Lustrum

      Когда Юнги неохотно сказал, что должен идти на работу, Сокджин позитивно воспринял эту новость. Чёрт, он был отчасти рад, в каком-то смысле. Хоть ему и понравилась прошедшая неделя с Юнги (и, особенно, с Чонгуком, который любил бродить без дела), он чувствовал, что… просто хочет побыть в одиночестве. Он провёл пять лет в компании лишь собственных мыслей, так что ему было немного некомфортно переходить от этого к постоянному присутствию кого-то рядом. Ему нужно было восстановиться. Поэтому, когда Сокджин с крыльца помахал рукой на прощанье Юнги, уехавшему на той же потрёпанной машине, которую он купил несколько лет назад, его улыбка была снисходительной. Он заскочил обратно в дом, предвкушая ленивый день, чтобы наверстать упущенное в своих любимых вебтунах и пить кофе, приготовленный как ему нравится сейчас, а не как, думает Юнги, ему нравилось раньше. Он воодушевленно сделал себе чашечку свежего напитка, плюхнулся на диван и достал свой телефон. Уведомления на его электронной почте сердито глядели на Сокджина, но он сделал вид, что не замечает их. Он в отпуске, работа — проблема на потом. Джин уселся в большую кучу подушек, валявшихся на диване, и начал читать, готовый к целому дню приятной изоляции.       Ну, так или иначе, таков был план. Примерно через полчаса, когда вебтун стал становиться интересным, в дверь тихо постучали. Сокджин немного дёрнулся. Он хотел ответить, но передумал. Если это кто-то к Юнги, то он мог подождать его. Джин вернулся к чтению. Через несколько секунд стук повторился. «Это я!» — слабо сказал знакомый голос. Сокджин нахмурился, вылез из подушек и посмотрел в окно. У входной двери стоял Чонгук, в натянутой на уши шапке, с рюкзаком на плече и в худи. Всегда в худи. Он увидел выглядывающего из окна Сокджина и помахал ему с широкой улыбкой на лице. Старший встал и пошёл открывать дверь. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Пришёл учиться, — легко ответил Чонгук, его большой палец зацепился за лямку рюкзака. — Юнги нет, он уехал на работу, — отметил Сокджин — Я знаю. Он разрешил мне заниматься здесь, пока его нет. Можешь спросить у него, если хочешь. — А, конечно. Заходи, — Сокджин подвинулся, и Чонгук спокойно вошёл в дом. — Почему ты не учишься в университетской библиотеке? — спросил Джин. Он стащил самую большую подушку с дивана, в то время как Чонгук достал свой ноутбук и толстый учебник. — Я не могу, я пою во время учёбы. Видимо, это мешает людям? — сказал младший с сомневающимся лицом. — В любом случае, меня туда больше не впустят одного, а в общаге занимаются Чимин с Тэ, и они не лучшие напарники. Они либо превращают это в свидание, либо просто начинают обнимать меня, — глаза Чонгука выглядели немного пустыми. — Я провел слишком много занятий впустую, — драматично сказал он. — И я уверен, ты примерный студент, — сухо ответил Сокджин. Чонгук посмотрел на него невинно, широко раскрыв глаза, но Джин увидел в них злобный блеск. Он полагал, что может сорвать занятие за минуту. — В любом случае, как хочешь, учись здесь или где угодно. Всё равно это не мой дом. — Круто, спасибо! — Чонгук немного подпрыгнул на месте. — Извини, если я тебя отвлекаю или прерываю. Честно говоря, я даже не замечаю, когда пою. — Ничего.       В первые полчаса Сокджин почти забыл о присутствии Чонгука. Младший открыл учебник, надел большие наушники и начал клацать по клавиатуре, полностью сосредоточившись на мониторе. Сокджин лежал на диване и мирно читал. Затем, через некоторое время, Чонгук начал невнятно бормотать под любую песню, которую он слушал. Он слегка покачивал головой и даже не заметил, как Сокджин поднял взгляд. Потом бормотание перешло в слова, и талант Чонгука начал проявляться. Даже если это было напевание под нос, Сокджин не мог отрицать красоту этого голоса. Единственное, что отвлекало его от вебтуна — это желание подольше послушать голос парня. Чонгук был прав: он действительно не замечал своего пения во время учёбы. Сокджин приготовился быть раздраженным тем, что кто-то испортил его единственный день, но… он не был. Возможно, Сокджину нравилось иметь компанию больше, чем он думал. Может быть, было что-то в Чонгуке и его пении. В любом случае, первая половина дня ускользнула, и Сокджин почувствовал себя более расслабленным, чем за последние несколько месяцев.       Спустя время у Сокджина затекли суставы. Недавно он перелёг на живот, что заслужило взгляда Чонгука, а сейчас перевернулся обратно, чтобы сесть. Он потянулся и застонал, разминая мышцы. Если Чонгук и заметил, то ничего не сказал, но он всё равно поёрзал на месте. Сокджин встал, вытянув руки высоко над головой, и оглянулся. Юнги всегда любил украшать свой дом двумя вещами — баскетбольными принадлежностями и фотографиями. Здесь были фотографии, вероятно, со всех его жизненных этапов, и Сокджин был знаком со многими из этих фото, вырос с ними почти так же, как Юнги. Фотография, где Мин, маленький, стоит с вырезанным из бумаги тигром; где один из них закопан в песок на пляже; где другой обнял человека в гигантском костюме панды. Снимок, где Юнги с семьёй, ещё один с его школьного выпускного, а рядом теперь и с выпускного в университете, где он неловко улыбается, держа в руках свиток. Было много фото с одноразовых камер, где были запечатлены мгновения вечеринок — там были пьяные Юнги и Хосок с их яркими волосами, один из них с Намджуном, позирующие на лестнице. Сокджин появлялся лишь время от времени на групповых снимках.       Он снова огляделся. Джин вспомнил фотографию, где они с Юнги, когда были детьми. Оба начинали учебный год, были одеты в одинаковую форму и лучезарно позировали перед камерой. Сокджин помнил это так отчётливо, но фотографии здесь не было. Где она? Он искал среди рамок, стекло тихо позвякивало, когда он перебирал их усерднее. Куда она делась? Юнги выбросил её?       Сокджин почувствовал, что начинает расстраиваться. Он сделал несколько глубоких вздохов и стал замечать, как мало было его фотографий, а немногие оставшиеся были, в основном, незаметны. Джин не знал, получилось ли это намеренно или нет, но он был слишком напуган, чтобы озвучить свои опасения.       Юнги пытался… забыть его? — Эй, — послышался мягкий голос, отрывая Сокджина от мыслей. Это был Чонгук, слегка нахмуренный от беспокойства. Джин даже не слышал, как он встал. — Ты в порядке? — Была фотография, где я и Юнги в детстве, но… её здесь нет, — сказал Сокджин. Его голос был выше, чем обычно. Он ненавидел то, каким эмоциональным становился. — Я уверен, она где-то рядом, я помогу найти, — сказал Чонгук. Его руки метались по фотографиям, мерцая по комнате. Это не выглядело хорошо. — Может, она в его комнате, — предположил он. — Не думаю, что Юнги мог поставить её туда, — горло Сокджина сжалось. — Эй, — успокаивающе произнес Чонгук. Он погладил Джина по спине. Это было приятно. — Всё будет нормально, мы спросим у него, когда он вернётся. Сокджин сделал ещё один дрожащий вздох, зажмурив глаза. Соберись, Сокджин, глупо расстраиваться. — Хорошо, — выдохнул он. Чонгук молчал секунду, задумчиво нахмурившись. Но внезапно его лицо прояснилось, и он улыбнулся Сокджину. — Я голодный, пошли покушаем, — сказал он. — Я уже достаточно позанимался. Давай посмотрим, есть ли места, которые всё так же хороши, как ты помнишь. — Таких не будет, но… ладно, — Сокджин знал, что делает Чонгук: он пытается вытащить его из дома. Выбраться в город не совсем то, что Джин предпочел бы сделать, но он оценил эту мысль. К тому же, он был довольно голоден. — Окей, пошли! — Чонгук схватил свои ключи и звякнул ими, как будто он был щенком с большой тупой улыбкой. Сокджин закатил глаза, но улыбнулся вопреки.

***

— Ну, тут всё совершенно по-другому, — сухо заметил Сокджин, когда они сели за маленький столик в каком-то тёмном знойном месте. Джин вспомнил, чтобы это было милое кафе с недорогой, но хорошей едой, однако теперь это выглядело как воплощение прошёптанного кому-то на ухо подката в баре. Сокджин был не уверен, странно или нет находиться тут с Чонгуком, но самому Чонгуку, потягивающему молочный коктейль, казалось, было нормально. Широкие плечи Сокджина вынудили его наклониться. — Ты был здесь раньше?.. — осторожно спросил Джин. Чонгук пожал плечами. — Раз или два. Но в городе много мест, в которых я не был. Я помню, что тут еда довольно хорошая. — Ладно, давай узнаем, — сказал старший, увидев приближающуюся официантку. Они быстро сделали заказ. Джин заказал почти половину меню; у него был хороший аппетит.       Пока они ждали, Сокджин смотрел на Чонгука, особо не осторожничая. Он не знал, что с ним делать. Чон был невероятно талантливым, добрым и веселым (и, как признал Сокджин, довольно красивым). Так почему Чонгук болтался с ним? Разве он не должен читать на газоне со своими друзьями или напиваться вдрабадан, и делать то, что делают студенты? Почему он решил проводить так много времени с Юнги или даже, как сегодня, с кем-то, кого он едва знает? Чонгук заметил, что Сокджин смотрит. — На что ты смотришь? — спросил он с улыбкой. — На тебя, — просто ответил Сокджин. Чонгук моргнул, не ожидая такого прямого ответа. — Ла-а-адно, почему ты смотришь на меня? — Просто интересно, что ты здесь делаешь, — Сокджин не был настроен на сдержанность. Чонгук вытянул глупое лицо. — Я здесь, потому что я сюда приехал. — Я имел в виду, почему ты именно в этом городе, — сказал Сокджин. — У тебя достаточно таланта, чтобы поступить в любой из лучших университетов страны, и всё же ты здесь, в этой дыре. Почему? — Ну, высокая стипендия, которую они мне предложили, определённо помогла принять решение, плюс мне понравилась музыкальная программа, но… — Чонгук посмотрел на свой коктейль. — Думаю, мне понравилась идея уехать куда-нибудь подальше. Все мои друзья окончили местный университет дома, и я знал, что все ожидали моего поступления туда, но я выбрал другое место. — Сокджин кивнул. Он был знаком с желанием начать всё сначала, хоть и по совсем другим причинам. — Но дело в том, что чтобы уехать далеко и начать новую жизнь, надо быть самому по себе, — продолжил Чонгук. — Дома все друг с другом были знакомы. Здесь же мне повезёт, если я узнаю лицо в аудитории. Я думал, что мне это понравится, но… это одиноко, — голос Чонгука притих под конец.       Сокджин отвернулся. Он точно знал, что чувствовал Чонгук, и это ощущалось… странно. Он всегда считал себя аномалией, тем, кто сбежал, но люди убегают по-разному. Сокджин привык делать это в одиночестве, но Чонгук был парнем, которому требовались дружба, близость, интимность, в любом случае. Может именно поэтому он цеплялся за Юнги, подумал Сокджин. Он хотел получить как можно больше хоть какого-нибудь общения. Возможно, одинокие люди притягиваются.       Сокджин немного неловко поднял руку. Его первым инстинктом было положить её поверх руки Чонгука, но это было слишком лично, особенно в таком месте. Поэтому он ухватился за своё предплечье и сильно сжал его. — Я понимаю, — сказал Сокджин. Это не передавало всего того, что он на самом деле хотел сказать, но в этих словах была глубина, и он мог видеть, что Чонгук уловил это. Младший застенчиво улыбнулся, его щёки порозовели. Странное, но не неприятное настроение внезапно испарилось, когда подошла официантка, неся слишком много тарелок для одного человека. Она осторожно поставила их на стол перед Сокджином и Чонгуком, и они радостно придвинули их к себе. — Та-а-ак… — протянул Чонгук, пережевывая еду. — Между вами с Юнги было что-то особенное? Сокджин подавился куском, который только что проглотил, что заставило его резко закашляться и притянуть к себе несколько взглядов. — С чего ты это взял? — прошипел он. — Просто интересно, — Чонгук небрежно пожал плечами, потягивая молочный коктейль через соломинку в уголке рта. — Вы двое довольно близки. — Я и… Я даже не могу представить это! Юнги буквально мой брат, мы выросли вместе! Да он мне ближе, чем мой настоящий брат! — Оу, это мило, — снисходительно улыбнулся Чонгук. — А что? — Сокджин подозрительно прищурился. — Ты заинтересован в Юнги? — Я? О, нет, — Чонгук сделал паузу. — Ну… — Да ладно… — выдохнул Сокджин. — Уже нет, — пояснил Чон. — Я вроде как был, когда впервые встретил его, но потом я увидел, как он вёл себя с Хосоком, и понял, что у меня действительно не было шанса. Сокджин вздохнул. — У Юнги много лет было так с Хосоком и, вероятно, всегда будет. — А что насчёт тебя? Как продвигается твоя личная жизнь? — Чонгук отодвинул тарелку и подался вперёд, чтобы лучше видеть Сокджина. Последний угрюмо рассмеялся. — Вообще, никак. Не продвигается в течение многих лет. Не думаю, что мне нужно всё это, — он не хотел больше говорить об этом, поэтому набил рот едой. Чонгук опёрся головой на руку и мило улыбнулся. — Я думаю, что у тебя тоже будет кто-то особенный, и когда он появится, ты поймешь.       Сокджин не ответил. Было в словах Чонгука что-то, что он не мог прочесть, но они были гораздо более интимны, чем казались на поверхности. Сокджин отвел взгляд, его уши слегка горели. Он не привык говорить о любви с красивыми парнями. Но он не мог отрицать, что было приятнее выговориться, чем держать в себе. Чонгук достал свой телефон и пододвинул его, с включенной камерой, к Сокджину. — Сфотографируй нас, — сказал Чон. — В этом доме нет моей фотографии, так что я собираюсь сделать её и подложить туда.       Сокджин проглотил полный рот еды и поднял камеру над ними. В то время как Чонгук сделал глупое лицо, прижав палец к губам, Джин постарался выглядеть как можно лучше, улыбнувшись. Щелчок, и фото было сделано. Чонгук забрал телефон, улыбаясь, глядя сначала на снимок, а потом на Сокджина. — Выглядит классно. Наверно, Юнги понадобится несколько недель, чтобы заметить, но посмотрим. — Посмотрим, — согласился Сокджин. Он не мог сдержать улыбку, и в его груди оседало тёплое чувство.