black essays on pale skin.

      Прошло около месяца с последней встречи. Чимин пару раз заходил к Юнги, но со временем это случалось реже.       Мин скучал по встречам, по нежному голосу, по маленьким ладоням, которые так одновременно мило и несуразно дополняли образ Пака. Всё было бы намного проще, если бы Юнги не упрямился, строя из себя обиженного ребёнка. Но он всё так же продолжает сидеть у окна с чашкой мятного чая, дожидаясь звонка в дверь. Вот только его нет около двух недель. И с каждым моментом злость и недопонимание бьют волнами через край.

***

— Чимин~ще, перестань себя грызть, — Чонгук нежно потряхивал брата за плечи, — всё идёт своим чередом, а мы, в свою очередь, идём гулять. — Гук, я не хочу. — фыркнул Чим, отодвигаясь подальше от брата, облокачиваясь на ручку кресла.       Постоянные колючие проволоки царапались как сотни котят. Вся шея была в маленьких порезах, но это было уже не так больно, как будто с каждым разом привносило всё больше тепла внутри. А всё лишь потому, что после милой вечерней посиделки с Юнги и с его, до коликов в животе - глупыми шутками, на коже, ниже линии подбородка блистала татуировка «исцелитель».       Чимин долго приходил в себя после того дня, пытаясь осознать, что это всё же не сон, а самая настоящая реальность. Сердце так нежно трепетало, с каждым разом даря Паку незабываемые ощущения. Даже когда смотрит соулмейту в глаза, внутри что-то любяще ласкает душу. Он рад наконец-таки научиться чувствовать, но делиться этой новостью совершенно не готов, потому что никто не достоин знать об этом. Уж слишком больно было терпеть столько лет, чтобы сейчас просто так отдаться на растерзания дьяволу. — Хён, пожалуйста, мы последний раз гуляли неделю назад. — возмущённо выпаливает Чонгук, оттягивая старшего с кресла в сторону выхода. — Ладно, ладно, Гук~и, но недолго. — усталый голос парня явно выдаёт его, указывая на внутреннее недовольство, но это точно не из-за прогулки.

***

      Вот уже как неделю сладкие пощипывания нежат Юнги в приятной дрожи. В голове не укладывается то, что он действительно встретил свою родственную душу. Это больше не его мечты, которые приносят уйму страданий, не пустые надежды. Сейчас это реальность, красующаяся на левом запястье надписью «исцеление».       Мин до сих пор почти ничего не знает о Чимине, что подогревает большой интерес. Младший всегда уходил от вопрос, в скачке прыгая с темы на тему. Мешкался, ерзал на месте, что-то бормотал себе под нос, просто потому что был чертовски скован, а куда это деть он попросту не знал. Именно поэтому Юнги не навязывается, давая юноше привыкнуть, ведь они оба довольно-таки сложные натуры, при чём ни одна из них никогда не сделает первый шаг. — Хосок, мы идём или нет? — Юнги нервно стучит по полу ногой, рыча на друга. —Если бы твой пёс не испачкал мне новые брюки, — оттирая пятно кофе, возмущался Чон, — мы давно были бы в пути. — Его зовут Холли, имей уважение, грубиян. — Мин обиженно отвернулся, поднимая щенка на руки.       Вообще, Чимин не знал о новом жителе квартиры. Юнги считает, что это будет небольшим сюрпризом, который не оставит равнодушным никого. Ну, кроме Чон Хосока, конечно.       За последнее время всё как будто вывернулось наизнанку. Мин стал более спокойным, с каждым днём занимаясь своим любимым занятием - «ожиданием чуда». Нега незабываемых сновидений даёт ему больше радости, оставляя все отвратительные кошмары как пройденный этап. Уют и свобода словно стали его частью, дополняя жизнь парня, без чего он уже не представляет свою жизнь иной.       Неужели всё так быстро могло измениться?       Лишь Хосок мог оценить всю ситуацию со стороны, потому что он как проповедник добра и позитива в жизни Юнги: имеет на это полное право. Ему не приходится покупать новые таблетки для хорошего сна друга, а старые он и вовсе тайком выбросил. Всё стало в их жизни немного проще, но разобраться во всём по-прежнему не так уж и легко. — Ладно, Холли, ты свободен, мы не держим тебя. — Юнги пустил наигранную слезу, провожая собачку. — Ты когда-нибудь перестанешь с ним разговаривать так, будто это в последний раз, — усмехнулся Хосок, отвязывая щенка с поводка, — мы же просто вышли на площадку.       Они посмотрели друг на друга, как на съемках очередной скучной дорамы о любви. От чего им самим стало жутко смешно. Не часто увидишь этих парней счастливыми настолько, что самим хочется улыбаться, слушая их смех.       Юнги неловко почесал макушку тёмных волос, которые он совсем недавно окрасил, чтобы быть более похожим на себя настоящего. Его родители всегда были против обычных и скучных правил жизни, заставляли Юнги, его братьев и сестёр всегда чем-то заниматься: спортом, рисованием, пением, лишь бы не сидели дома, как другие простые дети. Вот только в скором времени все разъехались в колледжи, а подростковая привычка окрашивать волосы в блонд у Мина по-прежнему осталась, конечно, до поры до времени. К тому же его родственники совсем перестали звонить ему, только, кажется, пару раз за полгода, да и то не правда.       Юнги совсем забыл как выглядит мама, как вкусно пахла её вот-вот приготовленная выпечка. Как она любила его, и как её не стало.       Душа каждый раз окутывается мраком, когда он вспоминает о ней, грустно перебирая воспоминания из прошлого, наполненные криками и слезами. — Юн, я думаю тебе стоит пригласить Чимина к себе, вы давно не виделись. — Хосок медленно осмотрел парня, давая ему обдумать услышанное. — Вероятно, раз он не приходит больше, значит не хочет. — Юнги надулся от щипающего зуда на руке, поэтому решил отвлечься на щенка, побежав за ним в догонку.       Кажется, Хосок просто ничего не мыслит в любви, или это всего лишь загоны Мина?       Сейчас всё раскрыто, карты Чимина давно побиты тузами Чонгука, который не умеет держать себя в руках. Но по-прежнему что-то не так, какое-то ужасное чувство тошноты заставляет пятиться друг от друга. Юнги сложно довериться, а Чимину тяжело поверить. Проблемы решаемые, вот только путей выхода несколько, и лишь один из всех будет правильным. — Думаешь мне стоит ему позвонить? — запыхавшись подбежал парень, утыкаясь носом в ухо щенка, смирно сидящего на руках. — Юн, он твой соулмейт, — Хосок достал из сумки телефон, протягивая его в сторону друга, — рано или поздно вам придётся увидеться. Тем более у тебя уже второе тату, а значит Пак не исключение.       Чон лишь мило подмигнул, даря воздушный поцелуй «надежды», забрав Холли, уселся на край скамейки, чтобы лучше слышать происходящее.       Долгие гудки давили на барабанные перепонки, Юнги было собрался сбросить, как вдруг он услышал притягательный голос. — Да, — Чимин обеспокоено дышал в микрофон наушников, от чего было невыносимо неловко с ним начинать разговаривать, — что-то случилось? — Ох, нет, Чиминни, — на другом конце юноша робко замешкался, пытаясь скрыть смешок, — знаешь, мы довольно давно не виделись.       Да, они не виделись около месяца, и что? Пака это совсем не смущало, он считал это полностью нормальным, они же совсем не соулмейты, да-да, и Юнги об этом совсем “не знает”.       Что-то заставляло его возвести китайскую стену вокруг себя, дабы не подпускать к себе кого-то, тем более так близко. Душа как поле с тюльпанами, а куча чувств как неожиданные стихии, вот только почему это всегда ураганы и метели? — Я не могу сейчас, хён, прости. — уныло протянул парень, вздыхая после каждого слова, пытаясь набрать больше воздуха, чтобы голос не подрагивал. — Чимин, хватит уже, — Юнги нахмурился, опуская руки в карманы, нервно поглядывая на Хосока, — я скучаю.       Теперь уж не ураган, сейчас это больше похоже на тайфун. Грудная клетка и шея разрываются как воющие волки в полнолуние. Неприятные, до жути болезненные раны прорезаются всё глубже. Он не готов принять любовь, похоже никогда не будет. — Эм...да, Юнги, мне пора. — холодно ответил Пак, сразу же положив трубку.       Всё так сложно. Они оба окунаются в прошлое, не могут отпустить всё, что их держит, чтобы прийти в настоящее. Мин опять начинает бояться спать по ночам без нежного света ночника. Боится себя. Буквально месяц назад он чуть не перестал существовать. Это давило на нервные клетки, развязывая все возможные узлы, которые хоть как-то держали его в строю. Вся его нервная система сейчас похожа на одну серую, опустевшую и безжизненную массу.       Юнги проплёлся пару шагов назад, шаркая кроссовками. Он поправил бардовый бомбер и поднял на руки щенка, не отрываясь от недоумевающего друга. — Что он сказал тебе, Юн~и? Когда вы увидитесь? — заинтересованно расспрашивал Хосок, пытаясь не нагнетать обстановку, хотя было уже немного поздно. — Никогда, Солнце, он не признаёт меня, — слёзы сами по себе начали рвано катиться по щекам, от чего парень неосознанно щурил глаза, — да, мы соулмейты, но нам будет лучше порознь.       Они оба решались принять друг друга с любыми недостатками и загонами, но всегда же находятся причины, заставляющие возвращаться в начало. Этот раз был не исключением. Юнги ломается изнутри на миллиарды мелких осколков, которые кто-то вряд ли уже соберёт, а Чимин уже давно сломлен и помогать ему с этим никто не будет. Гордость.

***

      Прошёл ещё один месяц. Вместо Чимина на квартиру пару раз приезжал Чонгук, приносил какие-то вещи для Мина, оставляя безмолвные взгляды в сторону старшего, и скрывался за дверью.       Юнги сидел на успокоительных, уже как неделю спит всего по три часа в день. Бабочки в животе давно погибли, а разум вместе с ними. Всё шло как-то не так, будто он свернул не на ту дорогу, да что уж там, словно он идёт по газону рядом.       Чимин сутками сидит дома, иногда прогуливается в магазин за фисташковым мороженым, считая, что это может хоть как-то скрасить его скучные будни. Тэхён пытался с ним поговорить, оставить хоть какой-то след своими словами в его пустой голове, но всё никак. И Пак лишь пропускает мимо ушей, продолжая смотреть на себя в зеркало, каждый раз поправляя воротник неудобного огромного свитера, который скрывает два его главных “изъяна”.       Время расставляло так как надо, все мы знаем, что оно совсем не лечит, просто даёт разобраться. Они давно поняли, пора позабыть друг друга, да, немного пострадать, да, немного пореветь, да, в конце концов сидеть и скучать, заливаясь кровью, до набухания вен. — Хён, как ты? — Чонгук тихонько прокрался в комнату Чимина, аккуратно закрывая за собой дверь, чтобы не разбудить Тэ. — Я в порядке, — младший улёгся рядом, двигая старшего локтями к стене, — тебе опять скучно? — Ох, Чим, хватит мне грубить, — Чон замялся, теребя в руках уголок одеяла, — может съездишь вечером к Юнги?       Сначала Чимин немного помялся от услышанного имени, как будто хотел переспросить. Но слух давно прорезался. — Мне кажется он не хочет видеться со мной. — Пак опустил глаза, накрываясь невидимой пеленой давления. — Конечно, ты не приезжал к нему целый месяц, я бы тоже обиделся. — Чон схватил брата за руки, удерживая мизинец мизинцем.       Всего восемнадцать лет, а он уже чему-то учит старших. — Хорошо~о, обещаю, — Чимин улыбнулся, плавясь от неловкости, — только чур ты меня отвезёшь. — Эй, это не честно, хён, — младший слегка дернул за руку, от чего старший ойкнул, — но так уж и быть, во имя любви.       Они оба посмеялись, на какое-то время забыв о всех своих проблемах. Всё-таки Чонгук был самым лучших психологом, один его толчок, со всей силы, в плечо, и ты уже сразу бежишь делать все дела, лишь бы он не повторял. Чимин расплывался в огромное озеро предвкушения, но нервная засуха продолжала давить на кости.

***

      На часах стукнуло десять часов вечера. Юнги сидел в своём любимом месте: на краю жёлтого дивана, около огромного окна, разглядывая огни спящего город. Он что-то медленно печатал на ноутбуке, зевая и вздыхая каждые две минуты.       Успокоительные делают свою работу, поэтому он снимает надоедливый пиджак, оставаясь в одной водолазке, направляется в свою спальню, чтобы с радостью провести ещё одну душераздирающую ночь, ведущую к новому дню.       Как вдруг дверной звонок начинает издавать мерзкие звуки. Мин уже давно забыл как он пищит, парень быстро подскочил к выходу, открывая дверь. Но тут стоял не какой-то очередной курьер или сосед с верхнего этажа, это сам Пак Чимин. Соизволил зайти. Он заметно нервничал, постоянно дёргая колючий воротник серого свитера. — Привет, — пролепетал младший, скованно улыбаясь, — ты не ждал меня? — Я никого не ждал, проходи.       Мин прошёл к шкафчику на кухне, доставая бутылку красного вина. Чим уже сидел за барной стойкой, поглядывая то на стол, то на юношу. — Не думаю, что ты будешь против, — разливая в два бокала, парень грустно ухмыльнулся, — зачем пришёл? — Я скучал, Юнги. — Чимин поёрзал на стуле, прикрывая глаза от коликов в животе.       Их взгляды наконец-то встретились, но это было не самое приятное зрелище. Старший сдерживал себя, чтобы не нарычать, как будто восемь таблеток успокоительного уже давно растворились. — Что? Ты сейчас серьёзно, Пак Чимин? — Юнги хлебает воздух, хватаясь руками за столешницу, — или всё таки шутишь? — Я...Прости, зря я пришёл.       Младший уже собирался вставать из-за стола, но Мин резко схватил хрупкую руку Чимина, обвивая запястье пальцами. — Сядь на место, — грубо вкинул Юнги, усаживаясь напротив, — правда думаешь я до сих пор не знаю? Или мне стянуть с тебя свитер?       Пак ошарашено мотал головой в разные стороны, боясь вымолвить хоть слово. Ему всё время казалось будто он ведёт игру, видимо - просчитался. — Нет, Юнги, не стоит, здесь довольно холодно. — Чимин попятился, всё сильнее вдавливаясь спиной в спинку стула. — Мы соулмейты, чёртовы родственные души, — всё было на грани обычного, куча эмоций наполняли чаши весов, а в воздухе витал клубок недопонимания, — снимай свитер. — Что? Перестань, о чём ты? Я не буду этого делать. — Чимин не верил своим ушам, лёгкие учащали ритм, он уже хотел броситься в бегах, но кто ему даст. —Ты не слышишь меня? Сними этот свитер, сейчас же.       Юнги нервно сглатывал подступающую слюну, одёргивая рукава водолазки, стягивая до самых запястий, на которых словно сотни жил выступали. Младший отодвинулся от стола, стягивая джинсовую куртку, бросая её на стойку. Вдруг всё внутри резко перестало кусаться, наоборот, начало гореть ясным пламенем. Пламенем удовольствия. Он медленно снял свитер, оставаясь совсем без верхней одежды. Открывая старшему взор на разгоряченное тело, с двумя краснеющими татуировками. — И? Какого черта ты скрываешь? — Мин закатил рукав, показывая свою, вот-вот зажившую, надпись, — неужели я настолько отвратителен, что со мной даже связываться не хочется? — Это мои принципы, Мин Юнги, мне уже двадцать три года, я никогда не был в отношениях, даже мой восемнадцатилетний брат давно ходит за ручку весь забитый, а я постоянно один, у меня никого не было. — Чимин слез со стула, останавливаясь рядом. — Окей, у меня была девушка, я постоянно видел кошмары, но ради тебя, маленького дьявола, я забыл обо всём. Вот только ужасные сны с ней сменились на тебя.       Каждый раз напряжение росло больше, внутри всё колко жалось, пробегая по всей коже дрожью. ... — Какое первое тату? — разгорячено спросил Чим, сковываясь, от того, что он до сих пор сидит без свитера, но сейчас это мало кого волновало. — «Влюбляйся», что это значит? — Юнги спокойно сел рядом с юношей на диван. — Так всегда говорит моя мама, чтобы утешить меня. — дыхание Пака учащалось, это заставляло рельефы тела переливаться волнами от падающего тусклого света. — «Однажды и навсегда» тоже слова моей мамы, она любила так говорить. — Мин расплылся в разочарованной улыбке, не понимая, что именно им движет сейчас. — Любила? — Пак заинтересованно оглядел старшего, останавливаясь на глазах. — Её нет уже полгода. — перебирая пальцами, он вдруг почувствовал крошечную руку Чимина в своей. — Мне жаль, Юнги, мой отец ушёл год назад.       Они осмотрели друг друга, цепляясь руками всё сильнее. Глаза накрывались пеленой грёз, а сердце спокойно билось в одном такте с другим. Нашёлся тот самый путь, который оставался самым правильным.       Комната резко наполнилась тишиной, а в ней лишь слышалось тяжёлое дыхание Мина, и нежный шёпот Пака: — Юнги~я, ну же, поцелуй меня.