Stars are calling

Сегодня она бежит сама. Бежит так быстро, насколько позволяют силы, бежит до такого состояния, что лёгкие перестают хватать воздух, но ноги пока ещё несут её душу далеко. На свободу. С рук падают белые искры, а ей с каждой секундой всё больше хочется искать себя в этом водовороте событий и новых ощущений. Но, чёрт возьми, не выходит, всё пролетает мимо. Сегодня она не может привычно поддеть командира. У него весь день будут дела, так что: «Слушай, завтра тренируйся сама. Тебе иногда надо пострелять без посторонних раздражителей, — задумчивая ухмылочка. — Походи, подумай, но ради Богов, не взрывай Халу!» А вот возьмёт и назло ему подорвёт всю Вселенную! Нечего по лицу бить! Извинился бы хоть раз, но, нет: «Враг не будет спрашивать, куда наносить удары». Конечно, девушка понимала, что её наставник безусловно прав. Как бы она не пыталась спросить про скруллов и его прошлое ответ всегда был кратким и общим, без каких-либо подробностей, тайным, неприкосновенным. За всеми беззаботными отмазками скрывалась непонятная грусть, что-то давнее, непростительное, скорбное, это легко заметить в его когда-то небесно-голубых глазах и время от времени смотрящем сквозь девушку пустом взгляде. Он просто ещё не готов. Йон сказал бы: «Не тот уровень допуска». Сначала он был практически всегда радостен и забавен, закрывал все пути к пониманию себя в полной мере. Со временем он стал свободнее, в бою же открывался по-другому: воинственный, строгий, тактичный, скрытный, иногда жестокий и импульсивный. А ещё, когда она научилась настолько чётко распознавать его чувства? Вёрс пыталась равняться на него, начитавшись биографии — ей крайне неудобно читать это, могла спросить и сама, но Йон не открывается — «доблестного воина-героя». Блондинка уже миллион раз убедилась, что её учитель — эталон воина, настоящий лидер, заслуживший все свои награды и найпочётнейшее звание. Он поведал о множестве головокружительных приключений, драк, путешествий, но, опять же, ноль деталей. С чего она вообще взяла, что Йон сразу должен ей всё сказать? Ответ прост как два пальца об асфальт: он стал самым близким для неё. В незнакомом мире, на неизвестной планете, в чужой Вселенной. Иногда складывалось впечатление, что Вёрс свались на голову наставнику столь внезапно, что он и сделать дельного, обдуманного решения не успел. (Какого решения?). Будто у неё нет и не будет собственного мира, а она попала в его. Без разрешения, без пропусков. Ладно, чем дольше он будет горделиво молчать, тем интереснее. Девушка остановилась возле глубокого оврага. В четыре утра здесь непроглядная темень, на дне ничего не разглядеть, это к лучшему, не увидит, куда падает. Её ментор всегда с лёгкостью перепрыгивал через него, но она ни разу не смогла повторить подобный трюк, потому туда они ещё не ходили. «Любопытство тебя убьёт, огонёк.» Он говорил, что за оврагом есть классное местечко. Что же, пора прыгнуть, а потом сфотографироваться для документации. Блондинка отмеряла десять шагов назад от крутого каменного края и приготовилась к разбегу, подправляя причёску. Сейчас никто и ничто её не остановит, не скажет: «Лучше остановись». Только воля, только новый полёт. Ты сможешь, ты сможешь, ты сможешь. Нежный ветерок перебирал её золотящиеся кудри, руки немного светились. Отчего же? От восторга, от адреналина, заполняющего все отдаленные края сознания, от желания. Со светомузыкой разобрались. Вёрс повернула в голубоватом песке ступню, медленно выдохнула и помчалась со всех ног к выступу. С его приближением овраг казался шире, чем он реально есть. Главное не переоценить свои силы. «Нет ничего невозможного», — молнией ударило в голове. Она с усилием оттолкнулась и полетела головой вперёд. Через долгих пять с лишним секунд она плевалась песком на другом краю оврага. Травм вроде бы не заработала, ну и что, с исцелением у неё всё в порядке. Девушка встала, отряхнула с себя остатки пыли, рассматривая новую местность. Здесь было совершенно пусто. И до одури тихо, она могла услышать собственное сердцебиение. — «Интересно», говоришь? — задумчиво непонятно у кого спросила она. Вёрс регулярно ловит себя на том, что обращается к Йону, даже если его нет рядом. Просто что-то говорит, просит совета, но отвечает самостоятельно. Она сошла с ума. А воспоминаний всё нет. Ментор утверждает, что не всем дан шанс на другую жизнь, может быть ей правда повезло, но ощущения сообщают об обратном. Дослужится до высокого звания и покинет этот прекрасный город. Она крии, но почему-то сильной связи с ними не чувствует, они холодные и немного грубые. Ну, кроме её учителя, конечно. Хотя он тоже иногда позволял себе вызывающие мурашки взгляды, едкий сарказм и грозные прикрикивания. Она бездумно бродила по странному песку, слушая ветер у себя в голове. Снова пустота, одиночество. Хала уже высоко, Вёрс снова не следила за временем. Невнимательная. Возвращаясь, она обдумывала решение одной ма-а-аленькой проблемки, держась за толстый корень неизвестного растения и дёргая ногами в попытках подтянуться. По всем зрительным оценкам: десять-двенадцать метров полёта строго вниз. Не лучшая перспектива. Главное, высота её не пугает. Ещё хрен знает, что там на дне. Никого нет рядом, и никто не спасёт. «Во время миссии наступает момент, когда друзья не помогут тебе. Тогда нужно стирать кулаки в кровь ради выживания.» Вёрс, стиснувши зубы, подтянулась, уцепилась за следующий выступ и за следующий, за следующий, за следующий, поднимаясь всё выше, пот ручьями стекал по лицу и шее, казалось, что сухожилия начинают рваться, судороги повторялись всё чаще, заставляя тело неметь. Земля сыпалась прямо в глаза, не давая сфокусироваться, а Хала будто освещала, показывала ей верную дорогу, отметив на голубоватой скале границу между светом и тьмой. Она не упадёт, не должна. И когда её рука осветилась розовыми лучами, она почувствовала колоссальный прилив энергии, огромной, неконтролируемой, в этом порыве быстро добравшись до верха. Блондинка перелезла за край оврага и сидела, смотря в пространство пред собой в попытках избавиться от отдышки. Что это было?! Видимо, она поставила рекорд по скалолазанию. Такого она точно от себя не ожидала, это высший пилотаж какой-то. В таком случае, она ас. Сколько же всего скрывается в ней, сколько ещё предстоит узнать. *** Сегодня капитан бежит сам. Опаздывать — дело неблагодарное, тем более, если ты обязательно должен присутствовать. Обвинители обвинят его во всех провалах Империи, как всегда, в основном из-за того, что каламбурит на тему их должностей и редко слушает Верховный Разум. Он им ещё припомнит всё, этим мудакам в уродских доспехах. Например: за то, что они бросили его одного против армады суверенов — терпеть их не может — пару лет назад. Или как на Ригеле-5 (честно, самая крутая миссия, фейерверк космического уровня) Старфорс остался без подкрепления. Миссия под прикрытием на боевом флагмане скруллов, битва против тупых, как одноклеточные, читаури, подписание мирного договора с фиранцами и много чего другого, но не менее опасного. На всех этих грёбаных миссиях Йон-Рогг смог выжить, пусть остались ранения, куча секретов, неприкрытая ненависть к определённым представителям своего народа. Он всегда выигрывал в игре со смертью, всегда стрелял чётко и в самое уязвимое место, всегда эпично, под звуки выстрелов и взрывов, шёл по полю кровавой битвы, освещая путь двойной звездой. Йон сам не знает, о чём сейчас зайдёт речь, когда все заняли места. Он привычно сидел справа от центрального места, после него сидела его незаменимая команда, увлечённо перешёптываясь. «Ох, мы огребём!» «А если капитана снимут с должности?» «Заткнись уже! Это невозможно!» «Тебя что ли назначат?! Самый умный?!» «В ссылку отправят...» «Вспомните про нашу последнюю миссию!» «Он неугоден Разуму!» Командир с грустью понимал, что его ждёт. Верховный Разум не простит ошибок, особенно ему. Каким бы он ценным бойцом не был, какие бы способности и личностные качества не проявлял, он навсегда останется тем, кем все его считают. Но Йон не пожалел ни об одном своём решении, не отрёкся ни от одного своего слова, речи, удара. Все увиливания от приказов, ругань с начальством только вели к концу истории самого молодого из «Капитанов Несокрушимой Армии Великого Народа Крии». Казнь, конечно, не грозит, но «поездка по работе» в эпицентр событий обеспечена. Отлично, он любит купаться во внимании. Все в сборе? Можно начинать мясорубку? Скруллы, скруллы, скруллы. Всё об этих зеленушных гадах, когда они передохнут? Разведчики не вернулись, вот это — настоящая проблема и серьёзный повод забеспокоиться. Почему ему не дают ему слово? Он ведь и обидеться может! — Капитан Йон-Рогг, Вас отправляют на Т'Мбар в ближайшее время, — ударили слова спикера. — На имперский форпост планируется нападение, а это важный стратегический объект, потому миссию доверили Вам. Твою мать! Он чёртов пророк! На той пустынной планете — почему во Вселенной много таких? — живут литры, опасные твари с зубами во весь его рост. Там дерутся скруллы (теперь) и бадуны. Ну зачем зелёные уроды решили напасть там? Бадуны спокойно там вели войны против друг друга. — Капитан? — Йон почувствовал, что Атт-Ласс тыкает ему в локоть, привлекая внимание. — Будет сделано, — холодно наконец-то ответил командир. — Это все просьбы ко мне? — презрительнее обычного спросил он, слыша, как Обвинители засуетились. Пусть только попробуют что-нибудь брякнуть... — Собрание окончено, вольно. Хоть Йон и был капитаном, но ему не давали командовать особами, приближенными к Верховному Разуму, Обвинителями и чудаками из Высшего Совета. Он должен быть главой этого самого Совета. Предыдущие капитаны, в том числе его отец и матушка, имели таковые полномочия, но Йона-Рогга ограничили ещё тогда, когдa он заступил на пост. Ты ещё слишком юн! Своенравная сволочь! Почему самое почётное звание досталось безрассудному белому мальчишке? Все, кто это говорил и говорит дружно помалкивают под гнётом его великих свершений. Когда все покинули зал, спикер снова обратился к нему. — Капитан, Вашу ученицу зачисляют в Академию, — будничным тоном сообщил синекожий, и Йон ощутил как выходит из себя, как хочется всё высказать, как боится за Вёрс. — Я против, она под моей ответственностью, — приторно усмехнулся капитан. — Девушка обрела некоторые... особые данные, и никто, кроме меня не сможет выучить её, — продолжил он, указывая на себя. — Таково распоряжение, — обманчиво-виновато пожал плечами спикер, оставляя Рогга наедине со своими проблемами. То, чего он не желал своей ученице больше всего свершилось. Вечером, после тренировки, Йон провожал Вёрс до дома. Девушка увлечённо рассказывала о своём приключении, упрекая его в том, что «по ту сторону» скучно. Да как она вообще перепрыгнула? А если и чуть не упала, то каким образом выбралась? Пропустил. — У меня, — тихо начал командир, — есть две новости. — Хватит хмуриться! — просияла она и легонько ударила его кулаком в плечо. — Одна хорошая, другая плохая? — изогнув бровь, заинтересованно спросила блондинка. — Нет, обе плохие, — сухо кинул Йон, выжидающе смотря в глаза ученице, ища хоть песчинку осознания происходящего. Научись уже понимать меня без слов. — Если ты преувеличиваешь, то получишь в глаз, — не разрывая зрительного контакта, спокойно пригрозила Вёрс. — Первое, я уезжаю, — вглядываясь в чернеющие во мраке вагона радужки девушки, продолжил капитан. — Второе, тебя отправляют в Академию, — блондинка сощурилась на секунду, собираясь что-нибудь съязвить, но передумала. — Это же неплохо! — будто хотела успокоить его, сказала Вёрс. — А-а-а куда едешь? — Нет, Вёрс! ЭТО УЖАСНО! — вскинулся мужчина, не разделяя энтузиазм ученицы. — Академия — настоящее пекло, там с тобой не будут церемониться, тебя не поймут и не захотят понимать, тебе придётся выживать среди соперников! — Йон показал на ладони девушки. — И поверь мне, ты не сможешь. — Значит так, — злобно ухмыльнулась блондинка, пронзив капитана острым взглядом, — я смогу, и если ты хочешь сотворить из меня чудо — — Я не хочу делать из тебя чудо! Я хочу, чтобы ты стала воином! — грозно перебил её Йон, наткнувшись на бескомпромиссные, дерзкие глаза ученицы. — Послушай меня, — сквозь зубы процедила она, — я не слабая, я не устану, я готова показать себя. — Если вернусь — посмотрю, — капитан уверен, что поставил жирную точку. Они доехали до остановки в давящем молчании, но она не права, что с таким рвением относится к направлению туда, она ничего не помнит. Почему бы не послушать его? Почему бы не лезть на рожон? Почему бы не осторожничать? Посмотрите, у меня сияют кулачки! Компания остановилась у высокого здания. Сегодня неимоверно холодно, как для четырнадцатого месяца. Вёрс ни разу не посмотрела на него в гордой тишине. — Когда ты уезжаешь? — бесцветно спросила она. — Завтра утром, — скрестив руки на груди, ответил Йон. — Связи не будет примерно через пятнадцать суток. — Приду тебя провожать, если ты не против, а ты не против, — чуть оперевшись на металлические перила, сказала кареглазая, мужчина кивнул, не посмотрев на неё. Он понял, какую ошибку допустил. Если вернусь. Капитан будто прочёл все мысли девушки и осторожно коснулся внутренней стороны её ладони, пытаясь поймать взгляд. — Прошу тебя, не надо здесь всё разносить... — он остановился, блондинка отдёрнула руку и обхватила ею локоть, склонив голову в его сторону. Я научилась, — нежный порыв ветерка донёс её молву. Вёрс развернулась и ушла, оставив капитана в одиночестве.