоянии полуметра. В пределах легкой досягаемости, в свободных спортивных штанах и футболке, его волосы были запутаны, и он выглядел немного сонным, несмотря на то, что сбегал в магазин. Он был так близко, и у Сокджина внезапно в памяти вспыхнул образ Намджуна, стянувшего с себя рубашку, Намджуна стянувшего с себя джинсы. — Ага, — сказал он, делая шаг назад, чтобы прислониться к стойке для поддержки, поскольку вся кровь в его теле рванула вверх и закружилась в голове. — Да, мне тоже нравится эта идея. Намджун смочил губы, и его глаза вспыхнули, когда встретились со взглядом Сокджина. — Ты думаешь о том же, о чем и я думаю? — Иди принеси презерватив и смазку, — сказал Сокджин, его голос звучал крепко, когда он толкнул две тарелки жареного риса к стене. — И поторопись. Вполне возможно, что Намджун никогда не двигался так быстро, как в тот момент, экстатически вылезая из кухни, двигаясь в твердой древесине коридора (немного скользя в носках), хлопая дверью своей спальни и исчезая в тусклом свете с другой стороны, он просто летел. Сокджин глубоко вздохнул и посмотрел на жареный рис, молча обещая скоро вернуться к нему. На данный момент были просто… немного более неотложные дела. Впервые в жизни он чувствовал себя чрезвычайно уверенным, что его желудок может подождать. Он почти почти выругался, когда его телефон начал гудеть в кармане в то же время, когда Намджун проскользнул обратно на кухню, стараясь изо всех сил выглядеть спокойным, когда придвинулся, чтобы прижаться к Сокджину. Его взгляд скользнул вниз по левой стороне Сокджина, и на его лице появилось выражение, которое Сокджин не был уверен, что видел раньше — что-то слегка хитрое и нетерпеливое. — Это твой телефон? — Это Хосок, — сказал Сокджин, отрывая взгляд от телефона в руке, чтобы посмотреть на Намджуна через плечо. — Это... это, вероятно, не важно, но он обычно не звонит мне утром... — Ты можешь ответить, — Намджун стянул толстовку настолько, что суметь поцеловать затылок Сокджина. — Это может быть важно. Сокджин посмотрел на телефон, жужжащий в его руке, пытаясь снова замедлить дыхание. — Ты уверен? — Да. Ответь. Сокджин прикусил губу, вздохнул и сдвинул экран блокировки, прижимая телефон к уху. — Хосок, — сказал он, в то же самое время, когда Намджун просунул руки под толстовку и провел ей по коже на его талии. — Все хорошо? — Да, — раздался голос Хосока сквозь динамик. Он звучал растерянно. — Ты уже проверял сообщения сегодня, хен? — У меня их нет, — очень осторожно сказал Сокджин, когда одна из рук Намджуна ползла вверх по его ребрам, а другая скользнула холодными кончиками пальцев под резинку его пижамных штанов. Колено Намджуна двигалось между его ногами медленно, и медленно, и медленно, боже, что, черт возьми, он делал? — Чт… почему ты спрашиваешь? Все хорошо? — Да, конечно, все хорошо, — сказал Хосок. Где-то вдалеке раздался автомобильный гудок. — Господи, никто не может сегодня никуда уехать, черт возьми. Нет, все хорошо, просто… ну, ты знаешь, что Тэхен и Чонгук ушли вместе прошлой ночью? — Да, — вздохнул Сокджин, его голос звучал смущающе высоко, когда кончики пальцев Намджуна задели один из его сосков. Внезапно Сокджин точно понял, что делает Намджун, но, черт возьми, он пока не мог заставить себя закончить разговор — если его младший брат попал в беду, он смог бы смириться и с большим смущением. — Да, они… они ушли вместе, я помню, — мама дорогая, он держался за край стойки, когда колено Намджуна поднялось, раздвинув его ноги чуть дальше друг от друга. — Они… — Тэхен отправил групповое сообщение… — О-о, — рука в пижамных штанах Сокджина нашла его член, свободно оборачивая холодные пальцы на быстро застывающей длине в то же самое время, когда рука в его толстовке с любопытством касалась его сосков. Его зрение слегка размылось, и, боже, он мог поклясться, что чувствовал каждый проклятый шорох и касание, каждый отпечаток пальца Намджуна на своей коже. — Да? Групповое… — ради всего святого, это был смех? Намджун смеялся над ним?! (Сокджин подумал над тем, каким именно будет подходящее наказание, но все, что он мог придумать, было таким же наказанием и для него самого. Никакого секса. Никаких минетов. Никаких свиданий. Может быть, он мог не кормить его?) — групповое сообщение? — С тобой все в порядке. Ты звучишь как..? — Все в порядке, — пробормотал Намджун в другое ухо Сокджина, горячо дыша на его кожу, когда он слегка повел бедрами по заднице Сокджина, достаточно настойчиво, чтобы Сокджин мог чувствовать его член сквозь слои ткани. Боже, Намджун был таким твердым, что все выходило из-под контроля. — Я могу остановиться. — Нет, — быстро выдохнул Сокджин. — Я имею в виду, да! Да, я… я в порядке, все в порядке, все в порядке… — рука Намджуна накрыла его член, и он очень быстро сбил дыхание, — …все отлично. Я в великолепном состоянии. — Ты уверен? — Да! — раздался писк, когда рука Намджуна на его груди остановилась и очень, очень осторожно толкнула его вперед и вниз (ладонью между лопаток), пока его щека не прижалась к прохладной столешнице. — Я в таком, таком порядке, Хосок. Все отлично. Фантастически. П-пожалуйста, пожалуйста, боже, расскажи мне о групповом сообщении. — Я только звоню, чтобы сказать, что ты должен удалить его, прежде чем открывать, потому что это просто фото, на которой они валяются обнаженными в ванне, покрытые джемом и чем-то, похожим на фруктовые хлопья. По крайней мере, я действительно очень надеюсь, что это джем… — Что ж, — сказал Сокджин, когда Намджун поднял край его толстовки, чтобы начать тщательно выцеловывать его по длине позвоночника — губы раздвинулись так, что каждый поцелуй оставлял влажное пятно, которое холодило кожу каждый раз, когда воздух пробегался по этому месту. — Черт возьми. Это просто… — Намджун коснулся места прямо между лопаток (это нежное место, которого он никогда не мог достигнуть) и прикусил и всосал кожу, как будто он ставил чертову пометку, прижимаясь к его заднице и показывая, как тесно они находились. Горло Сокджина сжалось, когда волна желания накатила на него, —… это просто шокирует. — Не то шокирует, — сказал Хосок ему на ухо, когда Намджун сунул пальцы в тугие пижамные штаны и очень, очень осторожно потащил их вниз, прохладные руки скользили по коже. — Я имею в виду, что это Тэ, мы же о нем говорим. Мне просто любопытно, где он нашел столько проклятого джема. — Чудеса никогда не прекращаются, — простонал Сокджин. Между его ног скользнула рука (к тонкой коже его внутренней стороне бедра, к синякам и следам, оставленным Намджуном только накануне ночью, к изгибу, где его бедро встретилось с его задницей), и жужжание в ушах постепенно становилось все громче, и громче, и громче. — Спасибо тебе за… На его заднице появилось давление другого тела, когда Намджун низко склонился над ним. Эрекция Намджуна прижалась к его плоти, и от этого у него пересохло во рту. — Тебе не нужно вешать трубку, — пробормотал Намджун ему на ухо, тихим голосом, чтобы микрофон не уловил этот звук, и, боже, боже, он звучал так, что его это сводило с ума. — Как… м, проходит твой день? — Сокджин отчаянно дышал. (Что, черт возьми, он делал? Почему, черт возьми, он подыгрывал?) — Кроме того, я имею в виду групповое сообщение. Ты… о, боже... — Хен, серьезно, ты в порядке? — Да, — с нажимом повторил Сокджин, держась за ручку на стойке, когда рука Намджуна начала медленно двигаться вверх и вниз по его члену. — Да, да, боже, да… я имею в виду-у да, я просто… я что-то уронил, это было неожиданно. Как проходит твой день? — Похоже, лучше, чем у тебя? — Я не могу согласиться, что это… ах... что это... чистая правда, — Иисус Христос. Боже. Господи, срань господня, это был звук открывшейся бутылки с лубрикантом? Сокджин закрыл глаза и старался изо всех сил сдержать звук его рваного дыхания в микрофон. — Мое утро было просто… просто великолепным. Действительно-действительно потрясающим, — абсолютно безошибочный звук открывшейся смазки, выдавливаемой на руку. — Боже. Удивительно. Ты понятия не имеешь, насколько. — Оу, правда? — зависло минутное молчание на том конце линии. — О, о мой бог. О, мой бог, хен, ты... — Я что? — Сокджин выдохнул, опираясь на локти, кусая губу и готовясь к тому, что, как он знал, приближалось. — Ты пошел домой с Намджуном прошлой ночью? — … Может быть, — что-то холодное, скользкое и гладкое прижалось к нему. — Д-Да… — О мой бог, о мой бог, вы что — потрахались? — Может быть? — Сокджин в опасности: он закрыл глаза. Черт возьми, это было самое унизительное, самое неловкое, самое горячее, что он когда-либо делал. Или делали с ним, что бы это ни было. Намджун прижал к нему два пальца (все было медленно и осторожно до этого момента, но когда Намджун надавил, это произошло быстро и неизбежно), и он задохнулся, прижимаясь щекой обратно вниз к стойке. — Боже, да… — Черт возьми, это ахуенно — я так горжусь тобой, хен, ты подчинился ему и все такое?! — Да, — выдохнул Сокджин. Он все еще пытался что-то делать, но это было немного раньше, но несмотря на это, даже несмотря на это, два пальца так внезапно проникшие в него, заставили пятна заплясать перед его глазами, но, блять, если бы он жаловался! Намджун начал двигаться в нем, раздвигая его ноги немного дальше друг от друга, чтобы облегчить доступ. — Да, я… я сделал, это было... бля… — Ты в порядке? — молчание. — Ты все еще у Намджуна? — молчание. — О, о боже, хен, это... он все еще трахает тебя? — Хосок, я должен отойти, прямо сейчас, я думаю… жареный рис? Подгорает? — Сокджин поспешно опустил телефон, слова вырвались из его рта вырвались одновременно в отчаянной и высокой ноте, когда Намджун прижал к нему третий палец, толкаясь им до последнего сустава. Он отодвинул телефон от уха, Хосок только начал возмущаться в микрофон, и Сокджин закончил разговор дрожащими руками. — Ты ужасен, и я ненавижу тебя… — Не-а, — пропел Намджун в ответ, изгибаясь, прижимаясь горячими губами к его ребрам, продолжая работать пальцами в нем. — Ты любишь меня. Ты так сказал прошлой ночью. Четыре раза. — Если бы ты тоже меня любил, ты бы не заставлял меня разговаривать по телефону с моим работником, когда ты… — Я люблю тебя, — Намджун дышал на его кожу. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я не буду этого делать, если ты не захочешь, но мне нравилось наблюдать, как ты испытываешь неловкость. — Не делай этого снова, во всяком случае в ближайшее время, — выдохнул Сокджин, цепляясь как можно лучше за стойку, когда пальцы Намджуна прошлись по его простате. — Хосоку придется восстанавливаться в течение нескольких недель, прежде чем он все равно снова поговорит со мной по телефону, — он сдержал шум, который, как он знал (он был уверен), вышел бы совершенно унизительным, когда Намджун снова сжал пальцы. — Ты действительно тоже любишь меня? — Я что? — Намджун полностью остановился. — Ты серьезно просто спросил меня, действительно ли я тоже люблю тебя? Джин, что за… — Если бы ты любил меня, ты бы перестал так сильно меня дразнить и уже трахнул , — задохнулся Сокджин, отчаянно насадившись на пальцы Намджуна. — Пожалуйста, боже, Намджун, пожалуйста… — Я люблю тебя, — сказал Намджун, вытягивая руку назад. — Я люблю тебя, — сказал Намджун, и раздался звук разрывающейся обертки презерватива. — Я люблю тебя, — сказал Намджун, но на этот раз это был скорее вздох-стон, когда он толкнулся в Джина так чертовски медленно… — О, черт возьми, о мой бог, — простонал Сокджин в стойку, его дыхание парило над гранитом. — Черт возьми, боже, черт побери... — Я думал, ты сказал, что не любишь шуметь, — Намджун дышал где-то над ним, медленно двигаясь, а затем дернулся назад с легким качающимся ударом. — Я думал, ты сказал, что привык молчать. В идеальном мире у Сокджина действительно был бы фантастический камбэк. Возможно, в идеальном мире Намджун не был бы таким язвительным мудаком. В идеальном проклятом мире Намджун поторопился бы и перестал бы быть таким чертовым дразнящим придурком. К несчастью для Ким Сокджина, мир, в котором он родился, был темным, холодным и несовершенным, и вот он — трагически заебался, будучи трахнутым тупицей и прижатым к стойке самым язвительным, самым офигенным мудаком, в которого он когда-либо влюблялся. Учитывая все это, он смутно поставил на этом крест, когда Намджун крепко сжал руки вокруг его бедер, откинулся назад и сильно толкнулся в него; черт, он действительно был не готов к такому удару судьбы. Как оказалось, то, что Ким Намджун был склонен над столом (или над прилавком, над чем угодно — не считая того, что эта вещь была педантской, это была действительно какая угодно поверхность достающая до пояса) было почти таким же потрясающе фантастическим, как он и представлял себе, когда четыре месяца назад Хосок пошутил об этом по телефону. Сокджин бы подобрал не особенно грубое оскорбление, если бы он был способен думать о чем-либо вообще, но, поскольку рядом был Намджун, ударяя в его простату с каждым проклятым толчком, он, честно говоря, был слишком озабочен жуткой потребностью не позволить его отдельным атомам вырваться в пространство. Он прикусил губы, чтобы не шуметь, но… — Джин, — выдохнул Намджун, задыхавшийся. Глупый, — Джин, боже, боже, ты так чертовски… Он собирался что-то сказать, он собирался открыть рот и должен был выдать связные слова, он знал, что он собирался что-то сказать, и он был в порядке, он был в порядке, он собирался сказать это — но вместо этого, когда Сокджин открыл рот и глубоко вздохнул, раздался стон, громкий, звонкий и смущающий, а затем он быстро закрыл рот, и все было разрушено навсегда, потому что теперь он задыхался от отчаянных вздохов с каждым толчком и, боже, он мог бы кончить вот так, если бы не... — Джин… — его имя, вылетевшее изо рта Намджуна, звучало как молитва, пронесшаяся сквозь него, переворачивающая его, опрокидывающая его. Непрекращающееся давление, постоянное движение, пульсирующее кричащее удовлетворение, удовольствие и его имя, его имя, его имя, имя, вылетавшее изо рта Намджуна. — Джин, можешь... ты можешь кончить прямо так? Он собирался сказать нет, нет, черт возьми, он не мог так позорно сдаться, кем, черт возьми, Намджун думал, он был? Но, как и раньше, когда он разомкнул губы, его тело не повиновалось, и вместо этого он задохнулся, выстонав «да» в то же самое время, когда Намджун вжался в него, и, легко дрожа от подступившего оргазма, затрепетал, сжавшись и рухнув на него, похоронив его заживо под своей пульсирующей силой. Намджун задохнулся и вздрогнул позади него, его бедра дернулись, когда Сокджин потащил его вниз с собой. Они пролежали так минуту, Намджун упал на спину Сокджина, прижавшись одной щекой к его лопатке, тяжело дыша и неспособный к дальнейшим движениям. — Я думаю, — наконец смог выдать Сокджин, — я думаю, что я мог бы как-нибудь нагрянуть в твой рабочий кабинет. — Ты говоришь об этом на моей кухне, — стонал Намджун в его кожу, и низкий тембр его голоса прозвучал в грудной клетке Сокджина, как будто он принадлежал ему. — Я уверен, что мы забрызгаем там все еще больше. — О, боже. Я не могу поверить, что влюблен в тебя. — Это касается нас обоих, — Намджун медленно выдохнул, когда встал и вышел из него. Он потянулся вниз и очень, очень осторожно потянул Сокджина вверх и развернул его вокруг, чтобы прислонить к стойке, наклоняясь, чтобы поцеловать в уголки рта. — Я совсем не заслуживаю тебя. — Может быть, — вздохнул Сокджин, закрывая глаза по собственному желанию. — Может, нет. Не имеет значения. Ты меня понял, — он глубоко вздохнул и сосредоточился на том, чтобы его ноги не прогнулись. — Рис, наверное, уже остыл. Намджун секунду смотрел на него, а потом рассмеялся — этим красивым, смешным до удивления смехом, который он издал в первый раз, когда Сокджин встретил его. — Возвращайся в кровать, — сказал он. — Я разогрею это в микроволновке и принесу тебе. — Хорошо, — Сокджин остановился в коридоре. — Вынь ложку, прежде чем положить это в микроволновку. — Я люблю тебя, — сказал Намджун. — Я сначала выну ложку. — Я тоже тебя люблю, — сказал Сокджин. — Я не могу поверить, что ты выживал так долго без меня. — Божественный подарок судьбы, — Намджун поднял голову и улыбнулся. — Я выживал так долго, только чтобы встретить тебя. Чон Хосок [12 марта, 11:16] ПАРНИ ОМГ Я ТОЛЬКО ЧТО ПОЗВОНИЛ СОКДЖИН-ХЕНУ В ТОТ МОМЕНТ КОГДА ОНИ С НАМДЖУНОМ ТРАХАЛИСЬ И ОН ОТВЕТИЛ И ПОГОВОРИЛ СО МНОЙ Чон Хосок [12 марта, 11:16] ПОЧЕМУ ВЫ ОТВЕЧАЕТЕ НА ЗВОНКИ ВО ВРЕМЯ СЕКСА

_________________________

Пак Чимин [12 марта, 11:17] авв, они наконец-то потрахались???

_________________________

Мин Юнги [12 марта, 11:17] грац, Джун-а

_________________________

Чон Хосок [12 марта, 11:17] Да не в этом дело… Чон Хосок [12 марта, 11:18] Дело в том, что я теперь навсегда травмирован

_________________________

Ким Тэхен [12 марта, 11:18] ОТЛИЧНО СРАБОТАНО ХЕН МЫ С КУКИ ОЧЕНЬ ГОРДЫ ТОБОЙ

_________________________

Чон Чонгук [12 марта, 11:19] Я не горд. Никто не может называть меня Куки.

_________________________

Ким Тэхен [12 марта, 11:20] КРОМЕ МЕНЯ :)

_________________________

Чон Чонгук [12 марта, 11:20] ……………………..ок

_________________________

Ким Намджун [12 марта, 11:22] Окей, знаете что Ким Намджун [12 марта, 11:22] Мы не трахались…

_________________________

Чон Хосок [12 марта, 11:23] Пиздеж

_________________________

Ким Намджун [12 марта, 11:23] … в тот момент, когда Джин взял трубку.

_________________________

Чон Хосок [12 марта, 11:25] Я так сильно ненавижу вас.