Выжигая имя на сердце

Шумный вечер, зал, наполненный гостями, которые разговаривают о чем-то: кто-то говорит о делах в компании, хвастаясь успехами и жалуясь на поражения, кто-то обсуждает новую линейку одежды от известного бренда, а кто-то судорожно набирает чей-то номер, чтобы получить хоть какую-то копейку на жизнь. Блондин который раз набирает номер, но с той стороны идут лишь гудки. Раз за разом, и он уже не знает, что делать: бежать к заказчику и, извиняясь, говорить, что певца не будет, или искать замену. Руки трясутся, а в голове витают миллионы мыслей как хороших, так и плохих. Но в этот момент гудки меняются на полупьяный голос. — Да, Юнги, что тебе нужно? — спросил мужчина, прерываемый громкой музыкой и криками девушек. — Сок Джин, вы же позвали меня, чтобы я вам аккомпанировал на званом ужине у клана Пак, — сказал юноша дрожащим голосом. — Малыш, если выкрутишься, можешь гонорар забрать себе, — безразлично ответил певец, сбрасывая звонок. Мина накрывала истерика и паника, смешиваясь, они создавали адскую смесь. Бросив телефон на диван, он сел на колени, схватившись за голову. Волнение было настолько сильным, что казалось, будто он сейчас упадет в обморок. И без того светлая кожа стала еще более бледной. За ним из-за угла наблюдал парень, видимо, он ждал певца, который абсолютно забил на него. Он улыбался, и даже посмеивался над действиями парня, но, понаблюдав за ним еще несколько минут, подошел и положил руку ему на плечо. — Я спою с тобой, только встань, — сказал он сладким, но до ужаса безразличным голосом. Юноша поднял глаза. В них засветились искорки счастья, появилась надежда. Он поднялся и встал рядом с парнем. — Меня зовут Мин Юнги, я должен был вместе… — не успел он сказать, как тот перебил его. — Я знаю, можешь не рассказывать. Я знаю все песни Джина, скажи, какие нужно спеть? — всё также холодно говорил он. — Он сказал мне приготовить вот эти, — сказал Юнги, протягивая листы с нотами. На его щеках появился румянец, Мин чувствовал, что его щеки начинают гореть, поэтому, отдав листы, отвернулся. — Я тебя понял, можешь начинать с любой, — ответил парень и, взяв блондина за руку, повел в зал к фортепиано. Юнги поднял кляп и сел за инструмент. Юноша, имени которого Мин так и не спросил, уже взял микрофон и что-то выяснял с парнем, сидящим за пультом. Парень так уверенно себя чувствовал, что казалось, будто он здесь давно, что каждый такой вечер не обходится без него. Он встал рядом с фортепиано и кивнул, дав знак аккомпаниатору, что можно начинать. Мелодия разливалась по залу, просачиваясь в самые укромные уголки, заставляя людей прислушаться. Началась вокальная партия. Пение юноши было невероятно: он с легкостью брал высокие ноты, которые в оригинале очень сложно исполнить; он пел так чувственно, будто эта песня была ему знакома давно и он являлся автором слов. Голос просто завораживал, заставляя сердца трепетать, сладким привкусом он разливался в душах людей. Юнги и сам старался прислушаться, но он должен был продолжать играть, чтобы снова слышать голос незнакомца. Так он играл композицию за композицией, а люди, прекратив все разговоры, отвлеклись от фуршета, слушали песни и восхищались талантами артистов. Все композиции закончены, гости, не прекращающие аплодировать, всё не хотят отпускать юношей. Но, поклонившись, незнакомец растворился в толпе гостей, не дав блондину и шанса поблагодарить его за помощь. Юнги спрашивал у людей не видели ли они парня, что пел с ним, но каждый раз получал отрицательный ответ и, наконец отчаявшись, он забрал деньги, взял рюкзак и покинул дом. Он бродил по улицам в поисках остановки, но сколько бы ни шёл, не встретил ни одного автобуса. К несчастью, пошел дождь, намочив парня всего. Мокрый костюм прилип к и так худому телу парня, делая его вид еще более болезненным. Юнги всё шёл и шёл, не оставляя попыток дойти до общественного транспорта. Мимо проезжали машины, не сбавляя скорости, обливая грязью уже замёрзшего Мина. В заднем кармане зажужжал телефон. Юноша достал его и сразу ответил. — Хосок-хен, как я рад что ты мне позвонил, — радостным, но замершим голосом ответил он. — Юнги, ты где? Почему так шумно? Ты и вправду зажмотил денег на такси?! — возмущенно ругался старший. — Я далеко от дома и к тому же сейчас дождь, таксисты будут брать втридорога… — оправдывался тот. — А мне позвонить вообще никак?! Или я для тебя пустое место? — У тебя сессия, я не хотел отвлекать тебя от занятий. — Ащ, мелкий, говори адрес, — скомандовал тот. — Я сам доеду, успокойся… — Чонгук, — крикнул тот, — ты говорил, что можешь найти Юнги в любое время? Вот это время пришло. — Улица Чон Дон… — нехотя ответил Мин. — Чон сейчас приедет, а ты спрячься пока где-нибудь от дождя. Холодные капли стекали по лицу тонкими струйками. Светлая челка сосульками свисала на лоб и глаза. Ветер иногда сдувал её, но юноша возвращал её на прежнее место. Новый костюм, подаренный друзьями на день рождения, был насквозь мокрый, а белая рубашка под ним прилипла к нежной коже. Холодный ветер пробирал до костей, но от чего-то на душе у Мина было так тепло и светло, что даже такой ужасный вечер становится ярче. Через десять минут вдали показался свет знакомых фар. Машина остановилась рядом и из неё вышел юноша, попутно снимая свою куртку. Подойдя ближе, он накинул её на плечи Мину и повел в машину. Сев в теплое авто, парень завел машину, и в лицо Мину подул теплый воздух. — Идиот, — начал брюнет, — ты о чем думал, когда выперся на улицу в дождь в такой одежде?! — Я вышел, и начался дождь — ничего не смог с этим поделать, — пожал плечами Юнги, — спасибо, что приехал Чон, — сказал он, на что Чонгук лишь фыркнул и тронулся с места в сторону дома. — Я кстати, немало заработал сегодня… — заговорил Юнги, — но Джин меня подвел, и мне помог какой-то парень, я даже имени его не спросил… Он так пел, мне показалось, что его голос был чище, чем твой! Такой нежный… Я бы хотел найти его, но он будто растворился в толпе, — Мин говорил будто завороженный, голос его был такой нежный и мягкий, несмотря на обычную хрипоту. Он даже не задумывался о том, что говорил, просто выплёскивал все эмоции, которые били через край. Они приехали к дому Чона и Хосока, где уже у входа их ждал старший, скрестив руки на груди. Выходя из машины, он морально готовился к бурчанию друга. Заведя его домой, они зашли в гостиную, где на столике их уже ждала бутылка виски. Они сели на диван. Чон разлил по бокалам алкоголь и дал каждому. — За таких бессмертных, как ты, — сказал Хосок, взглянув на Юнги, и выпил содержимое, на что тот закатил глаза. — Хватит уже? Я просто не хотел беспокоить тебя. Там недалеко было. — Убил бы за это! — замахнулся Чонгук, но тут же просто накинувшись на него с обнимашками. — Хотя как такого мальчика-зайчика можно убить, только тискать тебя и надо!! — он крепко прижал младшего к груди, перебирая руками светлые волосы парня. Юнги просто не мог вырваться из сильных рук Чона, поэтому просто смирился с этим. Вечер продолжался уже в мирной обстановке, хотя Гук всё ещё косо поглядывал на младшего. Спустя несколько бутылок все трое были в хлам, и вдруг Хосока осенило, и он предложил поиграть в «правду или действие». Дети остаются детьми всегда, сколько бы им ни было лет; парни уже и кукарекали, и на руках стояли, и в окна чушь кричали, и звонили друзьям с тупыми шутками. Алкоголь так сильно ударил в голову, что все трое потеряли здравый смысл. Однако смех наполнял комнату, каждый видел улыбающегося друга, и от этого на сердце становилось легко. — Юнги, а, Юнги, ну-ка, поцелуй самого трезвого в комнате, — крикнул Хосок. Юнги оглянулся, посмотрел по сторонам, сначала на Хо, глаза которого уже плыли в разные стороны то ли от усталости, то ли от крепкого виски, потом на Чона, и, проведя несложные вычисления в голове, схватил Чона за руку и притянул к себе. Он посмотрел ему в глаза, положил руку на щеку, вовлек в поцелуй. Сминал его губы, то кусал их, Чон не уступал и отвечал ему более зрелым и глубоким поцелуем. Мин чувствовал вкус вишни на губах. Он отстранился от парня, и Гук нехотя убрал руку с его шеи. В комнате повисла неловкая тишина. Юнги первый её нарушил, решив отправиться домой. Несмотря на запрет старших, он надел всё ещё влажный пиджак и вышел на улицу. Свежий воздух привёл мысли и чувства в порядок. Алкоголь постепенно выветривался, отрезвляя парня. Через полчаса прогулки он нашёл свой дом и поднялся на свой этаж, нащупав в кармане ключи, открыл дверь квартиры. Единственный тихий и спокойный уголок, где он может побыть один. Взяв на тумбочке пачку сигарет, он открыл нараспашку окно и прикурил одну. Горький привкус растекался по горлу, оставляя ментоловое послевкусие. Серый дым, вылетая в окно, смешивался с воздухом, делая его ещё более едким. Шум улиц остался там, за дверью, а здесь были только он, его мысли и воспоминания о парне, который заворожил своим голосом. Такой нежный и звонкий, такой сладкий и пьянящий… Но словно молнией, ему в голову влетели и воспоминания о поцелуе с Чоном. Такие сладкие, словно сахарные… Он помнит, как их сминал, заставляя краснеть, но это неправильно… Он ему всего лишь друг… Время близилось к раннему утру, часы на стене показывали второй час. Сбросив костюм с тела и упав на кровать, юноша закрыл глаза и слуги царства Морфея забрали его с собой. Утро, надоедливый звон будильника приводит парня в чувства, и он с трудом дотягивается до телефона, прогоняющего прочь сон. Юнги встает с кровати и надевает тапочки, медленно шагая ванную. Зевая, он включает воду и ставит руки под теплые струи воды. Набрав немного в ладони, он брызнул этим в лицо. Затем, сняв с себя оставшуюся одежду, зашёл в душ, где тёплые струи побежали по волосам, стекая на плечи. Мысли снова подбросили воспоминания о вечере, о пьяном поцелуе… Снова миллионы разных мыслей о Чоне и о прекрасном незнакомце. Обмотав торс сухим полотенцем, Юн вышел из ванной. В шкафу он нашёл джинсы и свободное синее худи. Собрав в рюкзак несколько тетрадей, кинул туда ручку и взял со стола наушники. У дома его уже ждала белая Тойота. Он улыбнулся тёплым лучикам весеннего солнца и сел на заднее сидение авто. Ребята пожали друг другу руки и, не обмолвившись ни словом о вчерашнем вечере, поехали в универ. Припарковавшись, они вышли из машины, но не успели закрыть дверь, как рядом почти вплотную подъехал спорткар пепельного цвета, чуть не сбив парней. Из него вышел юноша в черных очках, он взъерошил каштановые волосы, поправил велюровый пиджак винного цвета и, не проронив ни слова, пошел в сторону главного входа в институт. Ребята, потерявшие дар речи из-за инцидента, переглянулись и пошли следом за шумахером. Не успели они зайти в здание, как на входе стая девочек окружила шатена. Одна девушка опустив голову, протянула ему яркий торт с рисунком парня на нем. — Пак Чимин, это тебе… — сказала она застенчиво, — я сама его испекла для тебя, так что прими его пожалуйста. Он посмотрел с отвращением сначала на торт, который очень мило выглядел, а потом на девушку. Затем, он поднес свою руку, будто хотел взять подарок. Но как только девушка убрала руки, он перевернул торт, и тот упал на землю так, что поднос, на котором лежало угощение, оказался наверху. Девушка попятилась назад. Чимин, не обращая внимания на толпу, пошел вперед, попутно наступив на поднос и превратив торт в непонятную смесь. Все первокурсники были в шоке, когда старшие курсы просто пожали плечами. Для них это не редкость: каждая третья первокурсница делает что-то для Пака, и каждая надеется, что он примет её подарок. — Кто этот парень? — спросил Юнги. — Это Пак Чимин, «король института», попутно первая его сучка. Ты вчера играл на вечере, который организовала его семья. — Я не ожидал такого поворота событий… — ответил Мин, недоумевая от услышанной новости. Но только он зашёл в здание, как его сразу окружили девушки, тыкая телефонами в лицо. — Ты, правда, вчера с Чимином был?! — Юнги, познакомь нас!!! — кричали его однокурсницы. — Он просто вчера мне помог. Я и сам сегодня узнал, что это был Чимин, поэтому не приставайте ко мне с этим… — ответил он, скривив моську. Вот и звонок на первую пару. История искусств. Профессор Ким Намджун как всегда немного опоздал. Он забежал в аудиторию, поправляя галстук. Но, несмотря на его неуклюжесть, его лекции всегда очень интересные, наверное, потому, что он сам недавно был студентом и знает, как привлечь аудиторию. Второй парой была хореография. Юнги никогда не любил двигаться, а тем более под музыку, но для хорошей стипендии он должен даже этим заниматься. Третью пару сегодня отменили, но вместо этого все потоки собрали в конференц-зале. Там должны были распределить задания для всех курсов и факультетов, которые они должны представить на конкурс, что будет проходить через месяц. Но самое интересное в этом конкурсе то, что ты не можешь сам выбрать себе пару, её назначат в результате жеребьёвки. В паре могут оказаться и второкурсники с разных потоков, и первокурсника могут поставить с пятикурсником, в общем, как карта ляжет. Это очень длинный и неинтересный процесс, который занимает несколько часов. Студенты уже сидят засыпая, но, услышав свое имя, встречают напарника и вдвоем радостные уходят из аудитории. А оставшиеся продолжают сидеть и ждать своей участи. Так из аудитории уходят человек за человеком, Юнги сидит и провожает их взглядом, надеясь на то, что он окажется в паре с Хосоком или Чонгуком. Но первым из друзей из зала уходит Хосок с какой-то миловидной девушкой. Вторым уходит Чон вместе с парнем-пятикурсником Минхо. — Ну и одними из последних будут Пак Чимин и Мин Юнги. Все видели ваше совместное выступление, поэтому совет единогласно поставил вас работать вместе! Юнги поднялся с места вслед за Чимином, и они вышли из аудитории. Пак, не сбавляя темпа, шёл вперёд по коридору. Юнги обогнал его и встал перед ним, заставив остановиться. — Ты кто? — задал вопрос Чимин, не снимая с глаз очки. — Меня зовут Мин Юнги. Ты вчера мне помог на вечере… — начал Юнги. — Кто? — переспросил тот. — Я твой напарник на конкурсе… — сказал он, посмотрев ему в глаза. — А, ну тогда приготовь песню, я спою её, — ответил он, обходя Юнги и оставляя его одного, словно первокурсницу утром.