Хет-трик

       Федя приезжает на базу перед утренней тренировкой одним из первых, чтобы немного посидеть в тишине и привести мысли в порядок.        Вечером двумя днями ранее он все-таки вернулся в бар, но, как самый последний трус, держался как можно дальше от Марио, пил разрекламированное парнями новое пиво, слушал бессвязные шутки Кости и наблюдал за нелепыми подкатами Димы к мирно отдыхающим за соседним столиком девчонкам. Пил столько, что почти не помнил, чем завершился вечер и кто в конечном итоге подбросил его до дома.        Феде было по-настоящему плохо и даже не физически: он не мог себя простить. По сути, он пошел ва-банк и проиграл. Или пан или пропал, зато никаких больше глупых иллюзий, что не так? Почему без этих иллюзий стало так невыносимо пусто?        Сейчас самым разумным Феде кажется попытаться сделать вид, что ничего не произошло и все в норме. Он уверен, что тактичный правильный Марио поступит именно так, он совершенно точно не позволит себе насмешки или намека, но вот сможет ли полузащитник смотреть на одноклубника как раньше? Если только Феде не мерещилось, пару раз во время игры он замечал на себе почти восторженный взгляд бразильца. Конечно, мерещилось.        Федя продолжает неподвижно сидеть на скамейке, а раздевалка тем временем быстро наполняется галдящими парнями. Обрывками до него доносится, как Костя аккуратно интересуется его самочувствием, а Кирилл весело грозит пальцем и, в свойственной ему одному манере, немного грубо шутит про неумение молодых футболистов красиво отмечать победы.        Федя тяжело вздыхает, он вообще ничего не умеет делать красиво – все выходит угловато и неловко, даже второй и третий гол в той игре залетели в ворота как будто случайно. Вот и тянет его к тем, кто на поле не играет, а как будто обретает крылья и парит над ними, простыми смертными.        Те фигурки из детства, к которым он так тянулся, были ведь просто кусками глины – пусть и вылепленными с большим мастерством и теплотою. А эта фигура перед ним сейчас – живая, из плоти и крови, только вот еще более чужая и недоступная.        Занятие пролетает быстро, тренер непривычно щедр на похвалу, даже как будто не обращает внимания на небывалую федину рассеянность. Возможно, Федя незаметно для себя успел заслужить некий кредит доверия, ему очень не хочется, чтобы в нем снова разочаровались, поэтому парень собирает всю возможную сейчас концентрацию и полностью отдается тренировочному процессу.        Уже на заминке Федя краем глаза замечает у кромки поля зашнуровывающего бутсы Марио, сталкивается с ним взглядом, вспыхивает и отворачивается. Помимо приветствия, они не перекинулись за все утро и парой фраз. Ему почти удается добежать до технических помещений, когда Марио все же нагоняет его и резко одергивает за руку.        - Я наблюдал за тобой сегодня. И раньше. Федя, ты в порядке?        - Марио, я не должен от тебе бегать, скорее уж наоборот, мне чертовски стыдно, - Федя принимается тараторить, но резко осекается, - наблюдал?        - Больше, чем ты думаешь. - Марио смущенно улыбается и медлит. Непонятно, то ли бразилец слишком старательно подбирает русские слова, то ли на что-то решается, - Помнишь, ты предлагал как-то потренировать свободные удары вместе? Если ты не передумал, то мы можем попробовать. Например, сегодня.        Федя не сразу верит своим ушам, его лицо в один момент светлеет, уголки губ неуверенно, но неудержимо приподнимаются, он на мгновение прижимается к груди Марио, вновь поднимает на него взгляд и решительно кивает.        Радужки в любимых глазах напротив сейчас причудливо переливаются, бледная фарфоровая кожа чуть поблескивает от яркого солнца, скулы слегка алеют, а в отросших кудряшках гуляет ветер, их обладатель похож на чертенка и ангела одновременно - это пугает и восхищает.        Вот только Марио не прекрасный мираж, он живой чувствующий человек, иначе от чего бы его идеальным тонким губам нервно подрагивать, когда он сглатывает вязкую слюну и повторяет, на этот раз громче и увереннее:        - Мы можем попробовать.