Хозяин усадьбы Вайолет.

Я медленно сполз по стене на пол. В голове помутилось, перед глазами все поплыло, а во рту появился неприятный привкус горечи. Вот так и сидел на полу у входа в комнату и смотрел на происходящее. А они, не замечая меня, продолжали двигаться, извиваться, сношаться, как кролики. Скрип кровати, стоны, слюни на белые простыни – порнофильм, где в главной роли принимает участие мой парень; действие которого развернулось прямо в нашей с ним спальне, на нашей кровати, на купленных мною же белых простынях. В голове - пустота, как будто все происходит не со мной, а с кем-то другим, совершенно незнакомым мне человеком. Даже смешно становится от сложившейся ситуации, и я, как ненормальный, улыбаюсь во весь рот, наблюдая, как мой бойфренд Роуланд ловко закинул стройные ноги паренька себе на плечи и трудится над ним, совершая поступательные движения в телеса последнего. - Что за черт?! – парень взвизгнул, заметив меня, и тут же начал отмахиваться от своего партнера – Роу, кто это? Почему он смотрит?! Роуланд резко обернулся в мою сторону. Его глаза округлились, но не в испуге, в удивлении. - Л… Лэй? Ты рано… Да уж! Что я мог сказать на это. Я просто поднял брови и развел руки в стороны, выражая искреннее удивление. Вот только стереть с лица идиотскую улыбку мне так и не удалось. Наверное, стоило закатить скандал, наброситься с кулаками на любовников или, по крайней мере, гордо уйти, хлопнув дверью. Но я продолжал сидеть, оперевшись о стену спальни, и смотреть на сладкую парочку, нелепо ерзающую по кровати под моим пристальным взглядом. - Ты ненормальный! – зло выпалил парнишка, скрывая свою наготу простыней. Роу рассеянно глянул на него и прикрыл начавший опадать член подушкой. Я закатил глаза, прикрывая их рукой, и откинул голову назад. Странное ощущение поглотило меня: с одной стороны, я был в сознании, не впал в истерику, а с другой - меня будто дезориентировали, лишили способности мыслить логически. Словно после контузии, я не воспринимал окружавшую меня действительность. Возможно, поэтому мои воспоминания об этом дне больше походили на кадры какой-то малобюджетной мелодрамы с плохими актерами и глупыми сценами. Его «любовник» ушел не сразу, он еще какое-то время дефилировал по нашей квартире, мелькая голым задом из-под простыни, и покинул её только после довольно грубых просьб Роуланда, который старательно уводил меня на кухню и пытался привести в чувство горячим чаем, непрерывно что-то рассказывая и объясняя. - Послушай, я не хотел, чтобы так, понимаешь? – мужчина сел напротив меня. - Посмотри на меня, Лэй! - Ты его любишь? – я сам удивился своему голосу, он был каким-то холодным, далеким, будто говорил не я, а кто-то другой, сидевший во мне. - Нет, я его не люблю… – Роуланд ответил как-то неуверенно, спрятав при этом глаза. - Ааа... - я усмехнулся, хотя нет, мое лицо скривилось в уродливую гримасу. - Знаешь, ты сам виноват! – мужчина вскочил с места и стал нервно ходить по комнате взад-вперед. - Ты всегда вот такой, будто неживой. Да в тебе нет эмоций, ты как кукла! – и добавил в сторону. - Хотя у куклы красивое личико. - Он красивый и живой, я страшный и сухой, – я сделал большой глоток чая. - Да, он красивый! Да, он живой! С ним я чувствую уют и тепло, я чувствую, что меня любят и ждут. И в постели он намного лучше тебя, - мужчина метал искры. – Эрик меня любит так, как никогда не любил ты! И, черт возьми, мне нравится это! Мне надоело играть в одни ворота, понимаешь? Я согласно кивнул, но так и не поднял на него взгляда, уставившись в одну точку на стене напротив. Роу еще долго что-то говорил, кричал, бил кулаком по столу, брызгал слюной. А я попросту игнорировал его: сидел и пил чай – мой пятичасовой чай. Что я чувствовал в тот момент? Усталость, которая внезапно обрушилась на меня, и единственное, чего я хотел на данный момент - это оказаться в постели и впасть в кому лет эдак на десять. - Посмотри же на меня! – Роуланд схватил меня за подбородок, притягивая к себе, и сильно встряхнул. - Лэй, Лэй! - он замахнулся для удара, желая привести меня в чувства, но остановил руку всего в миллиметре от моего лица и лишь нежно коснулся щеки. - Ты хочешь расстаться? – сказал я сухим спокойным голосом и, наконец, взглянул на мужчину. Странно, но меня сильно разочаровало то, что он не нанес удар - на тот момент мне хотелось ощущать физическую, а не душевную боль. Но, судя по всему, сейчас, несмотря на ранее сказанное, Роу чувствовал свою вину. - Лэй, прости меня. Я ублюдок, сволочь и скотина. Просто прости и все, - Роуланд перешел на шепот, подушечки его пальцев поглаживали мои щеки, касались губ. - Прости. Он убрал волосы с моего лица и коснулся губами моих губ. Я не сопротивлялся, сидел, закрыв глаза, позволяя мужчине насиловать мой рот, подчинившись его власти и натиску и совсем не отвечая на поцелуй. Тем временем он крепче обнял меня, прижимаясь всем своим телом. - Лэй! Мой Лэй! - если раньше его голос успокаивал, то теперь я испытывал какое-то отвращение. Вот только сам Роу явно собирался уложить меня под себя сегодняшней ночью. Его ласки становились требовательней, грубее. - Я очень устал, – отстраняясь от поцелуев, прохрипел я и встряхнул головой. Роуланд бросил на меня сердитый взгляд, но, так и не выказав свое недовольство, удалился в спальню, стараясь скрыть нешуточную эрекцию. «И когда он успел так возбудиться? - думал я, наблюдая за ним. - Хотя кончить ему сегодня не придется. Впрочем, всегда можно воспользоваться своей правой рукой или снять номер в отеле и развлечься с очередным мальчиком».

***

Роуланд не стал приставать ко мне и, спокойно устроившись в спальне на все тех же грязных простынях, преспокойно храпел и, судя по всему, видел сладкие сны. Мне же это не грозило. Мне никогда не снятся цветные сны. Всегда какая-нибудь серая муть без смысла и эмоций, которая обычно забывается ближе к ленчу. Но сегодня даже такая ерунда мне вряд ли приснится - несмотря на усталость, никак не удается уснуть. Рваный желтый свет от уличных фонарей проникает в комнату через маленькие деревянные окна, отбрасывая причудливые тени на пол и стену. Бесконечный машинный гул, отдаленные звуки музыки, неприятный ритм басов по стеклу сливаются в единый ночной шум, от которого нет покоя, который разрывает мой мозг. Я расположился в гостиной на старом твердом диване и теперь придавил к ушам подушки с обеих сторон, чтобы отгородиться от этого городского крика. Конечно, можно было бы установить звукоизоляцию, вот только Роуланд против – он любит Лондон с его шумным потоком, ночным гомоном и этим убийственным воем полицейских сирен. Помнится, он говорил мне, что не может спать в полной тишине – какофония большого города для него сродни колыбельной. Вот только меня все это сводит с ума, мешая хоть на мгновение забыться спасительным сном. Наконец, не выдержав пытки, встаю с дивана, прихватив подушку и одеяло, плетусь в ванную комнату. Именно здесь я нахожу убежище, укладывая на фаянсовую поверхность простыню, и включаю воду в кране раковины. Только теперь я чувствую себя немного лучше: вода слегка приглушает те мерзкие звуки извне, отсутствуют окна, а значит - нет желтых бликов, только всепоглощающая темнота и шум льющейся воды. Спать, конечно, неудобно, но остальные варианты еще хуже. Я еще не готов вернуться в спальню к Роуланду, а если останусь в гостиной – просто сойду с ума. Так и получилось, что ванная стала для меня единственным прибежищем. Вот только сон все равно не идет. В голове, словно записанная на пленку и прокручиваемая в сотый раз, звучит единственная фраза Роу: «Знаешь, ты сам виноват!» И в глубине души я согласен с ним - я действительно виноват во многом. Да и не такое уж это открытие, что Роуланд мне изменяет – разве я раньше не догадывался об этом? Не я ли закрывал глаза на его «приключения»? Почему теперь меня так тронул этот инцидент? В чем разница? В этот раз все зашло слишком далеко. Раньше он тщательно скрывал от меня все «хождения на сторону», а я, надев розовые очки, притворялся дурачком, не замечая очевидных фактов; раньше Роу не оставался с любовниками дольше перепихона; раньше он не помнил даже их имен. Теперь Роу совершенно потерял страх и стал водить своих «сладких» мальчиков к нам домой и трахать их на нашей постели. Но и не это самое страшное – а то, что Эрик стал для него кем-то большим, чем просто «мальчик на одну ночь». Я невольно вздрогнул, вспомнив имя паренька. Эрик – красивый, молодой, перспективный. Он работает вместе с моим парнем в журнале «Роял», и, как мне стало известно благодаря «доброжелателям», они спят вместе уже около двух месяцев. Эрик любит Роуланда, а Роуланд однажды полюбит Эрика. Они прекрасно подходят друг другу. А как смотрятся! Я даже почти рад за них, вот только… только мне очень-очень больно и тяжело. Тяжело от понимания того факта, что я лишний, что я должен уйти в сторону, исчезнуть. А вместо этого, будто препятствие, стою между ними. Как собака на сене – и сам не ем, и другим мешаю. Наверное, я конченый эгоист, но мне тяжело отпустить Роуланда, несмотря на тот факт, что я его не люблю. Да и вообще, я никого и никогда не любил, просто не способен любить, не рожден для этого чувства. Говорят, любовь – это болезнь, поражающая в самое сердце. Вот только я за все свои двадцать пять лет ни разу никого не любил. Видимо, в детстве мне вкололи вакцину от этого недуга, и теперь я не в силах заболеть любовью к кому-либо. Что до секса, то и здесь Роуланд прав, как никто – я действительно, мягко говоря, никакой. Темпераментом никогда не отличался, сексуальности во мне ни на грамм. К счастью, я это всегда понимал, поэтому и прощал слабости моего партнера, вот он у меня совсем другой – темпераментный, страстный, горячий. Он мужик, которому секс как воздух нужен. А вот мне секс как алкоголь: выпил – приятно, не выпил – ничего страшного. Но одиночество тяжким грузом легло на мои плечи, опутывая ледяными оковами. Работа – дом – работа. А дальше пустота, темнота и одиночество, которые съедают изнутри, от которых нет спасения. Я трудно схожусь с людьми, предпочитая оставаться в тени, а не в центре внимания. Именно поэтому у меня нет близких друзей. Родственников я тоже не имею: никогда не знал своих родителей. Меня просто оставили на крыльце приюта в корзине, как котенка, с маленьким клочком бумаги, на котором корявым почерком написали: «Лэй». Так меня и назвали, Лэй - странное имя для странного мальчика. Рос я достаточно замкнутым ребенком, уделяя много внимания учебе, но и в этой отрасли я не добился особых успехов. Дело в том, что я абсолютно лишен каких-либо талантов. Этакий безвкусный середнячок, зубрила, говоря простым языком. Маленький никчемный человечек, лишенный семьи, друзей, будущего. Забавный получился портрет: парень двадцати пяти лет, достаточно серой наружности, среднего ума и достатка, с целым выводком тараканов в голове. Кто такого полюбит? Кто спасет его от одиночества, которое стало для него самым тяжелым бременем? Таким человеком оказался Роуланд, став мне другом, а потом любовником. Он все, что есть у меня; он тот, кого я на самом деле боюсь потерять, ибо без него моя жизнь станет совершенно пустой. Если он уйдет однажды, я снова останусь никому не нужным бесполезным существом, буду встречать праздники один, а когда слягу больной, с температурой, мне никто не поднесет даже стакан воды, да что там, мне будет элементарно не с кем обмолвиться словом. Поэтому, несмотря на то, что я не люблю Роуланда, я бесконечно ценю и уважаю его. И я готов на многое закрывать глаза, прощая его измены, лишь бы он был со мной, лишь бы он возвращался ко мне снова и снова. Вот только Роу стал отдаляться от меня все больше. Я почувствовал это уже давно, только до сегодняшнего вечера никак не мог признаться в этом. И от этого больнее всего. Я виноват во всем! Я отвратителен! Я никчемен! Я могу только жалеть себя, портя при этом жизнь окружающим. А Роуланд заслуживает счастья, и его счастье возможно, но не со мной. Я понимаю это. Но, черт возьми, почему мне так больно от этого? Я просто не могу отпустить его, цепляясь мертвой хваткой. Закрываю глаза и сильно бью кулаком по подушке. Хочется выть на луну от бессилия и отчаяния. Сегодня я понял, что навсегда потерял единственного человека, которому я был небезразличен, который любил меня. А что вообще связывает меня и Роуланда? Он ведь совсем другой, особенный, необыкновенный, яркий, успешный, независимый. Спортсмен, из весьма обеспеченной семьи, учился на магистра экономики, место финансового директора в отцовской фирме дожидалось его прихода. Но Роу не стал опираться на деньги отца. Он открыл маленькую конторку, где стал издавать свой собственный журнал, и дело пошло в гору. Теперь он успешный редактор журнала «Роял», один из самых завидных женихов Лондона, и не будь он геем, сотни девушек давно скрутили бы друг другу шеи за возможность быть рядом с ним. Он самый лучший из всех, с кем меня когда-либо сводила жизнь. Как бы я хотел быть ему ровней, любить его до последнего вздоха, отдавая всего себя. И я действительно стараюсь изо всех сил стать для него идеальным партнером. Но, очевидно, мои старания потерпели крах. Роуланд прав, я действительно отличаюсь сухостью и отстраненностью. Например, никогда не мог открыто выражать свои эмоции, как это делал он или его друзья. Последние за спиной прозвали меня «Кукла» именно за это - за мою неспособность к искренним чувствам и эмоциям. Когда мы начали встречаться, Роу сразу познакомил меня с друзьями. Он так хотел, чтобы я сдружился с ними, влился, так сказать, в его компанию. Вот только я, в силу своих комплексов и ограниченности ума, просто не мог сойтись с ними. Но, оставаясь невидимкой, безмолвным и невзрачным, я каким-то странным образом притягивал их. Правда, большинство открыто ненавидели меня, осыпая колкостями, поддевками и прямыми оскорблениями. - Роу, зачем тебе эта страшная кукла? – однажды спросил один из его приятелей, совершенно не стесняясь меня. – Чем же это безродное чучело заслужило такой подарок? Роуланд засмеялся и сказал что-то вроде: - Ему повезло. Да, мне действительно повезло. Если честно, я сам порой задумывался: почему такой красивый и сильный мужчина, как Роуланд, обратил свое внимание на меня? В тот вечер, когда мы возвращались домой, я единственный раз спросил его об этом: - Почему ты со мной? От Роуланда пахло табаком и дорогим виски. Он улыбнулся пьяной улыбкой, обнял меня крепко и прошептал в самое ухо: - Ты меня приворожил! - Дурак, - я вынырнул из его цепких рук и побрел дальше один, а когда обернулся, то увидел что он стоит один в тени деревьев и смотрит на меня так серьезно и сосредоточенно. - В самом деле, - Роу зашагал ко мне, – есть в тебе что-то от ведьмака или колдуна. Твой взгляд, к примеру. - А что с ним? - заморгал я. - Ты будто смотришь не на меня, а сквозь меня или, точнее, внутрь меня. Твой взгляд напоминает рентген. Такой голос, как у тебя, может принадлежать только лесным эльфам. И еще, – он подошел вплотную ко мне, – в тихом омуте черти водятся, так вот я хочу быть рядом с тобой, когда эти самые черти полезут из тебя, когда эмоции, наконец, возьмут верх над твоей холодностью и отстраненностью. Знатное будет представление!

***

Яркий свет на мгновение ослепил меня, и я положил подушку на лицо, спасаясь от рези в глазах. - Лэй?! – удивленный голос Роуланда показался мне еще убийственней, нежели ослепляющий свет. - Что ты… Боже! Ты же здесь совсем измучился. Я убрал подушку и, сощурившись, посмотрел на него. Роу сел на край ванны, неотрывно глядя на меня. - Прости меня, - прошептал я, откинув одеяло и прижав к себе колени. - Ты только не бросай меня, пожалуйста, - я отвратителен сам себе (когда только успел стать таким жалким ничтожным человечком?). - Лэй, я… - Просто все забудем! – я схватил его за руку и прижался к ладони губами. – Все как-то неправильно получилось – я должен был позвонить сначала… - Я вернусь сегодня пораньше, и мы все обсудим, - перебил меня Роу (очевидно, моя попытка помириться была ему неприятна). - Лэй, я позвоню тебе на работу и скажу, что ты приболел. Отдохни сегодня. Он отнял руку и отвернулся от меня. А я неотрывно смотрел на него, стараясь понять его мысли и чувства, но Роу всегда был закрытой книгой, по крайней мере, для меня. - Нет, я не хочу пропускать, я ведь только полгода там работаю, такие выходки плохо скажутся на моей характеристике, - наконец, ответил я. Роуланд пожал плечами и снова посмотрел на меня: - Я хочу принять душ. - Да, я сейчас, прости, - я вылез из ванны, прихватив с собой постельное белье, и направился к выходу, но Роу неожиданно схватил меня за руку, заставляя остановиться. Мужчина улыбнулся и потянулся ко мне за поцелуем. Прижимая к себе, провел языком по губам, проник в мой рот. Я обнял его, обронив одеяло и подушку, и слегка склонил голову на бок. Поцелуй был недолгий и безэмоциональный. Так себе: сухой, пустой, но я старался изо всех сил, судорожно вспоминая все, что прочитал о технике поцелуев в книгах и интернете, и надеялся на то, что мой партнер не разочаруется. Но Роу отстранился первым. Это могло означать только одно - поцелуй мне не удался. - Все наладится, - мужчина натянуто улыбнулся мне. Я согласно кивнул и, собрав постельное белье, вышел из комнаты. «Все обязательно наладится! – пообещал я себе. - Из кожи вон вылезу, но сделаю Роуланда счастливым».