The Choice

«Ты отброс. Отброс. Никчемный. Позор для всех нас.»

      Холодные капли пота стекают по вискам, проскальзывая по аккуратно выгравированной татуировке в виде солнца прямо за ухом, прячась в разбросанных по подушке нежно-розовых волосах. Чуть приоткрытые губы шепчут непонятные ругательства и слабые шипения. Правая рука вздрагивает и рывком оказывается под подушкой, нервно нащупывая холодную, лаковую рукоять идеально наточенного серебряного ножа. Дрожащие губы открываются, и по комнате разносится громкий, испуганный, рваный вздох, будто бы кто-то только что вынырнул из глубокого бассейна, тянущего на дно моря или дремучего океана, и сейчас единственным его спасением является глоток свежего воздуха.       Следом за нечеловеческим хрипением после пробуждения от кошмарного сна, Чимин резко открывает глаза и несколько секунд тратит на то, чтобы понять, где он находится и что вообще происходит. До ушей доносится веселый звонок телефона, который и разбудил его от этого ужаса и вернул в реальность. Пак слабо бьет себя в висок, откидывая неприятные картины, и глубоко вздыхает, кинув взгляд на вибрирующий на столике телефон. Музыка давит на еще не очнувшееся до конца сознание, и Чимин медленно опускает ноги на мягкий ковер, потирая глаза. Звонок прекращается, но через мгновение неугомонно вибрирует снова. — Кому еще неймется рано утром? — недовольно ворчит парень и поднимается с кровати, медленно шагая к столу. — Чего тебе, Хосок? — спрашивает он хриплым голосом, пока ноги несут к небольшому холодильнику в углу комнаты. — Я тебя разбудил? — слышится приглушенный голос с другой стороны трубки, и Чимин уже хочет съязвить что-то раздражающее и колкое, но понимает, что Чон Хосок только что вынул его из этого сонного ада, поэтому лишь отрицательно мычит в ответ. — Отлично, — облегченно кидает голос в трубке и продолжает. — Заедешь ко мне или тебе прямо сейчас все рассказать?       Чимин хватает бутылку холодного пива из холодильника и ставит на столик. В 2019 году давным-давно уже никто не слушает диски и уж тем более радио или кассеты, но Чимин обожает свой старый магнитофон, который требует починки реже, чем раз в год, поэтому с удовольствием нажимает на большую круглую кнопку, слушая равномерное дыхание Хосока в трубке. Из круглых отверстий раздаётся песня, на которой диск остановился вчера вечером. Одна из любимых чиминовых песен его любимой группы — «The Drums — I Don’t Know How To Love». Настроение сразу же взлетает ввысь, и все кошмары сегодняшней ночи улетучиваются. Чимин смотрит на бутылку пива на столике и долго думает, что же с ней делать. — Ты мне ответишь или как? — напоминает о себе Хосок, уже что-то жуя и чавкая, но всё таким же спокойным и вдумчивым голосом, словно давно привык к этакому медлительному поведению своего друга и его бесконечным раздумьям, из которых приходится «вытаскивать» и напоминать о себе, задавая вопрос несколько раз подряд. — Хосок-а, у меня закончился чай, а в холодильнике только пиво… — Чимин пропускает просьбу об ответе на вопрос мимо ушей, раздумывая, что же ему съесть на этот чертов завтрак. — О Боже, — слышится недовольный вздох. — Я приеду к тебе через пятнадцать минут и привезу тебе завтрак, — чуть неохотно отвечает Чон и сразу же скидывает трубку, не давая Чимину ответить или хоть как-то возразить.       Пак улыбается хорошо сложившимся переменам, ведь так лень идти сегодня куда-то, даже в чертов магазин, когда в холодильнике нет ни крошки еды, хотя на банковском счету огромная сумма денег. Чимин закидывает светло-розовые волосы назад и отдается песне, забывая обо всех кошмарах и игнорируя ноющую рану в плече, оставленную ёбанным ругару [1], башку которого он беспощадно отрубил своим мачете через несколько минут после полученной раны.

***

      Холодные капли воды стекают по накаченному телу, заливаясь в еще не зажившую рану, но Чимин уже привык к таким ноющим болям, что испарялись и заживали так быстро, словно их и вовсе не было. На красивом теле несколько безобразных шрамов от ножей, укусов или других неприятных ранений, но все они уже не причиняют боли. Это нормально. В таком мире, ведя такую жизнь, это абсолютно нормально и считается неким везением, что к твоим маленьким шрамикам не добавилась отрезанная рука или потеря зрения, а то и вовсе, жизни.       Чимин откидывает все мысли из головы, создавая белое полотно в голове и отдаваясь каплям воды. Он напрягает слух, стараясь услышать магнитофон, громкость которого он прокрутил на максимум, чтобы подпевать можно было даже из душа.

***

      Пак вновь мажет рану, тихо шипя неприятному пощипыванию и колким отдачам в мышцах, но не торопясь заканчивает «ежедневное лечение» и обратно накидывает домашнюю майку. Теплые лучи солнца падают на большой стенд с картой в углу комнаты, подсвечивая ужасающие надписи маркером, вырезки из газет и окровавленные фотографии, магнитом приделанные к белой доске. На карте исчерчено множество разноцветных линий и дорог, которые разобрать не сможет никто, кроме самого хозяина квартиры, да никто и не пытается. Это — дело Чимина, его жизнь и его работа.       С мыслями о предстоящем выходном Чимин сладко растягивается в своей любимой и теплой постели, которую он никогда в жизни не застилает и редко меняет постельное белье. Да и то, последнее обычно проделывает Хосок или еще кто-нибудь, кто не может уже сидеть на старых хлебных крошках и засохших пивных пятнах, придя в гости к розововолосому парню.       Хочется глотнуть холодного пива из стеклянной бутылки, которая так и смотрит на Чимина со шкафчика, но нельзя делать это, не позавтракав, потому что эти раздражающие боли в желудке вновь начнут преследовать его весь ебанный день, и тогда ни о каком хорошем выходном не сможет идти и речи. Чимин: «Во сколько ты придешь ко мне?» Кайфовое Воскресенье: «Приду, когда ты переименуешь меня в телефоне» Чимин: «О, в пять часов, говоришь? Буду ждать» Кайфовое Воскресенье: «Придурок»

***

      Хосок третий раз стучится в дверь маленькой однокомнатной квартиры, держа в другой руке два стакана с горячим кофе. Он закатывает глаза, но продолжает спокойно ждать, понимая, что Чимин открывает дверь только на миллионный стук и только после того, как соизволит встать с дивана, пройти пару метров и дотронуться до замка входной двери. Тем более, в свой единственный выходной. Чон Хосок ждет менее раздражительно сразу после того, как в его голове проносится мысль о том, что вряд ли у Чимина сегодня будет выходной.       Замок лениво щелкает, и дальше не происходит никакого движения. Слышатся лишь удаляющиеся шаги от двери и довольное кряхтение. Хосок сам открывает себе дверь и проходит внутрь, словно к себе домой. — Ага, спасибо за гостеприимство, — бормочет он, но тут же замолкает, услышав довольный смех Чимина с высокими нотками в голосе. Наверняка тот думает, что Хосок просто зашел его навестить или передать информацию о деле, за которое он обязательно возьмется, но завтра. Наверняка он уже оповестил свое «Кайфовое Воскресенье» о времени встречи и наверняка ждет момента, когда уже можно будет открыть пиво, лежать в грязной (как обычно) постели и пялиться в телевизор.       Хосок ставит на столик стакан с кофе и вынимает из рюкзака два бенто, сделанных прямо на работе меньше, чем десять минут назад. Сразу же за ними из рюкзака вынимает прозрачный пакет с двумя большими пончиками, покрытыми розово-белой глазурью. — Нет, — улыбка спадает с чиминовых губ ровно в тот момент, когда взгляд падает на аппетитные булочки, в которые так и хочется вцепиться зубами и насладиться вкусом, запивая все крепким кофе. — Нет, нет, нет! — он громко рычит последнее «нет» и сразу же принимает сидячее положение, опустив голые лодыжки на мягкий бежевый ковер. Хосок виновато вздыхает, чувствуя чужой напористый взгляд на своем лице, но всеми силами отводит глаза в сторону. — Да, Чимин, — спокойно напевает Хосок, пытаясь разрядить эту нервозность в своем друге и задобрить его приятным голосом. — Знаешь, Хоби, — шипит Чимин, сгребая оба пончика в свою сторону. — Лучше бы ты придумал взятку поинтереснее, а то вечно ты со своими ебаными сладостями заявляешься, принося портящие настроение новости! Приносил бы соленую рыбу или водку, а лучше горячий суп, чтобы я смог облить им твою наглую морду! — выплескивая злость, рычит Пак, но постепенно успокаивается, делая глоток горячей, крепкой жидкости.       Хосок молчит, ожидая, пока его друг не придет в себя от осознания того факта, что сегодня придется снова идти на охоту, и он не посмотрит свою любимую комедийную передачу и не выебет своё «Кайфовое Воскресенье», и теперь всю эту роскошь останется ждать лишь до следующей недели. — Выкладывай, что у тебя там? — тихо бурчит Чимин сразу после того, как дожевывает последнее вареное яйцо и притягивает к себе пакет с пышными булочками, смиренно принимая факт об еще одном проебаном дне.

***

      Пак Чимин уже не выглядит зажатым дома подростком после дикой пьянки. Он уверенно стоит перед доской, на которой все еще местами мелькает свет от солнца, и внимательным взглядом проходит каждый миллиметр на карте, сильно сжимая челюсть, от чего скулы временами подрагивают. Пока Чимин обыгрывает в голове план действий, Хосок, как ни в чем ни бывало, заботливо снимает с чиминовой постели грязное белье, местами чуть затвердевшее от давнишних выходных и явно от чего-то не очень приятного, и кидает на пол, собирая в кучу. Чон вынимает из шкафчика чистое белье, напевая себе под нос любимый диск Чимина, звуки которого все это время разносятся по небольшой комнатке. Он меняет белье и закидывает грязное в стиральную машину, как заботливая мамочка. С работы начинают звонить, но он отмахивается от назойливых коллег и продолжает «работу служанки», пока Чимин внимательно роется в большом книжном стеллаже в поисках книги, которую он открывал в последний раз года три назад. Чон вынимает из магнитофона уже надоевшую ему кассету и ставит собственную, которую сам же и притащил сюда несколько лет назад. Напевая свои любимые песни, убираться намного легче и приятнее, пока хозяин квартиры напрягает свои жилки и жует нижнюю губу, выискивая информацию о новом деле. — Как давно пропала эта девочка, Джудит, кажется? — спрашивает Чимин, не отрывая глаз от толстой книги и держа палец на конкретной строчке. — Джулиан, — поправляет его Хосок и тут же продолжает. — Заявление о пропаже поступило вчера вечером, а девки нет уже как трое суток. Родители думали, что она ночует у подруги, потому что накануне они сильно поругались, — строго договаривает Чон, закидывая на чистую постель красивое покрывало, которым Чимин никогда не пользуется и вообще не трогает. Пак тихо присвистывает данному ответу, и в груди Хосока ощущается тень вины. — Что? — Хён, если я правильно понял, то… — невеселым голосом медлит Чимин, но серьезность во взгляде не теряет. — Вряд ли она будет еще жи… — Когда выезжать? — прерывает его Хосок, не собираясь слушать эти ужасные концовки уже таких привычных фраз, как «он/она вряд ли жива» или «наверняка ее/его уже сожрали и выкинули, как последнюю собаку». — Дай мне двадцать минут, — Чимин встает со стула и идет к шкафу, переодеваясь из домашнего мальчика в опасного охотника.

***

— Удачи, придурок, — Хосок нежно бьет Чимина по плечу, пока тот проверяет наличие оружия и других важных предметов для охоты в багажнике. — Давай, — тихо отвечает Пак, с головой окунувшись в новое дело и шёпотом пересчитывая количество серебряных пуль. — И на будущее, Чимин, — Хосок ждет ответной реакции в виде взгляда, кивка головы или хоть какого-нибудь внимания, но, не получив ответа, договаривает. — В следующий раз запасайся презервативами, а то сперма с белья отстирывается туговато.       Чимин хрипло смеется, облизывая пересохшие губы, коротко кивает и громко захлопывает багажник, одарив друга последним взглядом перед дорогой.

***

      Расстояние от Канзаса до Колорадо составляет примерно 600 километров, и на дорогу до точки назначения Чимин тратит примерно 7 часов, заезжая в штат около пяти вечера. На улице вечереет, и небо постепенно окрашивается ярко-розовыми оттенками, пока над городом нависает легкая дымка. Пак любуется собой в зеркало дальнего вида, вынув голову из машины и несколько минут продолжает сидеть внутри, барабаня пальцами по рулю. Он не любит приступать к делу, не отдохнув от дороги, но сейчас времени слишком мало.       Плечо дает о себе знать неприятным покалыванием, а желудок громким вытьем, и Чимин закатывает глаза. В голове всплывают картинки сегодняшнего утра и одинокая бутылка холодного пива, которую он так и оставил стоять в одиночестве на шкафчике у холодильника. — Ничего, малышка, я приеду и обязательно тебя осушу, — шепчет он и тут же вздрагивает от вибрации телефона на соседнем сидении.

17:06 Кайфовое Воскресенье: «Всё это было бы просто суперски, если бы ты удосужился открыть мне дверь.»       Пак виновато ноет себе под нос и опускает голову вниз, запуская напряженные пальцы в волосы. Он совсем забыл предупредить Тэхёна о том, что сегодня ничего не выйдет и ему нужно работать. Он забывает не впервые, и Ким Тэхён с каждым разом злится пуще прежнего, ведь неужели так сложно просто написать смс. И необязательно расписывать целое письмо в форме вежливой речи, ведь на слова «не сегодня» или «потом» уходит меньше, чем доля секунды. Чимин: «Меня вызвали на работу, прости, прости, ПРОСТИ» Кайфовое Воскресенье: «После такого ты просто обязан переименовать меня в телефоне» Чимин: «Идет»       Пак вздыхает от облегчения. Он ожидал реакцию похуже, но сегодня легко отделался от проблемы. Он засовывает телефон во внутренний карман кожаной куртки и кидает взгляд на оживленное небольшое кафе с другой стороны дороги. Чимин выходит из машины, направляясь в сторону приятного запаха, от которого желудок начинает выть еще громче.       «Сначала еда, а потом работа.»

***

      «…белая майка, темно-синие кроссовки и красная юбка. Если Вы знаете, где находится Патрисия Хайнс или видели её, обратитесь, пожалуйста, по телефону…»       Чимин проглатывает кусок большого бургера, напрягая слух и поднимая взгляд на небольшой плазменный телевизор в углу кафетерии. Внимание его приходит поздно, и рубрика о пропавших людях уже заканчивается. Пак спокойно дожевывает бургер, любуясь вечерним небом и подливает побольше кетчупа, запивая все крепким кофе и представляя себе этот прекрасный вечер таким, каким он должен был быть изначально, пока Хосок не явился к нему со своими ебанными пончиками. — Хосок-а, я забыл дома записку с адресом ее места жительства, — проговаривает Чимин, допивая кофе и вынимая кошелек. С другой стороны трубки слышится недовольное мычание и просьба подождать одну минуту.       Пак, все еще слушая отдаленное бормотание коллег Хосока в трубке, спокойно выходит из кафе и направляется к машине. Он садится в нее, записывает продиктованный адрес и вешает бумажку перед собой. — Кстати, Чимин. Ты еще не видел объявление о новой убитой девушке в том же районе? — Новой? — Патрисия, кажется, я еще не видел полный отсчет. — Не-а, — скучающим голосом отвечает Пак. — Чимин-а, ты понял, кто бы это мог быть? — Хосок тут же переводит тему. — Я не уверен, но это похоже на тварь, которую я убивал три года назад в этом же штате. Видимо, Колорадо им очень нравится, — говорит Чимин, нажимая на газ и внимательно смотря на дорогу. — Если верить предыдущему убийству недельной давности, то я ставлю на ебанную Веталу [2], — голос Чимина приятный, легкий и звучит, словно ангельская колыбельная. Но как только ты прислушаешься к словам, по телу пробегают мурашки. — Почему-то я был уверен, что это — вампир, — слышится задумчивый голос в ответ. — Вампиры только пьют кровь, а не съедают куски плоти, Хосок-а, — Чимин еще раз смотрит на адрес, записанный на листочке, и, даже не попрощавшись с другом, скидывает трубку.       Он вздыхает и направляет свою машину на серединное расстояние между домом пропавшей девушки и прошлым убийством. Он недолго едет и останавливается у яркой вывески увеселительного заведения, паркуя машину в тени деревьев через дорогу. На улице еще светло, но заметно темнее, чем сорок минут назад. Пак спокойно оглядывается и чуть приоткрывает багажник, выудив оттуда пистолет M1911 и быстрым движением засовывая во внутреннюю часть кожанки. Серебряный нож не приходится ни откуда доставать, потому что Чимин не отпускает его от себя даже во сне. Он захлопывает багажник и уверенно направляется в кафе, одаряя сияющей улыбкой грозную охрану на входе. Он был здесь однажды. Неприятное место для культурного времяпровождения, но хозяин этого заведения многое знает и может дать полезную информацию. Правда, за некоторую цену, которую Чимин неохотно платил и в прошлый раз, приезжая на похожее дело. — Добрый вечер, сэр, что желаете? — вежливо произносит бармен, увидев перед собой нового клиента. Чимин шепотом подпевает «AC/DC», громко шумевшим на фоне, и одаряет парня с бутылкой напротив недовольным взглядом. — Позови Фрэнка и скажи, что к нему Чимин, — фыркает он, выхватывая из рук растерянного официанта наполовину полную бутылку виски. — Шевелись, — повторяет он, чуть выпучив глаза и делая глоток алкоголя. Много пить перед делом нельзя, но расслабиться хоть немного просто необходимо.       Официант молча уходит, оставляя своего напарника в недоумении. — И куда ты пошел? — вслед кричит он, кидая на наглого клиента подозрительный взгляд, а Чимин в ответ лишь салютует ему бутылкой.

***

— Чимин! — высокий смуглый парень лет тридцати выходит из двери с табличкой «только для персонала» и кидает в приятного гостя колкий взгляд. — Какими судьбами? — он, как бы невзначай, смотрит на отхваченную у бедного официанта бутылку виски в руках Чимина, но не говорит ни слова. — Фрэнк, — Пак пожимает чужую ладонь в знак приветствия и делает новый глоток. — Я к тебе за тем же, зачем и три года назад, — серьезно говорит он, отводя взгляд от довольного хозяина заведения.       Сзади слышится звонкий смех полуголых девиц. В углу, за самым непримечательным столиком, Чимин замечает девушку, страстно ёрзающую на каком-то парне, она сидит сверху и медленно двигает тазом, пытаясь стонать как можно тише, но у нее ничего не получается. Да и не надо. Всем вокруг плевать. Хоть выйди на середину зала и трахайся с кем хочешь. — Приятно знать, что ты пришел именно ко мне, — протягивает Фрэнк и разворачивается, давая Чимину знак, чтобы тот шел за ним.       Пак откидывает розовые волосы назад, кидает официанту мелочь за пару сделанных глотков и идет за хозяином заведения, поднимаясь по лестнице на второй этаж в кабинет, больше похожий на съемную квартиру. — Что именно ты хочешь знать? — Фрэнк закрывает дверь и голоса внизу становятся лишь отдаленным эхом. Его шаги по скрипучему полу раздражают Чимина, но делать нечего. — Почему ты не позвонил мне? Ты же знаешь, где девчонка? — Чимин сужает глаза и протяжно произносит каждое слово, не отводя взгляда от довольной ухмылки напротив. — Ты не прав, мой хороший, — Фрэнк садится на свой высокий стул и закидывает ногу на ногу. — Я не знаю, где там кто-то у тебя, но я, похоже, знаю, кого ты ищешь, — он улыбается собственной власти и тому факту, что знает необходимую для этого прекрасно накаченного юноши информацию. — Я скажу тебе, как она выглядит, но ты же понимаешь, что должен заплатить?       Чимин вздыхает. В прошлый раз этот извращенец рассказал кое-что очень важное лишь после того, как Чимин жестоко оттрахал его прямо на этом скрипучем полу. И представлять такую тошнотворную картину заново просто противно, но Чимин легко кивает. — Сколько у тебя времени? — спрашивает Фрэнк, вставая с кресла. — Мало. Я должен закончить дело сегодня, — твердит Чимин, не сдвигаясь с места. — Ах, ну ладно. Раз мало, то ценой будет только поцелуй, — он указывает пальцем на свою нижнюю губу и облизывает ее шершавым языком. — У тебя там настоящий притон на первом этаже, а ты хочешь, чтобы тебя поцеловал я? — Чимин фыркает, делая шаг в сторону. — В том-то и дело, что ты мне приятен. Не то, что те швабры снизу.       «Ага, ты-то у нас Мистер Вселенная», усмехается про себя Чимин и вскидывает бровь. Времени мало. Он быстрым шагом подходит к противному хозяину и резко целует, стараясь не соприкасаться с ним языком. Парочки секунд явно хватит, и Пак также быстро отстраняется. — Давай уже, говори, — хмыкает Чимин и плюхается на диванчик.

***

— Окей, если она появится здесь, я сообщу тебе, — Фрэнк окидывает Чимина взглядом в последний раз и не может удержаться от того, чтобы не шлепнуть того по заднице, отчего Чимин тихо шипит себе под нос, наполняясь злостью.       На улице Пак чувствует себя очищенным от всей этой прогнившей скверны этого ебанного заведения. На языке остался привкус виски, но разум все также цел и свеж. Чимин садится в машину и проворачивает сказанные Фрэнком слова. Взгляд падает на милую девушку, воркующую со своей подругой или сестрой, облокотившись о стену заведения Фрэнка. Чимин глубоко вздыхает и просто наблюдает за людьми снаружи, переводя дух и думая, что ему делать дальше. Сердце начинает бешено биться сразу после того, как в голове всплывают фразы: «…белая майка, темно-синие кроссовки и красная юбка. Если Вы знаете, где находится Патрисия Хайнс…» Чимин резко поднимает голову и прищуривает глаза. — «…может вселяться в мертвецов и заставлять их действовать как живые люди», — шепчет Чимин себе под нос и тут же распахивает глаза, уставившись на девушку. — Вот ты и нашлась, сука, — шипит он и тихо выходит из машины, направляясь по пятам за «Патрисией» и оставаясь в тени на дальнем расстоянии. В голове всплывают обрывки фраз последнего разговора с Хосоком, в котором прослеживалось то же самое имя, и он точно говорил что-то о смерти, но Чимин не может вспомнить наверняка.       «Надо было лучше слушать Хоби.»       Девушка плетется, то и дело заворачивая на перекрестках. Чимин чувствует внезапную боль в плече, но тут же забывает о ней. На улице уже окончательно стемнело, что только на руку во время очередного преследования. Красная юбка то и дело мелькает на поворотах, и Чимин начинает бояться, что упустит жертву. Он останавливается перед небольшим зданием в несколько этажей, слыша, как скрипит и тут же захлопывается железная дверь.

***

      Переждав пару минут, Пак Чимин подбегает к двери и чуть приоткрывает ее, стараясь не шуметь и не издавать лишних скрипов и звуков. Он машинально проверяет наличие пистолета и ножа во внутренних карманах куртки и проскальзывает в темноту, словно кошка. Издалека раздаются звонкий голос девушки, а в глаза падает тусклый желтый свет. Место похоже на канализацию, но без воды и не под землей. Нет времени думать, для чего строили эту рухлядь, поэтому Чимин, не обращая внимание на окружающую его действительность, продолжает пробираться к свету. — Пожалуйста, — слышится хриплый шепот где-то спереди, и сразу же после него звонкий, радостный смех. — Прости, дорогуша, но ты очень вкусная! К сожалению, все хорошее когда-то заканчивается, поэтому лакомиться тобой осталось недолго, — наивный голос другой девушки бьет охотнику по ушам, и он осторожно достает серебряный нож, сильно сжав рукоять в ладони.       «Она одна, как и в прошлый раз. Прекрасно», — думает Чимин и тут же выходит из тени, откидывая волосы назад. Он ухмыляется повернувшейся к нему Патрисии и поворачивает голову в сторону, довольный собой. Рядом с ней лежит вторая девушка. Джулиан. Та, о которой говорил Хосок. Она еще жива, но силы ее на исходе и нужна срочная помощь. — Скажи, тебе не противно вселяться в трупы? — ласково спрашивает Чимин, осторожно подходя ближе. Его ботинки ступают по высохшим лужам крови, а нос щекочет от мерзкого запаха гниющей плоти. — Какой красивый ужин подоспел, — шепчет Патрисия, задыхаясь от восторга, и ее лицо принимает устрашающий вид. Длинные, острые клыки тут же вылезают наружу, зрачки превращаются в белые круги с кривой черной линией посередине. Она шипит на подходящего ближе охотника, но не сходит с места. — Ой, мне так страшно, — Чимин наигранно закрывает рот ладонью и изображает короткий плач. — Дорогуша, на твоем месте я бы надевал линзы, — он склоняет голову в сторону и останавливается. — А на твоем бы месте, мальчик мой сладенький, я бы не была так груба, — раздается голос еще одной девушки сзади Чимина, и в желудке вмиг образовывается ледяной комок страха.       «Веталы охотятся по одному. Они одиночки. Они точно одиночки.» — Я тебя помню, красавчик, — слышится ласковый голос твари, которая проходит вперед и останавливается рядом со стонущей на полу Джулиан. — Три года назад ты убил мою сестру.       Чимин цепенеет. Значит, в тот раз он не закончил свое дело. Он убил только одну тварь и был уверен, что Веталы — одиночки.       «Конечно! Какой же я кретин!» Чимин мысленно ударяет себя по лицу, но обдумывать что-то уже поздно. И как он сразу не догадался? Ведь описание Фрэнка в точности подходило под «упущенную сестру», а до Патрисии Чимин дошел сам. «Как я сразу не догадался, что их двое?» — Вы, глупые охотники, верите всему, что понапишут в ваших ебанных старых книжках, — шепчет она, обнажая клыки. — Но на самом деле… — зрачки девушки приобретают белый цвет с пересекаемой по середине полоской.

***

      Чимин открывает глаза и дергается, странно себя чувствуя. Он поднимает голову вверх и смотрит на перевязанные запястья. Движение головы вызывает боль в еще незажившем плече и новую боль, оставленную укусом одной из Ветал. Кончиками ботинок Пак пытается дотянуться до пола, но ничего не выходит, и он лишь слабо покачивается на веревке. Запястья сводит, а руки немеют. — Блядство, — шипит он себе под нос, прислушиваясь к эху смеющихся тварей в телах мертвых, невинных девушек.       В голове усердно бегают мысли о спасении самого себя, и Чимин, сильно зажав нижнюю губу, начинает осматриваться в поисках плана. Его раздумья прерывает тихие шаги где-то в темноте за одной из бетонных квадратных колонн. Из тени выходит парень, примерно такого же возраста как и Чимин. Он сжимает арбалет в руке и сморщивает лицо при виде беспомощного, подвешенного охотника. Его ботинки бесшумно приближаются к Чимину, и парень, быстро вынув серебряный нож из кармана, перерезает веревку с чиминовых рук.       Времени нет, и единственное, что Чимин шепчет, лишь: — Их двое, — на что черноволосый парень кивает и отходит от незнакомого охотника, не обращая на него больше никакого внимания.       Чимин разминает запястья, кидает взгляд на всё еще живую Джулиан, кротко постанывающую от огромной потери крови, и вынимает из кожанки нож. Эти тупые твари даже не удосужились отнять оружие. Незнакомец поворачивается к Чимину и осматривает его оружие, вновь строя недовольную гримасу, отчего на чиминовом лице появляется вопросительный взгляд. Парень слабо кивает, даёт знак о «начале», и они вместе выходят из тени. Теперь они видят своих врагов, а враги — их. Твари в телах девушек перестают смеяться и застывают с улыбкой, обнажая зубы. — О, у нас пополнение, — они довольно кивают друг другу и встают из-за стола, кроме которого в этой стороне помещения ничего нет.       Незнакомец направляет арбалет на Патрисию и уверенно целится. — Твои стрелы ничего мне не сделают, — нежно поет она, быстро подходя вперед. — Знаешь, — наконец заговаривает черноволосый. — Стрелы делают не только из дерева и железа, — Чимин слышит шепелявые нотки в чужом голосе. — А тем более, охотники, — парень отпускает серебряную стрелу, которая сразу же попадает в цель — в сердце, и тело врага глухо падает на бетонный пол. Та Ветала, которую Чимин «не заметил» в прошлый раз, с испуганным взглядом и обнаженными клыками продолжает хрипеть и скалиться. Незнакомец пускает вторую стрелу, но девушка уворачивается, быстро направляясь к охотникам. Чимин крепче сжимает свой нож, но не успевает ничего сделать, так как несколько стрел подряд попадают в надвигающееся к ним тело. Ветала падает на пол, и ее лицо в секунды становится неузнаваемым. Вместо кожи образовывается давно загнившее мясо, а глаза, язык и зубы исчезают. Оба чудовища убиты.       Чимин глубоко дышит, улыбаясь очередному удачному делу, но тут же опускает кончики губ вниз. — А ты что еще за кретин? — недовольно спрашивает он, разводя ладони в стороны и встречаясь глазами с незнакомцем.       Черноволосый кидает взгляд на нож в чиминовой руке и хрипло смеется, прикрывая ладонью рот. — О, сказал мне тот, кто собирался убить двух Ветал этой, — он поднимает указательный палец, указывая на чиминово оружие, — зубочисткой.       Пак злится и сплевывает, ловя насмешки. Его начинает раздражать этот день еще больше. — И, да, благодарность за твое спасение не принимается, — парень с арбалетом разворачивается и уходит в комнату, где лежит полуживая девушка. — Я не знал, что их две, — не понимая зачем, пытается оправдаться Чимин, прожигая взглядом черный затылок охотника, который уже развязал девушку. — И вообще, какого хуя ты тут забыл? Ты кто вообще? Это моё дело. — Ты что, запатентовал за собой убийство Ветал? — шепелявый голос бесит самолюбие Пака, и он лишь хмыкает в ответ. — Раз такой умный герой, отвези её в больницу, — кидает черноволосый и встает с корточек. — Классный цвет, — он тыкает на розовые волосы, отчего Чимин неожиданно смущается, и выходит из здания, оставляя пристыженного охотника позади.