black essays on pale skin.

— Прости, что? — Юнги нервно посмеялся, поднимаясь с дивана, и двигаясь к барной стойке, — давай ты сбегаешь в спальню за пледом, и мы постелим тебе, ну, где-нибудь здесь.       Чимин резко похолодел, глаза расширились от изумления, а кожа покрылась неприятными мурашками. Господи, его только что отшили.       По телу рассыпалась куча ледяных язв, словно до смерти от обморожения остались считанные секунды. Он быстро пробежал по коридору, проходя в комнату, останавливаясь у шкафа. Ужасное чувство скованности билось об стены; когда готов он, никто другой просто уже ничего не хочет. Легкие задыхались, просили больше кислорода, а ноги совсем перестали слушаться, будто хлипкие деревяшки, шатались из стороны в сторону.       Юноша схватил первое попавшееся одеяло, поворачивая к выходу, путаясь в пространстве. А ведь именно в этом дверном проёме уже как минут пять стоял Юнги. — Ох, ладно, Пак Чимин, ладно, — Мин обхватил парня, сжимая его в кольце рук, — я же просто пошутил.       Старший прижал его к стене, не отрывая взгляд от карих, наполненных влагой, глаз. Что-то в этих светлых пигментах так пленило, «умоляло» вспомнить всё самое плохое, и тут же забыть, потому что здесь начинает та самая черта, черта будущего.       Притягательный запах Чимина заставлял веки медленно прикрываться от удовольствия, а горячее тело отдавало теплом, даже сквозь водолазку. Юнги осторожно прикоснулся к алым губам, цепляясь одной рукой за шею, а другой за талию младшего, с каждой секундой вдавливая в стену сильнее. Пак издавал невольные всхлипы, хватая ртом кислород, прикусывая чужие губы, пусть неумело, но зато так желанно, сплетая пальцы в замок. Мин нежно потянул Чимина за руки в сторону кровати, аккуратно водя внутренней стороной ладони по запястью младшего.       Сердце жутко колотилось от огромного желания потеряться где-нибудь внутри самого себя, чтобы не раствориться на кремовых простынях. Дыхание Мина учащалось всё быстрее, когда он чувствовал каждый рельеф тела Пака на своём. Все мышцы стягивались в один узел, становясь каменнее. Чимин неуклюже потянулся к ремню нависшего над ним Юнги, но тот сразу же откинул чужие руки, сползая к неудобным джинсам младшего.       Тяжелое, горячее дыхание переплеталось с немыми стонами, пока собачка медленно расстегивалась, а одежда приспускалась по бёдрам Чимина, от чего тот невольно стал возиться в подушках, перебирая наволочки. — Мм, Чимин~а, — сладко промурлыкал Юнги,запрокидывая голову назад, — хватит нервничать, у меня с парнем тоже первый раз.       Кажется именно сейчас всё живое в этом мире перестало существовать, и Пак рассыпался в пыль точно так же. Внутри все органы выворачивались наизнанку, стягивая где-то внизу живота. Младший ныл как маленький щенок, от любых прикосновений, особенно когда Юнги коснулся нежными губами, уже давно кипящий, член под нижним бельём. — А~ах, Юнги, — Чимин еле сдерживал подкрадывающееся возбуждение, собираясь вот-вот сдаться, — ну же, пожалуйста.       Но Мину было всё равно на любые просьбы, он лишь спокойно опустил ненужную одежду, обвивая пальцами твёрдый от предвкушения член. Перед глазами всё плыло, дыхание спирало, словно на лицо положили тяжёлую пыльную пелену. Юнги водил ладонью вверх вниз, касаясь каждой набухшей венки, обхватывая языком краснеющую головку.       Чимин щурился от новых ощущений, в носу неприятно свербело, а в паху наоборот, нежно, вязко тянуло ниточки. Будто именно сейчас, в эту секунду каждая струна его души заиграла, безостановочно напевая новые мелодии. Внутри всё резко начало оживать, наполняться новыми красками, заставляя раны зажить, а на их месте распуститься цветам.       Шершавый язык оставлял тёплые дорожки слюны. Мин без предупреждений, резко, как можно глубже заглатывал, лаская мягкую кожу, заслушиваясь стонами Чимина, сам начинал невольно завывать в унисон.       Он оставил свои затеи, а в ответ услышал лишь разочарованный рык, попутно стягивая с себя кофту. Юнги двигался в правильном направлении, от пупка до грудной клетки, медленно переходя на ключицы, оставляя засосы, которые сразу же окрашивались фиолетовыми оттенками с краснеющим пигментом. Он исследовал тело Пака, будто знает на какое место лучше нажать, чтобы принести как можно больше удовольствия.       Время летело незаметно, но происходящее тянулось как вязкий мёд. Вся оставшаяся одежда слетала сама по себе, пока Чимин извивался под страстными прикосновениями как уж. Разгоряченное тело Пака выгибалось навстречу властным рукам Юнги, которые скользили по бёдрам, водя из стороны в стону, невзначай задев пульсирующую дырочку. Пропуская первый палец, Чимин даже не дернулся, а продолжил ещё больше стонать, сладко-сладко, нуждаясь в продолжение. Юнги прибавлял усилий, добавляя ещё один, успокаивающе целую Чимина за ухом. Что-то робко шептал, погружая обоих в грёзы.       Комната наполнялась новым колоритом, заполняя всё вокруг, от стены до стены, запахом лавандового парфюма. Мин терпеливо держался, добавляя последний - третий палец, изнывая от чувства голодания, где-то под татуировкой. Пак неосознанно ёрзал от пищащей боли, царапая смуглую кожу, впиваясь ногтями, оставляя красные порезы. Юн ловко отпустил руку, раздвигая ноги младшего, оставляя невесомые поцелуи на бёдрах Чимина, от чего тот прикусывал губы, до выступающей крови. — Чим, — томно дыша, Юнги пытался привлечь к себе хоть немного внимания, — я без смазки, но буду очень осторожен, правда. — Боже мой, Юн~и, — Пак неловко сжался, когда Мин подул на влажный член, заставляя глаза закатываться от возбуждения, — пожалуйста, продолжай делать то, что должен.        Он так и сделал. Без каких либо лишних действий прильнув к растянутому Чимину, аккуратно проникая, задевая девственные стены. До этого у Юнги была только девушка, которая не просила столько внимания к себе, как будто лишь этого и желала. А сейчас перед ним что-то иное, такой нетронутый, изящный, нуждающийся в ласке Чимин, по которому скатывались кристальные капли пота, от чего ещё больше хотелось. Хотелось испробовать его, как наркотик. Сейчас Пак не был инстинктом, он был любовью.       Мин спокойно, даже немного лениво двигался, давая юноше привыкнуть, но с каждым разом задевая новые нервные клетки, проводя по всем рельефам. Подбираясь глубже к простате, жадно хватая Чимина за мягкие бока, слушая его мелодичные стоны. Это как самый лучший сон, а Юнги совсем не хочет просыпаться. Напряжение нарастало, доводя Чимина до кипения, заставляя его царапать спину соулмейта, оставлять уже кровавые дорожки. — Юнги~я, — Пак не скрывал удовольствия, держась за плечи старшего, пытаясь двигаться навстречу, упираясь в самые края стенок, аккуратно насаживаясь, теряясь в пространстве, — я уже, а~ах, уже почти всё.       Мин добивает последними толчками, ударяясь в простату всей силой, чувствуя пульсирующий член, упирающийся в его живот. Чимин заканчивает первый, как будто в первый и последний раз, изливаясь на животы обоих, заливаясь самыми яркими и бесстыдными криками.       Последние толчки добивают Юнги, наполняя агонией чувств, заставляя сердце кишеть в яде собственных эмоций. Мин приспускается, пытаясь отдышаться, валясь всем весом на хлипкий матрас, рядом с разгоряченным парнем.       Они не разговаривали около десяти минут, просто поглядывая друг на друга, оставляя что-то незаконченным. — Знаешь, Чим, — Юнги начал первым, аккуратно дотрагиваясь тыльной стороной ладони до запястья Пака, — я готов отдать всё что у меня есть, и всё что будет, лишь бы ты был счастлив. Просто, вся моя любовь принадлежит тебе, с самой первой встречи.       Слёзы сами подбежали, скатываясь по краснеющей щеке, но в темноте ничего не видно, от чего становится немного спокойнее. Сердце упоенно бьётся, отдавая мягкой дрожью по телу. —Юн, я переступлю через себя ради тебя, мне всегда казалось, что я буду один, как будто меня совсем никто не ищет, — Чимин пододвинулся чуть ближе, цепляя руки в замок, — но сейчас со мной ты, и я хочу чтобы так было всегда.       Мин уткнулся носом в лоб Пака, вдыхая пряный лавандовый запах, напоминающий ему уют, который живёт в сердце Чимина, а теперь и в душе Юнги.       Это не конец истории, а её самое начало. Сейчас всё по-другому, правда? Главное, что в конце концов, не смотря на любые трудности, оказываясь почти у края моста, найдётся тот, кто тебя обязательно вытащит, и никогда не отпустит.