Lustrum

      В своё время Сокджин побывал на нескольких вечеринках, большинство из которых были организованы Юнги. Многие из них стёрлись из памяти, но Джин был молод и имел доступ к дешёвому ликёру, так что не может винить себя. Он смутно помнил, как совершал некоторые незаконные действия, громил чужие участки и бухал на пляже, лаская горячих парней. Последующие вечеринки он помнил, но с горечью — споры с Намджуном по мелочам, Сокджин утешает рыдающего Юнги, или Юнги утешает рыдающего Сокджина. В результате он больше не решался посещать вечеринки, хотя те, на которых он бывал за последние пять лет, были строго формальными мероприятиями, ужинами и т.д.       Эта вечеринка, однако, была спокойнее, чем те, что Сокджин помнил — здесь было немного людей, музыка играла гораздо тише, и было даже вино. Всё протекало в подходящем для Сокджина темпе, казалось, будто за те годы, что его не было, все успокоились.       Воссоединение с Хосоком означало вечеринку в честь Сокджина — Хосоку никогда не приходилось прилагать усилия, чтобы найти повод набухаться. И, конечно же, это должно было состояться в доме Юнги, где подобные вечеринки всегда и проходили. Было много воплей и объятий, когда Сокджин и Хосок вновь встретились, но этого стоило ожидать. Из них всех Хосок изменился меньше всего. Он всё ещё был худым как танцор, его волосы, на этот раз медово-коричневые, всё ещё спадали на глаза, и был у него тот странный энергичный имидж, который он создавал для других. Но Сокджин слишком хорошо знал Хосока. Несмотря на это, появились искреннее тепло и чувство привязанности, когда Хо сказал, что был рад снова увидеть Сокджина. Независимо от того, что было сделано в прошлом, независимо от того, какие грязные вещи они наговорили друг другу перед отъездом Джина, они всё еще оставались друзьями, и оба были рады встретиться вновь.       Вокруг были старые и новые лица, очевидно, Хосок пригласил некоторых знакомых и незнакомых Сокджину друзей, но последний смутно узнал большинство из присутствующих людей здесь. Он не был удивлён, когда появился мило улыбающийся Чонгук, одетый в свою простую худи и рваные джинсы, только Джин не ожидал двоих ребят, которых младший привёл с собой. Одним из них был высокий парень со светло-русыми волосами и самой доброй улыбкой, которую когда-либо видел Сокджин: — Я сосед Чонгука по комнате, Тэхён, но можешь звать меня Тэ! — Я Чимин, — сказал парень пониже ростом, с блондинистыми волосами и ангельской улыбкой. — Я учусь вместе с Куки. Мы много слышали о тебе! — Хорошего или плохого?.. — смущённо спросил Сокджин. — А… Определенно, только хорошие вещи, — ответили оба. — И это были Чимин и Тэ, — поспешно прервал разговор Чонгук, утаскивая их за собой, его щёки были розовыми. Парни озорно оглядывались, и у Сокджина было чувство, что он «столкнется» с ними в какой-то момент позже ночью.       Ночь проходила относительно неплохо. Старые знакомые болтали с Сокджином, спрашивали, как у него дела, и он снова и снова повторял «официальную» версию последних пяти лет. Большую часть ночи он спокойно сидел на диване с напитком в руке и рассматривал людей. Он наблюдал, как Хосок и Юнги флиртовали в разных частях комнаты, их горячие взгляды и шёпот на ушко, и надолго задерживающиеся руки. Да, Юнги всё ещё был безнадежно погружён в Хосока. Как только Сокджин подумал, должен ли он вмешаться или нет, Чимин и Тэ плюхнули на диван по обе стороны от него, и Тэхён плавно наполнил стакан Сокджина напитком. Джин мысленно уже приготовился к допросу, но всё оказалось не так плохо, как он думал. На самом деле ребята были абсолютно милыми и сразу понравились Сокджину. И вот что выяснилось: Тэхён увлекался фотографией и нуждался в модели, а Чимин жаловался, что не знал никого в общежитии — отсюда и любовь с первого взгляда, по их собственным словам. Единственным, что соперничало с их взаимообожанием, была их любовь к Чонгуку, которого они яростно защищали. Сокджин нашёл это странным — Чонгук не был похож на кого-то, кого нужно защищать. Они объяснили, что он проехал через всю страну, чтобы учиться в их университете, оставив семью, с которой был очень близок. Сокджин мог посочувствовать, хоть сам никогда не испытывал подобного к своей семье.       Позже ночью к Сокджину пристал пьяный Хосок и тёрся своей щекой о щёку Джина, говоря, как сильно он его любит и как по нему скучал. Сокджин, очевидно, давно привык к этому. Хосок рассказал, что без Джина было скучно, что Джин теперь хорошо выглядит, его волосы прекрасны, и ему подходит этот цвет, а также, что он, возможно, расскажет об этом вечере Намджуну. Последняя часть заставила кровь Сокджина похолодеть. — Но не волнуйся, он сказал, что сильно занят и, наверное, даже не придёт. И если всё же придет, то на несколько минут максимум, — он поднял полный сожаления взгляд на Сокджина. — Прости, Джинни, но он один из моих лучших друзей, я не могу ничего скрывать от него! Сокджин сделал большой глоток в попытке избавиться от горечи во рту. — Всё в порядке, мы взрослые люди. Я уверен, ничего не случится. Хосок с широкой улыбкой вскочил с дивана, чтобы ещё выпить.       Сокджин очень старался не чувствовать боль. «Он один из моих лучших друзей». Он не был удивлён, что Хосок и Намджун остались близки после того, как он уехал — Хосок всегда был ближе к Намджуну, чем Джин, и это стало ясно во время расставания. Сокджин также знал, что было бы наивно полагать, что все будут думать о нём после его приезда, особенно после пятилетнего отсутствия. Он не мог не напомнить себе, что за пять лет никто из этого дома не связался с ним. Сокджин сделал ещё несколько глотков, чтобы сдвинуть ком в горле. Несмотря на какофонию вечеринки вокруг, болтовню, музыку, звон стаканов, он чувствовал себя отстраненным от всего этого. Он сидел на диване, будто совершенно изолированный. Сокджин долго смотрел на свой теперь уже пустой стакан, — общий шум превратился в белый шум, — пока он не услышал крик Хосока и не заметил знакомый силуэт в дверях: «Намджун! Ты пришел!»       Кровь Сокджина сразу же вскипела и замёрзла одновременно. Он не поднимал головы, сидел совершенно неподвижно, будто пойманное животное на глазах у хищника. Он почувствовал, что стал дышать через раз, а стакан в его руке начал дрожать. Сокджин быстро встал, протолкнулся сквозь толпу, и единственной мыслью в его голове было выбраться, уйти, уйти куда угодно, но было некуда. Он отчаянно нащупал дверь, ведущую, как он подумал, в ванную, проскользнул туда и захлопнул её за собой. Обернулся и внезапно оказался лицом к лицу с парой больших напуганных глаз.       Сокджин сильно дёрнулся, ему понадобилось время, чтобы осознать, что это была не ванная, а студия Юнги, и ошеломлённые глаза принадлежали Чонгуку, на котором были большие наушники. Джин схватился за грудь, пытаясь успокоить дико бьющееся сердце, в то время как Чонгук снял наушники: — Иисусе, ты обеспечил мне сердечный приступ, — прохрипел Сокджин. Младший сожалеюще улыбнулся. — Что ты здесь делаешь? Чонгук пожал плечами. — Просто хотел спрятаться и побольше поработать над своей песней. А ты? — Кто-то, кого я не хочу видеть, только что пришел. Давай прятаться вместе, — он пододвинул стул к Чонгуку, глядя на мониторы компьютера. Они были заполнены мешаниной из блоков, линий, загогулин и слов, которые казались хаосом для тех, кто не знал, что искать. К счастью, Сокджин ещё помнил, как выглядело создание песни, благодаря годам сидения рядом с Юнги, когда тот медленно собирал их бесчисленное количество. — Что ты делаешь? — Мы должны написать песню по предмету, который я выбрал в этом семестре, поэтому я решил подтолкнуть себя к созданию собственной музыки. Это намного сложнее, чем я думал, но Юнги очень помог мне, — Чонгук щёлкнул куда-то и перетащил это назад. — Думаю, я брал этот же предмет. Помню, какая это была боль, — усмехнулся Сокджин. — Вероятно, мои худшие результаты за всё время обучения. — Ты занимался музыкой? — спросил впечатленный Чонгук, глядя на Сокджина. — Я увлекался этим, — пожал плечами Джин. — Это добавляло веселья на последнем курсе обучения, но у меня не особо получалось. — Сокджин увидел следующий вопрос в глазах Чонгука. — Я специализировался на бизнесе и, также, занимался юриспруденцией. — Тогда ты… действительно умный, — медленно проговорил Чонгук. Джин фыркнул. — Ага, да, да я, наверное, самый большой тупица, которого я знаю. Так как там песня? — Нормально, — лёгкий хмурый взгляд отразился на лице Чонгука, когда он взглянул на монитор. — У меня есть припев, я думаю? Я не дописал лирику или что-то такое, поэтому это просто несколько идей, собранных воедино, — он снял наушники с головы и передал их Сокджину. — Можешь послушать, если хочешь.       Сокджин надел наушники и кивнул Чонгуку, и тот щёлкнул мышкой. Начала играть яркая, весёлая электронная музыка, но не хватало… чего-то. Появился голос Чонгука, поющий несколько слов и фраз на фоне музыки, и этот голос был прекрасен, был наполнен светлыми эмоциями, которые просто источали счастье. Даже на первых этапах создания песня произвела на Сокджина впечатление. Внезапно музыка прекратилась, и единственным звуком остался приглушенный шум вечеринки на улице. Сокджин снял наушники, улыбаясь Чонгуку. — Вау, это уже хорошо звучит! Чонгук выглядел расслабившимся. — Я чувствую, что послушал это уже слишком много раз, чтобы наслаждаться, так что похвала — большая помощь. — Твоё пение потрясающе, — сказал Сокджин. — Это то, на чём сосредоточена твоя учёба? Чонгук кивнул, застенчиво улыбаясь. — Какое-то время я брал уроки, когда был подростком, но это сильно отличалось от университета, — он достал свой телефон. — Хочешь еще посмотреть? — Конечно, — Джин подвинулся ближе, чтобы видеть телефон Чонгука. Чон открыл видео, на котором была тёмная сцена с двумя фигурами в центре. — Это мы с Чимином в караоке несколько месяцев назад, — объяснил Чонгук. Фигуры на видео начали петь какую-то популярную тогда песню. Сокджин узнал голос Чона и понял, что другой, более высокий голос принадлежал Чимину. Их сочетание было ошеломляющим, два молодых человека, направляющихся в звёздное будущее. — Это было прекрасно, — сказал Сокджин, когда видео закончилось. — Могу поспорить, вживую это звучало даже лучше. — Тебе нужно будет сходить с нами в караоке, пока ты здесь! — улыбнулся Чонгук. — Ты выглядишь отличным певцом! Сокджин махнул рукой, несколько растерявшись. — Я никогда не был певцом. Просто писал музыку для теории и ради развлечения. — Расскажи мне об уроках, которые ты проходил, — сказал Чонгук, скрестив ноги.       Сокджин продолжал говорить с младшим, и минуты пролетали на удивление незаметно. В Чонгуке было что-то, что делало его таким лёгким, таким комфортным собеседником, и Сокджин не заметил, сколько прошло времени до тех пор, пока дверь не открылась. Они оба дёрнулись, не осознавая, насколько близко склонились друг к другу. Голова Юнги выглянула из-за двери: — Так вот где вы, — сказал он. — Нам было интересно, куда вы делись. Теперь ты можешь прятаться в доме, Намджун ушёл несколько минут назад. — Я не прятался от него, — возразил Сокджин, но всё равно встал. — Подождите, Намджун был здесь? Он отличный парень, почему ты прятался от него? — спросил Чонгук. — Мы встречались. Расстались плохо. Длинная история, — безрадостно улыбнулся Сокджин, но больше скривился. Чонгук ахнул. — Ох. Сожалею. — Не стоит. Это давние события, — Сокджин вышел из комнаты, пытаясь подавить внезапное плохое настроение, вызванное упоминанием Намджуна. Он схватил стакан с кухонной стойки и залпом выпил всё, что в нём было, скривив лицо от вкуса. Он угрюмо уставился в какой-то угол, размышляя, лечь спать или напиться. Чонгук появился за его плечом с чашкой в руке и предложил её Сокджину. — Мне очень жаль, — сказал Чон. Искреннее раскаяние в его голосе никак не улучшило состояние Сокджина, лишь заставило чувствовать себя ещё херовее из-за того, что ночь была испорчена этим внезапным настроением. Он оттолкнул это чувство и растоптал его под ногами, как обычно делал. Джин взял стакан у Чонгука. — Как я уже сказал, не стоит. Это я должен извиниться, — он сделал глоток и вытянул лицо. — Это вода? — Я развожу своих друзей по домам, — улыбнулся Чонгук. — Плюс вода очень полезна для тебя, она важна во время выпивки. — Ты буквально невесёлый на вечеринках… — проворчал Сокджин, но не смог остановить улыбку, появляющуюся на его лице.       Сокджин проснулся от глухого пульса в голове и звука захлопывающейся входной двери. Он нахмурился с закрытыми глазами, всё ещё полусонный. Было слишком рано для пробуждения, но ему нужно было в ванную, поэтому он вывалился из кровати и пошёл к двери.       Джин не ожидал увидеть Юнги, сидящим на диване среди беспорядка прошедшей ночи. Его волосы торчали во все стороны, на нем была странная несоответствующая одежда, но Сокджин мог видеть отчётливые синяки на его шее и удрученное выражение лица.       Сокджин подошёл к Юнги и молча сел рядом с ним. Похоже, это случилось снова. Юнги и Хосок провели так много совместных ночей, что Сокджин сбился со счета, но он точно помнил, что Хосок никогда не оставался после этого. Похоже, так и не оставался. Видимо, это ранит Юнги так же сильно, как когда-то в прошлом. Сокджин молча обнял друга, Юнги обнял в ответ, и его плечи задрожали. Если плечо Сокджина станет влажным, то он не произнесёт ни слова. По крайней мере, он рядом на этот раз.