Мутные воды

Эта ночь далеко не обычная. Как только Джонатан Рид заходит в паб, люди начинают между собой шептаться. Затишье перед бурей? По своей сути Джонатан существо не социальное, он понятия не имеет, как себя вести, когда люди начинают пихать ему напитки, которые он не может выпить; когда его похлопывают по спине, снова и снова пожимая руку. Само собой разумеется, ему очень быстро становится некомфортно. И затем Джонатан видит его, отталкивающего людей в сторону, того, у которого сейчас одна цель: приблизиться к нему, а всё остальное уже не так важно. Джеффри. Охотник даже оставил свой полупустой стакан виски, чтобы подойти к нему и… схватить его лицо обеими руками. Щеки у Джеффри ярко-розовые — от алкоголя и радости; он встает на табурет, чтобы прокричать:  — Чертов ублюдок признался во всем! — Джеффри подходит еще ближе, и его глаза настолько яркие, что в состоянии выкрасть весь воздух из легких Джеффри. И Джонатан едва может выдавить из себя хоть что-то вразумительное, когда перед ним Джеффри, такой разгоряченный и счастливый. Джонатану хочется его поцеловать, и он делает шаг навстречу, абсолютно плевав на то, где они сейчас находятся. Почему? Ну, это то, о чем думал Джонатан с тех пор, как они расстались прошлой ночью. Если бы этот поцелуй увидела его мать, был бы, мягко говоря, скандал, отрезвляющий по полной. А как бы отреагировала Мэри? Скорее всего, просто хихикнула бы и покраснела. Пронзительный свист угрожает утащить Джонатана обратно в реальный мир, но озорная улыбка Джеффри — это вызов, который доктор не может игнорировать. Джонатан буквально расчищает им путь до барной стойки, чтобы прижать к ней Джеффри и целовать его так, как он хочет. Свист становится громче, люди начинают хлопать и смеяться, но это, скорее всего, больше от неожиданности. Джеффри расслабляется до такой степени, что мир начинает ему казаться сгустком счастья, и разве есть смысл контролировать себя? Джонатан пользуется возможностью, замедляя их действия настолько, чтобы можно было внятно прошептать: — Итак… — Джеффри моргает, и взгляд у него сейчас одновременно и тёмный, и блестящий. — Вчера… — Я высадил его в полицейском участке. — Джеффри прочищает горло, — по дороге туда он мог сломать нос, не спрашивайте меня, каким образом и почему… — шепчет он, тяжело дыша. — Его было не заткнуть, Джонатан, ты не представляешь… Джонатан спрашивает, немного фыркнув, но в его тоне прослеживается явное любопытство: — И что происходит сейчас? — он говорит о Макнамаре, но похоже, что о чем-то ином. Руки Джеффри бегают вверх-вниз по спине, после чего замирают на талии. Этой части тела ему мало. — Он будет казнен, в этом можешь не сомневаться, — обещает Джеффри. Джонатан убирает с лица охотника прядь волос, наблюдая, как веки мужчины трепещут при ласке. — Однако это уже не наши проблемы, — добавляет Джеффри. — Я так рад, что ты здесь. Сердце Джонатана замирает. Он начинает задыхаться, когда отвечает:  — Я тоже рад. Улыбка на губах Джеффри сначала мягкая — от нерешительной надежды, но так быстро расплывается, в миг превращаясь во что-то хищное. Он опускает руки ниже, прижимая тело доктора к своему собственному. Кровь Джонатана закипает от осознавания того, как их тела дополняют друг друга. Он чувствует твердость между ногами Джеффри, — он знает, что должен, знает, что значит этот взгляд. Он словно говорит ему глазами: «Посмотри, что ты сделал со мной. Почувствуй это». — Том! Эй, ты слышишь меня? Нам срочно нужна комната! — внезапно кричит Джеффри, вгоняя в ступор и Джонатана, и бармена. — Чего? — растерянно кричит Том, хмурясь. Затем замечает двух мужчин, стоящих близко друг к другу, и вздыхает. — Дай нам кровавую комнату, я сказал! Или я трахну его прямо здесь на барном столе. Выбирай. Джонатан чувствовал бы смущение, если бы в его разуме осталось для него место. Прекрасно осознавая, как его близость влияет на доктора, Джеффри сдвигает бедра и вовлекает Джонатана в мокрый поцелуй. Может, так на него действуют виски? Или может, это осознание того, что справедливость восторжествовала? А затем ключи скользят по стойке, и Джонатан обнаруживает, что у него проблемы с равновесием. И если Джеффри не прекратит оставлять на его шее влажные поцелуи и прижиматься к нему бедрами, то тело Джонатана перестанет ему подчиняться. — Черт возьми, ирландец… — жалуется Уоттс, когда Джеффри берет ключи. Бармен больше уставший, чем злой. — Постарайся ничего не разрушать. — Ничего не обещаю, — ухмыляется Джеффри, решив захватить с собой еще бутыль с маслом. — Давай, Джон. Эта ночь будет длинной.

-x-

Если кто-нибудь спросит его, в какую из комнат они вошли, Джонатан не сможет ответить. Он доверяет Джеффри, надеясь, что тот всё правильно понял и что ему не о чем беспокоиться. И вот его спина касается двери, а рот Джеффри снова там, где и должен быть. Джонатан сжимает Джеффри в своих руках, прижимая его как можно ближе, пока ноги не начинают сгибаться и запутываться в поисках лучшего угла. — Ты сводишь меня с ума, понимаешь? — бормочет Джеффри, обрывая поцелуй, чтобы стащить красный шелк называемый галстуком с Джонатана. Сделать это нужно обязаельно рывком. Да таким, чтобы язык не повернулся назвать его грациозным. — Я никогда не думал, что ты мог бы… Я думал, что я представлял себе вещи. Желаемое за действительное, я не знаю… — Ох, Джеффри, — успевает сказать Джонатан, прежде чем их губы снова встретятся. Он никогда не целовал и не целовался таким образом. Каждая ласка пропитана нетерпением и свирепостью, как и каждое прикосновение их языков. Джеффри целует его, как будто у него больше никогда не будет шанса этого сделать, и ему отвечают тем же тоном. Губы Джеффри опускаются на шею Джонатана, провоцируя стон. Больше от удивления. «Джеффри определенно обладает талантом вампира», — думает Джонатан, когда горячий рот охотника посасывает мокрые участки на его коже. Джеффри смеется над ухом своего спутника, шепча: — Ты пригласил меня на чертово свидание, я не могу в это до сих пор поверить. Я должен был понять, но я думал… Джеффри стоит только дотронуться до кнопок на жилете Джонатана, и Экон тут же начинает ему помогать. Столько пуговиц, думает охотник, когда одежда уже начинает падать на пол. Воздух в комнате холодный, а руки Джеффри такие горячие. Пальцы исследуют каждый участок тонкой кожи на талии. Должно быть, неудобно быть таким открытым. Это уязвимо. И только на время может показаться правильным. Но от этого только сильнее пульсирует. — А потом, — продолжает Джеффри, грубыми пальцами проводя от пупка Джонатана до середины его груди. — Ты меня поцеловал, — говорит он, поражаясь своим словам. Джонатан вздыхает, у него кружится голова. Возбуждение Джеффри имеет запах: ощущается в густом воздухе. Охотник пахнет виски. Это сводит с ума. Дыхание у Джеффри неровное. На горле — в районе кадыка — и на покрасневших губах Джонатан чувствует колючесть щетины. — А потом я поцеловал тебя, — хрипит Джонатан, наклоняясь к губам Джеффри, но охотник отступает с дразнящей улыбкой; взгляд его серьезен. — Я просто… я не мог себя остановить, — признается Джонатан. — Но все же остановился. Почему? — Джеффри искренне любопытен. Джонатан кивает, искренне улыбаясь. — Из-за мыслей у меня в голове. Я хотел с тобой сделать ужасные вещи, — отвечает Джонатан голосом чуть громче шепота. И глаза Джеффри темнеют. — Из-за того, что ты заставляешь меня хотеть, — добавляет он, отмечая, как учащается дыхание Джеффри. Несколько застенчиво, он признает: — И сейчас я тоже остановился. — Всё поправимо, — улыбается Джеффри, их губы настолько близко, что теперь они дышат одним воздухом. — Ты не сломаешь меня, кровосос. — То, как он выплевывает последнее слово, резко контрастирует с ухмылкой на его губах; он медленно, но уверенно надавливает Джонатану на бедра. — Поцелуй меня. Снова. Как тогда, — просит Джеффри, и Джонатан не из тех, кто отказывается выполнять просьбы. На этот раз, когда он наклоняется, Джеффри не отступает. Когда они целуются, Джонатан кладет руку на шею Джеффри, ощущая, как под кончиками пальцев пульсирует его кровь. — Раздевайся. Сейчас, — через некоторое время стонет Джонатан, начиная тянуть Джеффри за руку. И если он сейчас звучит, как упрямый ребенок, то Джеффри, кажется, не возражает; он немедленно подчиняется, и его пальто присоединяется к одежде Джонатана на полу. Неловкая пауза, Джонатан добавляет: — Боюсь, на вас слишком много одежды для того, что я хочу с вами сделать.  — А что ты собираешься со мной делать? — парирует охотник, и его смех пугает. Он отступает назад, сбрасывая ботинки и оставшуюся одежду. Джонатан делает то же самое и даже пытается помочь охотнику, но только мешает ему. Джонатан гладит тёмные волосы на груди, продвигаясь ниже. Эрекцию охотника он задевет случайно. Джеффри ведёт по позвоночнику Джонатана и маневрирует с ним к кровати. Джеффри дрожит не от тела Джонатана, а скорей от его взгляда, от темноты, которая сосущесвтует с доктором на равных, и сейчас она — прямо за его спиной. Охотник никогда не был тем, кому нравилось поклоняться, вся эта концепция была для него абсурдной, и вот он сейчас — нависает над Джонатаном, чтобы дотянуться до его губ. Как будто поклоняется ему. Джонатан тихо стонет, его ноги переплетаются с ногами Джеффри, и это скорее отчаянно, чем грациозно. Они целуются, пытаясь подавить свои стоны, но сделать это не в силах. Джеффри вспоминает всю брань, которую знает, когда их члены соприкасаются, начиная друг о друга тереться. Когда Джеффри берет их обоих в свои объятия, Джонатан задыхается: — О, мой бог… — и держится за плечи Джеффри, чтобы не утонуть в жаре тела охотника. — Черт … — Джеффри выдыхает, резко кусая Джонатана за плечо. — Ты действительно мокрый, Джонатан. Я не могу… У Джонатана остается не больше пяти секунд, чтобы задаться вопросом, что рука Джеффри делает на его члене, потому что после этого охотник заменяет её своими губами. И Джонатан давно знал, что хочет Джеффри, с того самого момента, как они впервые поцеловались, он знал, что тогда они только подошли к краю, а сейчас — летят с обрыва. Что бы он об этом не думал, жар рта Джеффри на его холодной плоти — это то, к чему он не готов. — Ах, блядь… — Джонатан закрывает лицо руками. Джеффри глотает его. Тянет языком по всей длине, и Джонатан очень красноречиво продолжает: — Блядь, блядь, блядь… Прикасаясь к лицу Джеффри, которое утопает в ногах, он не может не вспомнить ночь, когда они сражались в больнице. До стихийного бедствия. До убийств. Как после всего этого они здесь оказались? — Ты будешь моей смертью, охотник… — выдыхает он. — Надеюсь, это будет хорошая смерть… — подсказывает Джеффри, и Джонатан посмеивается. — Лучшая… — уверяет он его. То, как Джеффри прикасается к нему — как будто он знает что-то о теле, что Джонатан раньше игнорировал. Охотник прикасается с той же уверенностью, с которой он командует людьми. Расстояние сокращается, и теперь чужие бедра плотно прижаты к его заднице. Экон тянется к Джеффри, убеждая охотника немного подвигаться. — Боже, я хочу трахнуть тебя… — Джеффри стонет в шею Джонатана. Экон выгибается, подобно струне. — Можно, Джон? Могу я тебя взять? — Да, — Джонатан задыхается. Он благодарен, что Джеффри больше не спрашивает, потому что в этот момент он не в силах умолять. Ему кажется, что он балансирует на лезвии и что вот-вот потеряет равновесие. Джонатан чувствует густой запах масла. Джеффри готовит его, проникая толстыми пальцами. Джонатан выгибается и морщится.Ему неприятно. Кажется, что это будет продолжаться вечно. Экон цепляется ногтями за предплечье Джеффри, крепко сжимая и удерживая его. Охотник продолжает блуждать пальцами свободной руки по бедрам Джонатана, пытаясь успокоить. К тому времени, как Джеффри начинает двигаться, Джонатана покидают все мысли, он их отключает, — так легче игнорировать боль. Движения бёдер короткие, дрожащие. Джеффри целует уголок уголка рта Джонатана и спрашивает: — Это больно? — Нет, это просто… Да блять, — рука Джеффри прижата к члену Джонатана. Охотник ждет ответа. — Это странно. Всё… нормально… Джеффри напряженно выдыхает и спрашивает:  — Хочешь, чтобы я остановился? — Нет… — губы Джонатана дрожат. — Не останавливайся. Джеффри осторожно напрягает запястье, срывая тихий стон с Джонатана. — Боже… хочу быстрее, — Джонатан задыхается, жмуря глаза, и в ответ слышит хриплый стон. Тела накалены до предела. — Я не сломаюсь, охотник, — Джонатан сжимает простыни, ожидая, что Джеффри скажет что-то язвительное, но вместо этого слышит следующее: — Я не хотел причинить тебе боль… — губам необходим поцелуй. Джонатан крутится в руках: все его тело пульсирует. Особенно клыки. — Ты не сможешь причинить мне боль… — Джонатан успокаивает его, пытаясь улыбнуться. Джеффри толкает чуть быстрее. Сильнее. — Черт… — Не останавливайся, — Джонатан обнаруживает, что повторяется. Охотник ускоряется. — Черт… Ты… — Джеффри утрачивает такую способность, как думать. — Ты настолько прекрасен, что я готов убить тебя. — Ты… — Джонатан поднимает руки, чтобы держаться за шею Джеффри, изо всех сил пытаясь дышать, — мне сейчас угрожаешь? Ничто из того, что Джеффри видел в своей жизни, а видел он многое, никогда не сможет передать кульминацию возбуждения Джонатана. Несколько метких толчков, и его член начинает пульсировать под непрекращающимся давлением руки Джеффри. Его голос опускается на самые низкие частоты, и он, зажмурившись, плотно сжимает Джеффри. Все подобие ритма утеряно. Джеффри закрывает глаза и рычит. Джонатан испускает этот удивленный вздох в тот момент, когда появляется тепло, заполняющее его внутри. Они лежат в грязном клубке конечностей, изо всех сил пытаясь отдышаться. — Мы даже ничего не уничтожили, — шутит Джонатан. — Тем не менее, — смеется Джеффри — Дай мне пару минут, и я позабочусь о том, чтобы мы разнесли здесь всё к чертям. — Ты ужасен, — отвечает Джонатан. На данный момент он совсем не чувствует своих ног. — Ты любишь меня, — Джеффри приоткрывает рот, и Джонатан замечает, как между его губами блестит слюна. — Черт, — выдыхает Джонатан. — Да нихрена подобного. — Да как ты смеешь, — смеется Джеффри. — А я тебя да. — А если честно, думаю, слова здесь излишни.

Конец

***

Немного эпичных фразочек, переводя которые, мы сломали свой мозг: «Геркулесовой силе МакКаллума не нужно закатывать глаза.» ~ «Священник все еще идет на полную громкость, тем не менее, напряженный голос эхом разносится по пустым улицам.» ~ «…охранников, которые думали, что он мальчик, и теперь, вот они, шея глубоко в его ложь. ~ «Мы бы чесались. Мне не нужно, чтобы ты следовал за нами.» ~ «… преком по всей руке Джеффри и петух это хорошо или плохо.» ~ «Джонатан тихо стонет, когда их сундуки сжимаются…» ~ «Подойдя к кровати, он позволил своим ногам упасть лицом на покрывало.» ~ «— Так вот почему я говорю, что не могу. Не потому что не хочу, а потому что просто не могу. Хотел бы, но у меня нет выбора!» ~ «…он мог лечь на вершину экона» ~ «Джонатан обнаруживает, что повторяется, изгибаясь почти с кровати, когда охотник поворачивает свои удары еще выше». ~