Lustrum

      Размеренный тихий шум наполнял станцию, на которой толпились люди. Их было больше, чем Чонгук когда-либо здесь видел, но, всё же, он не так часто посещал это место, чтобы сказать точно. Чон ходил из стороны в сторону с какой-то нервозностью, которую, казалось, никак не мог с себя стряхнуть. Он снова проверил свой телефон — на экране блокировки было лицо Сокджина, — но время почти не двигалось.       Ну, может Чонгук выпер Юнги за дверь на двадцать минут раньше запланированного. Но младший не знал, прибудет поезд рано или нет, так что не хотел рисковать. — Поезд, Чонгук, — спокойно сказал Юнги, глядя на пути, — никогда не приходит раньше. На самом деле, почти всегда опаздывает, — но Мин тогда всё равно позволил Чонгуку впихнуть себя в машину, и тот чуть не пристегнул его, как ребёнка. Младший, сидя за рулём, засуетился, когда заметил, что Сокджин не отвечает на сообщения в течение долгого времени, и решил, что это был хитрый приём. Ну, надеялся на это. Чонгук написал ещё раз, хоть и был уверен, что ничего страшного не случилось, но, тем не менее, волновался.       Платформа казалась абсолютно унылой. Кто-то сидел на скамье и пялился в пол, кто-то удрученно прислонился к стене. И это был вокзал? Чонгук перекладывал букет цветов из руки в руку, чувствуя его запах прямо под носом. К счастью, пахли цветы приятно. Он выбрал хорошее сочетание розовых и белых роз, которые оказались на удивление дешевле, чем ожидалось, хотя он не особо понимал, зачем вообще купил их. Это то, что нужно делать? Дарить цветы при встрече со своим парнем? Ох, Чонгук вообще не имел ни малейшего представления о подобных штуках для свиданий, а Юнги не имел понятия даже о самих свиданиях, несмотря на отношения с Хосоком, поэтому помочь не мог. Так что лучше всего было полагаться на интуицию.       Чонгук переминался с ноги на ногу. Осталось немного. Ох, эта одежда неудобная. Потратив утром силы на раздумья, Чон надел новую пару (рваных) джинсов, красивую рубашку горчичного цвета и какие-то модные туфли, которые немного натирали. Никакого пальто, от него становилось очень жарко. Он хотел произвести на Сокджина хорошее впечатление (хотя они встречались уже некоторое время, и когда-то Джин встретил Чонгука в удобной грязной худи). Они увидятся впервые за пять месяцев, поэтому Чон откинул все ненужные мысли. Единственной важной вещью сейчас был поезд, который до сих пор не прибыл.       Чон читал сообщения. Сокджин сказал (вместе с кучей милых смайликов), что он был в вагоне в конце поезда. Подождите. В каком именно конце? Переднем или заднем? Конец поезда означает, что в заднем, да? Чонгук развернулся на каблуках и пошёл к концу платформы. Так, а поезд подойдет справа или слева? Чон не хотел спрашивать и выставлять себя идиотом. Может просто стоять посередине и быть в безопасности? Почему Юнги остался ждать в машине?!       Чонгук снова вернулся к середине платформы и собирался остановиться там, как вдалеке показался поезд. Сердце Чона замерло, когда он медленно и мучительно наблюдал за приближающимся составом. Люди вокруг оживились, вежливо отступив, когда перед ними открылись двери вагонов. Чонгук остался стоять на месте, глядя над головами выходящих пассажиров. Где он? Где он? Где?       На другом конце поезда, далеко ото всех, высокий мужчина легко выпрыгнул из вагона с чемоданом в руке. Белая футболка, заправленная в светло-синие джинсы, растягивалась на широких плечах. Тёмные волосы, немного темнее, чем помнил Чонгук. Сердце Чона сильно ударилось несколько раз, немного больно, а потом ускорилось. Это был он. Это был он! Сокджин!       Сокджин оглянулся, он казался немного нервным, затем повернул голову и увидел Чонгука. Почти сразу же широкая и яркая улыбка осветила лицо Джина, показывая пухлые щёчки. Любимая улыбка Чонгука, ноги которого уже неслись вперед, навстречу к милому. Три, два, один, и вот Сокджин здесь, в его руках. Тот с грохотом бросил свой чемодан и обвил шею Чонгука, руки которого, тем временем, устроились на талии Джина. Он легко наклонил голову и нашёл своими губами губы старшего — целомудренный поцелуй, наполненный всеми эмоциями, которые выдавало сердце. Чон чувствовал, как Сокджин улыбался, когда он поднял его над землёй — их самое любимое занятие во время поцелуя. Чонгук любил держать сердце Джина в своих руках вот так.       Чонгуку хотелось целовать Сокджина вечно, но люди стали обращать на них внимание, так что младший просто покружил Джина, отчего тот засмеялся и уткнулся в его шею. Чонгук решил, что не может быть счастливее, чем сейчас. Он опустил его на землю и с широкой улыбкой вручил цветы. — Я принес тебе цветы! — весело сказал Чонгук. Сокджин снова засмеялся, и это был любимый звук младшего. Джин взял букет из рук Чона, слегка коснувшись своими длинными пальцами его кисти. — Они красивые! — Не настолько, как ты, — использовал Чонгук появившуюся возможность, но это стоило того, чтобы увидеть, как уши Сокджина загорелись, и как он слегка ударил Чона в грудь. Последний хихикнул, чувствуя, как у него сводит щёки от постоянной улыбки, крепко обнял Сокджина, покачиваясь из стороны в сторону и не желая отводить от него взгляд. — Ты дома! — мягко сказал он. Сокджин моргнул, немного удивленный, затем улыбнулся своей редкой мягкой улыбкой, которую Чонгук видел лишь несколько раз. Глаза старшего сияли, и всё в нём было идеальнее, чем когда-либо. Он притянул Чонгука в объятия и уложил свою голову ему на плечо. И впервые в своей жизни Сокджин чувствовал себя искренне, по-настоящему, умиротворенно. — Я дома.