Выжигая имя на сердце

      Чон вылетел из туалета, сшибая дверь. В мыслях нет ничего: пустота, тишина. Он сносил людей, листы и тетради разлетались в разные стороны. Чон увидел Юнги. Он не остановился, не замялся, но проходя около него прошептал: «Ведёшь себя, как шлюха.»       Парень обернулся и посмотрел вслед Чону. Он даже не хотел думать, что его друг мог что-то узнать. Он смотрел на него, и в душе что-то сжималось. Он не мог понять, что это было: страх или боль.       Чон тем временем уже был на пол пути к дому Юнги. Он не мог больше оставаться с ним. Даже не из-за ревности, а из-за того, что тот утаил этот факт. Несколькими движениями Чон скинул всю одежду в чемодан. Уже стоя у двери, сделал глубокий вдох. Запах сигарет и мятной жвачки наполнил лёгкие. И даже на секунду в мыслях появилось: «Может забыть об этом, извиниться?» Нет. Какие бы чувства не испытывал Чонгук по отношению к Юнги, он знает — взаимности не будет.       Хлопнув дверью, парень вышел из квартиры. Сорок минут спустя Чон был уже в квартире брата. Затуманенный алкоголем разум высвобождал эмоции. Тоску, разочарование, ревность. Несколько стаканов пострадали от рук парня, и их осколки были разбросаны по всей гостиной. Горячие горькие слезы стекали по щекам. В голове снова и снова всплывали слова Пака, всплывали моменты из записи. Ах, как он хотел умереть в тот момент, чтобы не чувствовать этой боли. Хлопнула входная дверь. — Гуки, ты дома? — спросил Хосок, входя в гостиную. — Ох, ё-моё, — сказал парень, хватаясь руками за голову. — О, Хоби-хён, а я рад, что ты здесь. Мне так плохо, — говорил младший, перебирая из руки в руку бутылку с коньяком. — Что случилось, Чонгук? Почему тебе плохо? — спросил Хо, присаживаясь рядом с братом.       Чон положил голову ему на плечо и заплакал. Он ничего не говорил. Старший не стал расспрашивать и обнял брата, крепко. Это единственное, что ему было нужно тогда.       Вернувшись домой Юнги увидел, что чемодан Гука исчез. Не было его вещей, учебников, ничего. Он сел на кровать. В груди снова появилась ужасная режущая боль, а в мыслях слова Чона. Парень догадывался, почему Чонгук так сказал, почему ушёл. Но не знал, почему в груди всё ещё осталась боль. До конкурса оставалось всего четыре дня — нужно подготовиться. Он сел за синтезатор и начал играть так ему полюбившуюся мелодию. В голове крутился голос Чимина, ведь на репетиции в этот день он очень хорошо постарался.       Мелодия прервалась приступом кашля. Парень не мог вдохнуть, эти лепестки убивали его медленно, но верно. Белоснежные цветы снова падают в раковину, с листочков смывается кровь, оставляя розовые разводы. Мин даже представить не мог, что его возлюбленный сейчас в постели с какой-то блондинкой. Он не знает, какие слова он шепчет ей на ухо своим волшебным голосом, как его руки изучают тело очередной шлюхи.       Эта ночь стала мукой для каждого. Чонгук умирал из-за боли в сердце, а Юнги убивали цветы в груди.       Утро выдалось холодным и ненастным. Холодный ливень не прекращался с самой ночи. Мин вынужден идти в универ, ведь сегодня день репетиции. Чимин сказал, что после пар он не сможет, поэтому нужно заниматься во время лекций. Ему было всё равно на учёбу, но Юнги должен был хотя бы предупредить преподавателей, что его не будет, ведь каждая вона имеет ценность.       Он пришёл за тридцать минут до начала пар, чтобы договориться со всеми и настроить аппаратуру в зале. Он закончил как раз к началу, но Пака не было. Не было его и через час, и даже через два. Юнги не терял надежды, ждал его.       Через два с половиной часа в зал заходит Чимин, скрывая за очками синяки под глазами. Ни слова не проронив, он поднимается на сцену, где за инструментом сидит Юнги. Мин надеется услышать хоть слова приветствия, на извинения, за напрасно потраченные два с половиной часа, он не рассчитывал. — Начинай, — холодно сказал тот, и Юнги заиграл. Он уже забыл об обиде, об опоздании, а лишь слушал голос, утопал в нём, запоминал каждую ноту. С каждой минутой Мин всё сильнее понимал, что безвозвратно влюбляется в него. Час репетиции, и Чимин выдохся. Это понятно, ведь парень выкладывается на всю.       Пак сел рядом с Юнги и, положив голову ему на плечо, сказал как ни в чём не бывало: «Юнги, ты же знаешь, что скоро я дебютирую со своим альбомом и мне нужно несколько песен. Могу я эту песню вставить в альбом, как свою?» — Если она тебе нравится, то вставляй, — неуверенно ответил Юнги. — Отлично, тогда я побегу, — сказал Пак, убегая из зала и громко хлопая дверью.       «И снова я один,» — подумал Мин, закрывая клап рояля.       Парень не подозревал, что одиночество — не самое худшее, что может с ним произойти сейчас. Ослеплённый влюблённостью, Юнги даже не замечает, как его используют. Этот человек почти разрушил его жизнь, ведь именно Пак виновен в потере Чонгука.       Этот человек безжалостно, хладнокровно идёт по головам, видя впереди только свою выгоду.       Юнги вернулся домой. В этот день его снова ожидала какая-то работа, поэтому надев костюм, он отправился к месту.       Недалеко от его дома расположился частный сектор с элитными коттеджами. Снова огромный дом, где собрались одни «шишки». Кажется, клан «Ким» собрал у себя в доме всех этих людей. Дамочки, с огромными камнями на кольцах и серьгах, мужчины с перстнями, золотая молодёжь в брендовой одежде. Отыграв несколько часов на рояле, он возвращается в свою квартирку обессиленный и измученный.       Так проходит день за днём. Учёба, репетиция, подработка. Но эти несколько дней были настоящей пыткой. Ведь боль в груди и ужасные мысли мучили парня по ночам.       Суббота. День выступления. Сегодня Юнги должен показать себя, должен доказать всем, что он лучший, что достоин лучшего. Парень с самого утра наглаживал костюм, ведь всё должно быть идеально. Ближе к вечеру он отправился в универ, где и будет проходить мероприятие.       Это был первый его конкурс. Он невероятно волновался, боялся оплошать, неправильно сыграть. Но ведь это его песня, он столько сил и чувств в неё вложил, что всё должно помочь ему. Но больше всего он боялся опозорить Чимина. Он не думал о своей репутации, о будущем, его мысли были наполнены лишь Паком.       Гости уже приходят, зал наполняется. Жюри занимают свои места, им раздают бланки для выставления оценок. Артисты суетятся за кулисами, собирая волосы, помогая друг другу с макияжем. Лишь Юнги один. Пака снова нет. Он снова опаздывает.       Конкурс начался. Ведущий объявил об этом всему залу, от чего тот загремел громкими аплодисментами. Юнги и Чимин выступали пятыми, и от этой мысли руки начинали трястись. Уже третий номер, а его всё нет.       Мин хочет всё взять и бросить, оставить на произвол. Уже не важно, что, где и как. Просто он хотел испариться, провалиться под землю от стыда и отчаяния. Он стоит за кулисами, переминаясь с ноги на ногу. Хочется заплакать и уйти. Юнги уже готов к этому.       Он уверенно берёт микрофон и выходит на сцену. Смотрит в зал. Глаза зрителей загорелись, ведь они знали, что будет выступать пара, которая при любом раскладе станет победителем. Как хочется оправдать их ожидания, но Юнги не может этого сделать.       Мин поднес микрофон к губам и произнес: «Здравствуйте, » — очень неуверенно начал он, — меня зовут Мин Юнги, а моего напарника Пак Чимин, я хотел сказать…» — не договорил он, и зал взорвался бурными аплодисментами. — Юнги хотел сказать, что я исполню песню из своего будущего альбома. Я назвал её «Осколки».       В глаза Юнги сквозь маленькие блестящие капельки слёз засветилось счастье. Он сел за инструмент, и в зале повисла гробовая тишина.       Мелодия вытекает из-под его пальцев, люди закрывают глаза, вслушиваясь в звучание. Но звонкий голос Чимина выводит всех из транса, они не отвлекаются ни на секунду. Судьи одобрительно кивают головами, загадочно улыбаясь. Только профессор Ким сидит, нахмурив брови.       Когда выступление закончилось, весь зал встал провожать артистов. Юнги почти убежал со сцены. Как только достиг места, где его не увидят зрители, он облокотился о стену. Мин тяжело дышал, а стук сердца раздавался в ушах, как гром. — Пойдём со мной, — сказал Пак, кивая головой в сторону двери.       Юнги так же неуверенно, еле держась на ногах, поплёлся за парнем. Он вёл его куда-то далеко, вглубь здания, зайдя в тёмный угол, он остановился. — Слушай сюда, Юнги, — начал парень своим ласковым голосом, — ты же знаешь, что это всего лишь конкурс. Что всё, что было, ты можешь забыть, вычеркнуть из жизни. Тебе далеко до меня, ты — дилетант. — Но… то, что было в студии… — прохрипел Юнги, подавляя приступы кашля. — Это была лишь игра, — ответил он. — Но я же люблю тебя, Чимин, — Мин еле сдерживал слезы. — Тогда это будет моим прощальным подарком, — сказал он, больно вгрызаясь в губы Мина. Он сминал то верхнюю, то нижнюю губу. Он чувствовал слабое, прерывистое дыхание Юнги, но даже не хотел думать, что это может быть чем-то по-настоящему больным. Он отстранился и прошептал, — прощай, Мин Юнги.       Он развернулся и ушёл. Каблуки его туфель звонко ударялись о каменные полы коридора, заглушая удушающий кашель. У Юнги не было ни сил, ни желания идти куда-то. Ноги его онемели, глаза затуманились, а грудь разрывал ужасный кашель.