Lustrum

      Сокджин поклялся себе, что никогда не вернётся в этот город. Он хотел забыть ту главу своей жизни, которая осталась позади, чтобы превратиться в ничто — в уродливое пятно в его разуме, которое он мог бы покрыть новыми, более яркими и счастливыми мыслями. Он оставил этот город умирать, когда покинул его пять лет назад с несколькими сумками и слезами на глазах.       И вот, к вечеру он сидел в пустом вагоне и отправлялся в последнее место на Земле, куда ему хотелось бы. Но он не мог избежать этого. Не потому, по правде говоря, что он случайно упустил из виду, что вырос там, и не потому, что его начальник, безнадёжный романтик, стремящийся найти способ вознаградить усилия Сокджина за последние несколько лет, вскочил и пообещал месячный оплачиваемый отпуск, если Джин поедет «домой», в гости к своим друзьям и семье. Сокджин так старался отговорить его, щедро поблагодарил и попытался отказаться, но его босс был непреклонен. «Важно вернуться к своим истокам», — сказал он в последний рабочий день Сокджина перед тем, как уйти.       Это всё замечательно, конечно, но Джин вырвался оттуда с корнями, обрезал их и пересадил себя, словно бонсай, в большой город. Там не осталось ничего, кроме гнилой грязи и песка.       Поезд приближался к конечной станции, и Сокджин с усталым вздохом встал и взял свой багаж. У него не было особого плана, когда он прибыл — его родители давно переехали, номер в отеле не был забронирован, а все телефонные номера были удалены. Имелся только адрес, который его коллеге удалось вытащить из какого-то тёмного уголка интернета, и это, как она утверждала, был адрес Мин Юнги, когда-то ближайшего друга детства Сокджина. Джин всё ещё сожалел, что рассказал Суён свою душещипательную историю, когда они узнавали друг друга, но, несмотря на невысокий рост и приятную внешность девушки, она была на удивление настойчива и превосходно добывала информацию, которую вы, на самом деле, даже не хотели давать — вот почему она была лучшим юристом в фирме и обладала странным, но подходящим прозвищем «очаровательная ловушка». Также она была подругой Сокджина с тех пор, как выбрала его из новых стажёров и сообщила, что теперь она для него новый лучший друг. Но Джин не мог не заметить, что Суён не помогла ему избежать возвращения в родной город, а, скорее, поспособствовала этому.       Сокджин ступил на платформу, и подул холодный ветер. Тем не менее, он помнил, что этого стоило ожидать. Там всегда был сильный ветер — он прорывался с моря и обрушивался на город. Из-за ветра Джин дрожал, но это могло быть и из-за его страха возвращаться. Оглядевшись и упорно стараясь игнорировать воспоминания, скрывающиеся в дальних углах его разума, он пошёл прямо к выходу, несмотря на то что его ноги болели после долгого сидения. Джин проверил свой телефон — конечно, почти никакого сигнала, и Убер здесь не вариант. Зато было такси с завышенными ценами. На стоянке оказалась только одна машина, и таксист не был впечатлён, когда парень скользнул на заднее сиденье, он лишь взял плату за проезд и доехал до адреса, который Сокджин прочитал с кусочка ярко-жёлтой бумажки из блокнота.       Джин мрачно посмотрел в окно: фонари светили оранжевым и отбрасывали тени на дома, мимо которых он проезжал. Его нутро неприятно сжалось, но Джин связал это с боязнью возвращения и предстоящим воссоединением с другом. Это не означало, что ему больше не нравился Юнги, просто прошло пять лет с того момента, как они виделись или разговаривали, и никто из них не пытался ничего разузнать друг о друге. Может, Сокджин хотел, чтобы Юнги попытался сделать это. А может, он был рад, что тот так и не сделал. Но скоро это должно было измениться, так как такси, в конце концов, остановилось рядом с домом на углу улицы.       Дом Юнги всегда соответствовал ему: был маленьким, постоянно в тени, всегда немного сырой, и неловко располагался между двумя основными дорогами. Но это был дом, и весь он принадлежал Юнги (спасибо ушедшим бабушкам и дедушкам, и цены на жильё в этом городе всегда были невысоки). Сокджин не был удивлён, что дом выглядел точно так же, как и пять лет назад, но когда он шёл по дорожке к входной двери, он понял, насколько плоха идея заявиться без предупреждения на порог к тому, с кем не общался годами. Ему точно стоило забронировать номер в отеле или где-нибудь ещё, но уже было поздно — он стучал в дверь. Всё внутри Сокджина ругало его за то, как глупо это получилось, особенно когда неизвестный человек открыл дверь и тупо уставился на него. Что ж. Определённо слишком поздно, чтобы бежать. — А… а Юнги здесь? — неловко спросил Джин. Молодой человек, открывший дверь, наклонил голову и прищурился.  — Кто спрашивает? — Я его старый друг. Я уже пять лет как живу в другом месте. Он… не ожидал меня, но можете ли вы сказать ему, что я тут? — сказал Джин, переминаясь с ноги на ногу. Он осторожно расположил свой чемодан вне поля зрения, когда мужчина развернулся и крикнул: «Юнги! К тебе кто-то пришёл!» Из дома послышалась приглушённая речь, и мужчина ответил: «Говорит, что он твой старый друг и был здесь пять лет назад». Тишина, потом звук быстрых шагов, а затем кто-то уже был у двери, открывая её. Сокджин улыбнулся немного грустно: — Хэй, Юнги.       Юнги почти не изменился за пять лет — его волосы теперь стали чёрными, а на лице появилось ещё несколько морщинок, но это был тот самый Юнги, с как обычно напряжёнными плечами и тёмными выразительными глазами, которые всегда выдавали его безэмоциональное лицо. Эти тёмные глаза смотрели на Джина секунду, пару секунд, достаточных для того, чтобы он решил, что это была действительно плохая идея, а затем Юнги бросился вперёд и захватил парня в крепкие-крепкие объятия. Сокджин ответил на них так же чувственно, уткнувшись лицом в шею Юнги, как он привык делать, несмотря на разницу в росте. В тот момент Сокджин забыл своё презрение к городу и обиду, которую он всегда тайно держал на Юнги за то, что тот не пытался найти его — Джин просто позволил тёплым эмоциям от воссоединения с близким другом детства нахлынуть на него. Он понял, что скучал по Юнги, гораздо сильнее, чем он думал. Мин первым разорвал объятия, но крепко сжал руки Сокджина, слишком сильно, словно думал, что последний исчезнет, если он отпустит их. Юнги улыбнулся, обнажая дёсны, его глаза немного слезились: — Что ты здесь делаешь? — спросил он. Сокджин аккуратно обошёл непростой вопрос и сосредоточился на простом ответе: — Ну, я не позаботился о том, где бы мог остановиться, поэтому подумал, что смогу переночевать здесь. Я должен был сообщить тебе, что приеду, извини. — Нет, не извиняйся, ты же знаешь, что тебе здесь всегда рады. Проходи!       Сокджин повернулся, чтобы взять чемодан, но Юнги опередил его, наклонившись за угол и затащив багаж в дом. Джин проследовал внутрь за другом. Несмотря на то что пространство дома было немного ограничено, Юнги умел сделать это пространство уютным и обжитым, от тёплого света лампы в углу до боковых столиков, заполненных фоторамками и полароидами, до большого количества подушек и одеял, которые были аккуратно сложены на диване. Сокджин понял, что, за исключением нескольких небольших различий, дом не изменился за пять лет. Сокджин не знал, было это утешительно или печально. Юнги сунул чемодан в комнату, находившуюся рядом с входной дверью и предназначенную, как вспоминал Сокджин, для гостей. — Там Чонгук спал, поэтому я уберусь, поменяю простыни и всё остальное перед тем, как ты расположишься, — сказал Юнги. — О, я мешаю? Не хочу занимать ничью кровать, — взволнованно ответил Джин. — Я рад спать и на диване. — На самом деле, всё наоборот, — сказал мужчина, стоявший около двери. — Я задержался тут дольше, чем должен был. Я Чонгук, кстати! Хотя ты… наверное, уже понял, — он застенчиво улыбнулся. — Я Сокджин. Приятно познакомиться, — невольно улыбнулся Джин в ответ. — Я принесу тебе что-нибудь выпить. Присаживайся, пожалуйста, — сказал Юнги и поспешил на кухню. Сокджин пошёл к дивану. Он хотел сесть у стены с левой стороны, где всегда сидел, но Чонгук опередил его и прыгнул как раз туда. — Так… откуда ты знаешь Юнги? — спросил Чон, болтая ногой. — Мы были соседями в детстве и, в общем, вместе выросли. Одни и те же школа, университет, но я опережал его на год, — Джин взял ближайшую подушку и рассеянно обнял её. Ему никогда не нравилось говорить о себе. — А ты? — О, я его помощник, — пальцы Чонгука хаотично стучали по дивану. — Нет, он не помощник, — крикнул Юнги с кухни. Чонгук нахально улыбнулся. — Я попросил у своего преподавателя в универе помочь мне с важным заданием по продюсированию, но он сказал, что не может помогать студентам, поэтому связал меня с Юнги, и он действительно ввёл меня в курс дела. — Ого, это правда мило с его стороны, — удивился Сокджин. Он всегда помнил Юнги сдержанным, особенно с незнакомцами. Джин точно не видел, чтобы тот Юнги, которого он знал, брал кого-то под своё крыло, даже если это касалось дела, которым был он увлечён. — Хотя ему потребовалось время, чтобы согласиться, — Чонгук поднял голову, улыбаясь воспоминаниям. — Я думаю, я приходил сюда с кофе около двух недель перед началом семестра, и в итоге он просто вздохнул и открыл дверь. Я купил так много кофе, — сказал Чонгук с чувством, — так много. Сокджин не мог удержаться от смеха. Казалось, что зависимость Юнги от кофе была по-прежнему сильна. Мин вернулся в комнату, держа дымящуюся кружку, и сел напротив Джина: — Я сделал, как тебе нравится, — сказал он с улыбкой. Джин улыбнулся в ответ, не осмелившись сказать, насколько теперь ненавидит такой кофе. Он сделал первый глоток, язык свело от вкуса молока и сахара, но его лицо оставалось совершенно нейтральным. — Спасибо, Юнги. Чонгук быстро встал. «Я уберусь в комнате», — сказал он, ныряя в спальню. Сокджин подумал, что как раз искал способ остаться с Юнги наедине, за что мысленно был благодарен. — Так… как дела? — спросил он неуверенно. Юнги почесал щёку. — Хорошо, хорошо. Занимаюсь аудио-продакшеном и всяким таким, в основном для радиостанций, но этого достаточно, чтобы оплатить счета, и я много работаю дома. В свободное время всё ещё занимаюсь музыкой, но, скорее, для развлечения. — Я рад, что ты продолжил это дело. У тебя слишком много таланта, чтобы тратить его впустую, — мягко ответил Джин. Юнги улыбнулся, поёрзав. — А что насчёт тебя? — спросил он. Сокджин рассказал ему короткую «официальную» версию: — Да, нормально. Закончил университет, получил стажировку, которая в итоге привела к работе, и теперь я работаю в юридической фирме среднего уровня уже около двух лет, — в этой версии не упоминались куча дерьмовых работ, которыми ему пришлось заниматься, чтобы удержаться на плаву, бесчисленное количество бессонных ночей онлайн-обучения, панические атаки и нервные срывы, непреодолимое чувство одиночества, с которым он сталкивался каждый божий день, и неистовая гордость за то, что он пережил всё это и сделал себе имя. Но он никогда не говорил о себе, если только не мог этого избежать. — Как остальные? — У них тоже всё хорошо. Хоби сейчас учитель начальных классов, но он ещё не нашел стабильную работу и не настолько занят, насколько ему хотелось бы, поэтому он дополнительно преподаёт в танцевальной студии и иногда выполняет там работу администратора. Он будет рад повидаться с тобой. Все остальные просто пустились по течению. Н… — Юнги резко остановился. Сокджин знал, о ком тот хотел завести речь. Он был рад, что Юнги этого не сделал. — И… Да, мало что изменилось, — тишина. Сокджин держал свою кружку, грея руки. — Я скучал по тебе, — тихо проговорил Юнги, не глядя на друга. «Тогда почему ты не пошёл со мной?» — прошептал голос в голове Джина, но тот пресёк его. — Я тоже по тебе скучал. — На сколько ты тут? — спросил Юнги. — У меня есть несколько недель отдыха, но я должен кое-что доделать. И у меня нет клиентов сейчас, так что нет необходимости спешить. — Хорошо. Останешься здесь со мной, — твёрдо ответил Юнги. — Вряд ли, если я буду мешать, — засмеялся Сокджин. — Извини, у тебя нет выбора. Я буду держать тебя здесь так долго, как только смогу, — у Юнги был такой решительный взгляд, который, как вспоминал Сокджин, означал, что тот не собирается уступать. Джин никак не мог повлиять на Юнги, когда тот так смотрел на него, но мысль о том, что придётся остаться в городе ещё дольше, вызывала неприятные ощущения в желудке. Но это могло быть и из-за кофе. Чонгук появился из комнаты: — Окей, я хорошо прибрался, и кровать застелена свежими простынями. Ничего, если я останусь на ночь? — спросил он у Юнги. Юнги небрежно махнул рукой. — Только не спи в студии, я не хочу, чтобы ты опять пускал слюни на стол. Но, вообще, ты должен жить в своей собственной комнате, потому что ты платишь за общагу. — Не, они даже не замечают, что я ухожу. К тому же, это окупается моей стипендией. — Ага, значит, ты тратишь бесплатное жильё, — заметил Юнги. — Здесь я тоже остаюсь бесплатно, — сказал Чонгук с наглой ухмылкой на губах. Юнги закатил глаза, но улыбнулся. Сокджин потянулся, слегка застонав. — Вообще, я хочу улечься спать прямо сейчас. Я просидел весь день в поезде, и это, почему-то, отняло у меня много сил, — сказал он. Джин почувствовал их взгляды на себе, когда потянул руки над головой. Его рубашка немного задралась. — Да, без проблем. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — ответил Юнги. Сокджин улыбнулся, встал и пошёл в комнату. — Всем спокойной ночи. — Спокойной ночи, Джин, — сказал Юнги. Лицо Сокджина дёрнулось. И вот оно — его старое прозвище. Если и было что-то, что он ненавидел больше, чем этот город, так это чёртово прозвище. Он закрыл дверь, надеясь, что Юнги не заметил его реакции.       Один в комнате, Сокджин тихо, но глубоко вздохнул. Он прислонился лбом к двери, простоял так недолго, — дерево холодило кожу, — зажмурившись. Может, если он будет держать глаза закрытыми, то вообразит, что вернулся домой, в свою прекрасную квартиру с собственной постелью. Он не спеша натянул на себя пижаму и забрался в кровать, слишком маленькую и жёсткую. Он лежал, глядя в темноту. Приглушённый голос послышался из-за двери, но Джин не мог понять, кому принадлежало это бормотание. «Что, чёрт возьми, я здесь делаю?» — подумал он про себя, медленно закрывая глаза.