I
22 февраля 2019 г., 18:20
Цель оправдывает средства, затраченные на спасение души.
Высокий блондин встал с колен и надел очки. Взгляд голубых глаз переместился с пола на окно напротив, где сквозь шторы загорались первые точки звёзд на чёрном небе. Он поправил прядь волос рукой. Вечером после молитвы всегда становится лучше - ум приходит в порядок, мелочные мысли отступают, а крик беспокойного дня прекращается и наступает тишина, которую так сложно найти среди людей. Эти гладкие стены, изнутри взъерошенные перистой тишиной, на самом деле показывают больше, чем все лица - тонкая грань сглаживает все углы и показывает их иными людьми. Медитация не то чтобы украшает всех вокруг; изнутри тебе становится спокойнее и движения становятся более плавными, как плывущее по небу вязкое облако. Бервальд по привычке отряхнул брюки на коленях и ещё раз оглянулся, только теперь уже уверенней и твёрже: всё в доме замерло, словно никогда не ронялось или не переставлялось, а всегда существовало именно здесь, именно на этих полках и шкафах. Светильник на стене, испускающий мягкий тусклый свет, не отбрасывающие теней предметы и тихий циферблат часов замерли перед взлётом. Самолёт готов был оторваться без разгона и бешеного шума мотора. То, что он собирался сделать, не было чем - то криминальным или запретным. Опасным - да, но оно оправдывало себя: эта ночь выигрывала целый период его жизни. Задуманное не требовало расплаты - оно требовало согласия путника расплатиться, и Бервальд был готов играть по-крупному, даже зная, что он никогда не выйдет на тот же уровень могущества, что и твари, к которым он стремился и боялся обращаться. Его судьба так долго была в их руках - настала пора взять это в свои руки, отвоевать беспечную свободу жить. Покидая дом, Бервальд запер дверь на ключ, который тут же положил в узкую щель меж деревянных досок внизу, где бы никто не подумал его искать. Этот жест единственно выдавал даже не страх, а робость перед встречным миром, в котором человек покорнейше занимал отведённое ему низшее место. Покатая тишина бесснежной ночи оседала на крышах домов вокруг, стекая с водосточных труб вниз и застывая в полуметре над присыпанной снегом землёй. На ветвях густых елей на обочине угукнула сова, эхом разнося весть о том, что тайный мир наконец приоткрыл свои двери. Большая птица взмахнула крыльями и полетела прочь от стайки холодных домов. Ночь приветствовала его. В самом деле, он ни за что бы не подумал, что когда-нибудь будет с таким упоением вникать в текст старинной книги, пропитавшейся пылью, которую смахивали последний раз задолго до его рождения. Кто вообще на его месте поверил в какие-то старинные ритуалы, пророчащие ему эдакую конфирмацию в том мире, куда он, скажем так, не собирался отходить? Бервальду не хотелось терять этот кураж, который в его голове с первых строк превращался в яркие переливающиеся радугой огни рулетки, в его рукой сделанную ставку, азартом скачущего от "да" к "нет" и обратно мячика и тягучим волнением по всему телу. Бервальд шёл по дороге, сминая хрустящий снег шаг за шагом. Белая масса сжималась под тяжелыми ступнями, напоминая о том, как весело было ей хрустеть, играя в снежки и выстраивать баррикады с друзьями в детстве. Радостные воспоминания перед глазами заставили его улыбнуться: детские игры, крики, беготня и прыжки по сугробам навсегда сделали снег его стихией. В детстве всё казалось простым и быстрым, далёкое становилось близким, а удача была наградой за смелость. Всё изменилось с того времени, кроме последнего - храбрость всегда была, есть и будет самым сильным оружием. Иногда одной искры хватило чтобы разжечь огонь и победить врага. Но где он сейчас? Что если сейчас главный враг и существо, которое может тебя уничтожить, это ты сам? От самого себя не сбежать даже на арене бойцовского клуба; схватка с вихрем тварей из другого мира не будет смертельной - она будет бесконечной. Нужна для этого храбрость или безумие? Полная отрешённость от жизни могла придать решительности, но позади него уже была жизнь, которую можно было потерять. Его карьера, лыжня по выходным с друзьями, катание на коньках с семьей, которой у него никогда не было… Всё это было опоясывающим желанием жить и держаться за нажитое. Так хочется дать шанс себе будущему, всему, чему предстоит случиться - приключениям, открытиям, новым прекрасным местам, опыту, новым друзьям. Он опустил руки в карманы и в левом нашёл сложенный вдвое бумажный листок. Бервальд даже не стал разворачивать его, потому что отлично знал содержание, которое столько раз переписывал сам. Банальный список вопросов, которые он обязательно хотел задать встречным существам, знавшим его судьбу лучше него (или хотя бы могущие видеть). Потрёпанный влажными от волнения пальцами и постоянными сгибами и перегибами, этот лист не выглядел так презентабельно, каким был на самом деле. Бервальд достал его, и секунду подумав, что до чтения по бумажке как в начальной школе он точно не падёт, развернул лист и опустил в его в ближайшую лужу, тонкий лёд которой разбил пяткой ботинка. Опустошённый карман выл от образовавшейся пустоты как от открывшейся ране, из которой вытекала теплота тела, но Бервальд старался это игнорировать и быстрее пошёл дальше.***
Не вовремя вырвались воспоминания о прошлом. Жизнь, о которой он всегда мечтал в детстве, подростковом возрасте, в годы учебы и каждый день, всплывала в его голове. На деле же пустые будни, наполненные пустыми разговорами с людьми, вкус к которым он потерял уже очень давно, бессмысленная рутина - вот от чего он бежал, а точнее шёл на годовую прогулку.***
Часто звуки большого города раздражают, злят и выводят из равновесия, но тишина сейчас была еще хуже. Ни в каком случае не хотелось похрустеть веткой, услышать писк зверя или птицы так сильно, как сейчас. Далёкий ветер выл среди густых деревьев, высасывая воздух из всего живого. Лапы елей казались безжизненными и застывшими в мгновении, которое не начиналось и не заканчивалось. Это придавало шагу тяжесть, невообразимое желание застыть на месте и больше никогда не сделать шага в сторону. Бервальд удивился - как это он всю жизнь ходил? Уставал, останавливался, шагал в сторону и переходил на бег, оставался на месте часами, смотря в одну точку, но потом всё равно продолжал ходить по земле как ни в чём не бывало. Сейчас такое не получится - если он остановится хотя бы на миг, то попадёт в дыру, из которой не сможет выйти. Он умел ходить или просто ходил? Он всего лишь ходил? Это было также естественно, как дышать и моргать, но может ли он делать это осознанно? Бервальд шёл дальше во тьме, освещая путь фонарём. Ночь выдалась не такой холодной, чтобы кровь стыла в жилах, но ручей продолжал течь. Он шёл по тропе, которой часто ходил во время прогулок летом, когда погода была лучше, а встречавшиеся люди приветливее. Кого он мог встретить сейчас ? Погрузившись в мысли, он не замечал куда идёт, и шёл по прежнему пути так же спокойно, как если бы это был солнечный летний день, не обременяющий никакими обязательствами договора гадания. Всё должно быть четко по пунктам - не разговаривать со встречными, не принимать подарков и прочие, прочие, прочие. Кто мог сказать ему, что произойдёт в течение года? Именно ради этого знания он решился пойти тяжёлое испытание. Конечно, он не умрёт. Что с ним может случиться? Знания всегда были, есть и будут силой, это всегда будет контроль над ситуацией и своей жизнью, это безопасность. Ну и что, что называется это гаданием? Он лучше знает, что хорошо для него, чем кто-либо иной. Гадания на все случаи жизни своей расплывчатостью не могли покрыть один год, но прогулка в тишине среди нечисти и злых кровожадных духов не обещает быть простой или приятной, это точно будет ночной кошмар, который он сможет вспоминать ночами и просыпаться в поту. Потом оглядываться вокруг, смотреть на спящую любимую жену и понимать, что её лицо ты готов видеть даже в самом страшном сне. Он вышел на поляну. В кругу звёзд она казалась большим полем, почти полигоном, настолько большой, что можно было затеряться. Кого он увидел на поляне? Никого. Только прекрасная музыка лилась. Нет, это был ритм, отстукивание деревом по дереву. Глухой звук долетал до уха Бервальда. Его глаза судорожно заметались в поисках источника непонятного звука.
