Выжигая имя на сердце

      Во всех квартирах уже давно погас свет, лишь одна единственная душа не может уснуть, утопая в море вопросов, задыхаясь в своей любви.       Чонгук уже несколько часов подряд думает о том, что произошло с ними: с ним, с Юнги, и даже с Чимином, которое Чон терпеть не может, — за это время.        Чон наконец нашел свою любовь, отыскал в своей душе покой. Юнги смог победить болезнь, способную убить его, но здесь можно сказать спасибо и Чону, ведь именно его любовь выжгла цветы в сердце, ведь именно он стал той самой исцеляющей пилюлей для младшего. Но почему же тогда он так волнуется из-за визита Чимина? Почему он так беспокоится, что тот снова сможет забрать у него Юнги?       Он сейчас так спокоен, однако на лице все равно появляются морщинки. Ему снится кошмар, какой-то очень плохой, страшный и неприятный сон. Он кусает губу, будто чувствует боль. Юнги вскакивает, тяжело дыша, словно только что в бездну свалился. — Чимин, — словно гром среди ясного неба, разноситься имя по комнате. — Юнги, что случилось? — спрашивает Чон, обнимая младшего со спины. — Чонгук, Чимин попал в неприятности, — шепчет Юнги, убирая с ног уже нагретое им одеяло, выпутываясь из объятий Чона. — Юнги, это сон, всего лишь кошмар, — уговаривает парня тот. — Нет, я все еще чувствую, тоже, что и он. Поверь мне, Чон, у него сейчас нет, он там один. — Пойдем, мать Тереза, — Чон недовольно бурчит, поднимаясь с кровати. Его съедает ревность, ужасная, горящая, сжигающая его изнутри ревность. Юнги как-то быстро узнал, в какой больнице сейчас Чимин. Недовольный, сонный, уставший, Чон все-таки едет с Мином. Когда Юн оказывается в палате с Чимином, находящимся сейчас без сознания, Чонгук понимает, что связь, действительно, осталась. Мин так трепетно и осторожно берет его руку, при этом выдыхая, осознав, что он жив, Чон уходит. Он уходит на другой этаж, чтобы не забрать его, чтобы он не видел, как он злится. Юнги мягко сжимает его руку, рассматривая его лицо. На нем появились синяки, а щеки стали гораздо меньше, сделав скулы еще более острыми. Мин даже не догадывается, что он причина этих изменений, что этот болезненный вид из-за него. Как несколько недель назад Юнги убивала болезнь, так сейчас она убивает Чимина. Но первому было проще, просто потому что были люди, заботящиеся о нем, а Пак абсолютно один. У него никогда не было настоящих друзей, его всегда окружали лишь люди, которые зависели от его денег и статуса. — Юнги, — открывает глаза Пак, расплываясь в широкой улыбке, — я так рад, что хотя бы в моей галлюцинации ты рядом, — шепчет он. — Так рад, что в последние минуты своей жизни я могу побыть рядом с тобой, не убиваемый этими ужасными цветами. — Это реальность, Чимин, — поднимает глаза Мин, — я почувствовал, что с тобой что-то не так и примчался сюда, потому что знал, что никто не придет. — Юнги, прости меня, — уголки глаз парня заблестели, а по щеке покатилась слеза, — прости меня, что я так поступил. Я был ублюдком, я это знаю, но я готов измениться ради тебя, Юнги, пожалуйста, поверь мне, поверь, что я влюбился в тебя, как пятнадцатилетний мальчишка. — Я верю тебе, Чимин, я хочу тебе верить. И я прощаю тебя, Чимин, — шепчет тот, опуская глаза. Его голос спокоен и ровен, однако сердце бьется, как бешеное. — Ты останешься со мной, Юнги? — Нет. Чимин, я знаю, что тебе будет больно, однако я справился с этим. Я полюбил его сильнее, чем когда-то любил тебя. Пойми это, Чимин. — Знаешь, Юнги, твои любимые цветы, пионы, очень похожи на тебя. Они очень хрупкие, однако очень выносливые, они могут пережить не одну холодную зиму и каждый год радовать своим цветением. — Я могу сказать тоже самое тебе. Эустомы прекрасны, но очень прихотливые, они любят холод, однако сами не выстоят в тепле и дня. Так и ты, Чимин, ты не сможешь жить все время в тепле, ты всегда будешь холоден ко всем, кроме себя. Ты прекрасен, и знаешь это, поэтому все твое внимание уходит именно тебе. — Я готов измениться, — шепчет он, ловя на себе сочувствующий взгляд Мина. — Ты не изменишься, Чимин, ты всегда будешь таким. Позволь мне примерить твою маску, позволь побыть эгоистом, — Юнги встал со стула, стоящего рядом с кроватью, отойдя к окну. Он молчал несколько минут, а тишина давила на парней, как самый тяжелый груз вв мире. — Ты отверг меня, оставил умирать, когда я в тебе так нуждался, ты покинул меня, а он нет. Даже после моего предательства, даже после того, как я разрушил ему сердце он не отвернулся от меня. Чонгук излечил меня, сделал тем, кем я сейчас являюсь. Поэтому, Чимин, — он прервался, взглянув на блестящие от слез щеки Чимина, — я никогда не буду с тобой. Прости. В палату вошел парень, его широкие плечи распрямились, когда он увидел в палате Юнги. — Простите, я, наверное, не вовремя, — сказал он, открывая дверь. — Что Вы, нет, мы уже закончили. Поправляйся, Пак Чимин, будем ждать тебя в институте, — сказал Юнги, выдавив из себя улыбку. — Ты нормально себя чувствуешь? — спросил он, подсаживаясь на стул к кровати. — Да, вроде, не плохо, — ответил тот, заглядывая в темные, как звездная ночь, глаза, — но кто ты? — он поднял бровь. — Я тот парень, что отвез тебя в больницу, меня Джин зовут, — ответил тот, обеспокоенно осматривая его. — Стоит позвать доктора? — Нет, лучше я домой поеду. Спасибо тебе, Джин, — ответил тот поднимаясь с кровати. — Давай я тебя отвезу, а то даже телефон в машине остался, я боялся, что она вот-вот взорвется, — протараторил он, заставив Чимина улыбнуться. Он ему чем-то напомнил его первую девушку, которая так же, как и он сейчас, заботилась о нем, залечивая ранки после драк. — Спасибо, Джин.

***

— Чонгук, — Юнги бегает по больнице, раздражая медсестер и врачей, — я так долго искал тебя, куда ты ушел? — Я не могу на него смотреть, — признался он, крепко обнимая Юнги. — Малыш Гугу ревнует? — смеется Мин, сильнее прижимаясь к парню. — Я сказал ему, что у меня есть свой самовлюбленный, чуток эгоистичный, но безумно милый и любимый парень. Поэтому прекрати ревновать, и поехали домой, кажется, даже этот эгоист нашел своего ангела хранителя, — Юнги лыбится, обнимая парня. — В смысле малыш Гугу?! Я Мужчина Чон Чонгук, а ты мой малыш-коротыш Юни, — говорит он, выводя парня на улицу. — Юнги, я говорил, что люблю тебя? — спросил Чон, заводя машину. — Всего лишь миллион раз, — смеётся Юнги, теребя щеки Гука. — Слушай, а ты уверен, что я младший? — Я просто пью кровь девственниц, — заливается смехом Чон, отъезжая от больнице. — Просто ты мой маленький-большой дурачок.