Мутные воды

— Как же всё хреново, — Джеффри моргает в замешательстве, пытаясь понять, что он чувствует. Он стоит рядом с Джонатаном через улицу от того места, где живет печально известный Макнамара. Под окном пустая клумба, освещённая слабым светом из окон. В своих мыслях мужчина напевает: «Это дом. Дом нашего убийцы. Но это не похоже на дом убийцы, не так ли?». — В большинстве случаев многие вещи не являются тем, чем кажутся, — Джонатан отрывает глаза от здания и смотрит на Джеффри. Самое интересное обычно прячется на поверхности. Такой маленький домик. С убийцей внутри. Охотник пытается скрыть улыбку, состроив серьезную мину. В груди Джонатана просыпается желание, оно шевелится где-то внутри, не давая покоя, такое сильное, что затмевает даже голод. — А как вообще по твоему должен выглядеть дом убийцы? — интересуется Джонатан, на что Джеффри пожимает плечами, игнорируя пристальный взгляд своего спутника. — Не знаю, — отвечает он, и красивое лицо хмурится, когда он напрягает слух. — Ты слышишь? Он действительно поёт? — Да, — хмуро отвечает Джонатан, снова сосредотачиваясь на доме. — Но я не могу разобрать слов. Пошли подойдем поближе. — Это парусная мелодия, — говорит Джонатан, вспоминая верёвки, которыми были связаны девушки. Те узлы невозможно было развязать… — Lowlands, верно? — спрашивает Джеффри, его накрывают одновременно и ностальгия, и отвращение. Чтобы расслышать этот голос, тёмный, как дым, Джонатану приходится напрягать слух: — «Lowlands, Lowlands, away, my John, I dreamt I saw my own true love…». — От его голоса у Джонатана по спине пробегает дрожь; слабый жар сцеживается куда-то к основанию позвоночника. Джонатану интересно, слышит ли всё это Джеффри, потому что охотник определенно сосредоточен на нём. Не то чтобы Джонатан возражал. Ему нравится, когда Джеффри на него смотрит. Охотник подходит чуть ближе, настойчиво шепча: — Мы должны войти. Джонатан отвечает не сразу. У него такое чувство, что этот человек скоро выйдет, и будет удобнее драться с ним здесь — на открытом пространстве, если уж на то пошло. Джеффри, однако, с этим не соглашается, делая шаг к входной двери. — Подожди, Джеффри, — просит Джонатан, хватая охотника за локоть. — Подожди секунду. — Что? Почему? — недоумевает Джеффри. В это время мелодию прерывает крик: — Ублюдочная хрень, чтоб тебя! — И что это было? — тревожно спрашивает охотник. — Кажется, он что-то уронил, — предполагает Джонатан, делая глубокий вдох, — он чувствует запах алкоголя, правда где-то там, далеко. — Бутылку… рома, кажется. — Мощное у тебя обоняние, конечно, — восхищается Джеффри, одним плавным движением вынимая из ножен меч. Но Джонатан не собирается его никуда пускать. Вместо этого он сжимает Джеффри в крепкую хватку, и адреналин тут же разливается по венам. Охотник вырывается, но его тут же тянут назад. Они слышат тяжёлые шаги: кто-то спускается по лестнице. Они же должны… понаблюдать ещё немного, должны убедиться, что это именно тот, кого они ищут, а уже после — атаковать. По крайней мере, так думает Джонатан, Джеффри плевать на это, и Джонатан это предвидит, поэтому вполне резонно впадает в панику и целует охотника в открытый рот. Он осознает свою ошибку в тот момент, когда их губы соприкасаются, но разумный человек, каким был Джонатан, умер как раз незадолго до этого, и, когда Джонатан прижимает губы Джеффри к своим, это даже не кажется таким уж плохим. Однако это слишком трудно. Поцелуй. Слишком быстро… Джонатан отступает на шаг, он не в силах отвести глаз от ошеломленного Джеффри. Слишком внезапно. Эмоции захлестывают, наровя всплыть на поверхность и уничтожить всё вокруг. Все стереотипы. Они оба стоят на краю чего-то великого. Чего-то ужасного. Чего-то возвышенного. — Я сожалею, — шепчет Джонатан. Джеффри не моргает. Кажется, он едва дышит. — Да ладно, не стоит. — Отвечает Джеффри, когда наконец находит слова. Затем он делает шаг вперед, прижимая Джонатана к стене дома. Его веки опускаются до половины, когда большая рука пробегает по бороде доктора. — Идем, — проговаривает охотник скорее рычанием, чем словами. И Джонатан идет. Будто у него нет выбора. А может и есть. Не то чтобы Джонатан действительно об этом думал, но все же он не ожидал, как сильно и глубоко Джеффри чмокнет его. Но расслабляться рано, и да, ему явно нужно всё взять в свои руки. Он прижимает Джеффри лицом к стене, целуя спину через ткань одежды, после чего поворачивает его подбородок и начинает целовать так, будто хочет показать то, о чём он думает, горячим языком. Джеффри кажется, будто его хотят съесть, залезть внутрь, чтобы стать с ним единым целым. По тому, как Джеффри ему отвечает, Джонатан понимает, насколько тот его хочет. Джонатан раздвигает губы, чтобы поцелуй стал ещё глубже. Во рту Джеффри больше нет ни следа вина или еды, которую они ели вместе, но Джонатану по-прежнему хочется её ощутить. Джонатан кусает губы охотника, и стон, который Джеффри изливает ему в рот, доходит до паха. Джеффри разворачивают, прижимаясь к нему вплотную, ноги переплетаются, и Джонатану ничего не остается, кроме как держаться. Его сердце хочет вырваться на свободу, снять себе коморку и жить отдельно от хозяина. Джонатан понимает, что всё должно было закончиться именно так. Он вспоминает вино, которое пил раньше, и ему так хочется снова почувствовать его вкус на своём языке. Он так давно не пил вина, а сейчас… Что с ним делает Джеффри? Что они делают? Этим Джонатан тоже давно не занимался. Джеффри хватает Джонатана за бедра. Слишком напряженно, слишком торопливо. Он отрывает Экона от стены и прижимает к собственному телу. Так медленно и грязно. У Джеффри такая широкая грудь, такие сильные руки, которые сейчас опускаются еще ниже, крепко хватая Джонатана за задницу, что не может не смутить. Видимо это и есть их точка невозврата. Бедра напряжены от давления и трения, в брюках пульсирует. Джонатан борется с самим собой: с желанием бросить Джеффри на ближайшую горизонтальную поверхность и показать ему звезды. Джонатан проводит рукой по волосам Джеффри и стонет ему в рот, совершенно не помня, где они и что должны делать. Однако мир не останавливается только потому, что вам вдруг захотелось отвлечься. Входная дверь дома, за которым они так долго наблюдали, открывается, тут же с грохотом закрываясь. Джеффри со стоном отстраняется от Джонатана и поворачивается к Макнамаре. Сейчас Джонатан – сплошное расстройство и возбуждение, он дрожит, как новорожденный олененок, а у Джеффри есть один навык: быстро приходить в себя. Отступив от своего спутника, охотник приближается к подозреваемому. (так ору с этого момента, они цпокались, а потом преступник такой: — Здрасте, я ваша тётя) — Эй! Макнамара! — кричит он. Волосы в полнейшем беспорядке. Когда мужчина откликается, Джеффри хватает его за рубашку и с глухим стуком швыряет туда, откуда тот вышел. — Ты знаешь, кто я такой, никчемный кусок дерьма? — в его голосе слышится гнев и удовлетворение. — Ты знаешь, кто я? Отвечай! — Джеффри под кайфом от этого эмоционального спектра. В любом случае, Макнамара не заслуживает и малейших поблажек. — Привен, — отвечает Макнамара, начиная понимать. — Я не чертова пиявка, идиот! — О, ты намного хуже! — отвечает Джеффри, глядя ему в лицо. Он сжимает шею Макнамары, почти поднимая его над землей. — Ты знаешь, почему я здесь? — Потому что тебе больше нечем заняться? Я не знаю. Скажи мне, о страж ебучего порядка! За дерзость Джеффри дает ему пощечину, и Макнамара потерял бы равновесие, если бы не хватка Джеффри, которую тот не может ослабить, как бы ни старался. Джонатан делает шаг вперед: он готов вмешаться, если потребуется, но в то же время уверен, что Джеффри держит всё под контролем. — Я здесь потому, что ты далеко не так умен, как думаешь, — ворчит Джеффри, роясь в кармане в поисках наручников. Гнев и презрение в его голосе были бы отвратительны, если бы не заставили сердце Джонатана учащенно забиться. Металлические щелчки смыкают запястья Макнамары, и Джеффри не может не поддеть его: — Задержать тебя было намного легче, чем найти, гений. Натворил всякой хрени и думал, что не будет никаких последствий, да? — Блядь, я не понимаю в чём дело! Джеффри на секунду замолкает и рычит:  — Хватит, мать твою! — Джеффри, — вмешивается Джонатан, когда Джеффри хватает Макнамару за воротник. С недовольным ворчанием Джеффри отпускает мужчину и смотрит на Джонатана. Он не может смотреть на него слишком долго, их поцелуй все еще живет где-то внутри, до сих пор грея всё тело. Одежда Джонатана сейчас не так хорошо сидит на нем, а галстук немного распущен. — Они сами напросились, — пьяно протягивает Макнамара. Джеффри недоверчиво вздыхает. — Они обе, но больше всего эта сука Габриэль… она считала себя такой хорошей. — Но ты же показал ей, верно? — слова Джонатана разносятся эхом по пустой улице и звучат, как смертный приговор. — Чертовски верно, — злорадствует Макнамара. — Это тоже было нелегко. Она была крошечной, но вы не поверите, с какой силой эта сука пиналась. Джонатан собирается сказать ему, чтобы он заткнулся, зная, что Джеффри тоже этого хочет, но они молчат, и мужчина продолжает: — Тупые дуры… И эта. Она ведь не просто пиявка! Ещё и девчонка. Он – 5'5 дюймовый мешок с грязью, который, вероятно, не мылся в течение недели, судя по запаху. Джонатан делает свою фирменную гримасу, и Джеффри предлагает:  — Да, как насчет того, чтобы рассказать эту историю в участке? — он толкает Макнамару вперед и смотрит на Джонатана, который стоит в двух шагах от него. — Тебе пора домой, Джон. Уже почти утро. Я справлюсь с ним. — Ты уверен? — Джонатан поднимает бровь, делая шаг вперед. Он знает, что Джеффри прав, и ему не очень-то хочется бежать до укрытия, когда до восхода солнца останутся считанные минуты, но сейчас Джонатану не хочется домой. Слова застревают в глотке. Столько вопросов. Их главный подозреваемый схвачен, у них больше нет причин работать вместе. — Совершенно уверен, — говорит Джеффри, устало улыбаясь и протягивая свободную руку. Джонатан реагирует инстинктивно, и их пальцы переплетаются. Охотник притягивает его ближе. Это такой простой жест, едва ли больше, чем поцелуй, но сделано так, будто это что-то совершенно нормальное, что-то, что они делали всегда, изо дня в день. И все же в ретроспективе все остальное кажется таким нереальным. Их сотрудничество в течение многих дней, еда, которую они делили, все страхи, обиды. Когда они расходятся, Джеффри очень тихо шепчет: — Поговорим завтра. — Хорошо, — кивает Джонатан. — Ч-что за хрень? Вы, черт возьми… — начинает Макнамара, глядя на них с негодованием, но они никогда не узнают, что он собирается сказать, потому что Джеффри просто идет вперед и бьет его по лицу. Он выглядит таким довольным, улыбаясь Джонатану, что Экон забывает, почему когда-то хотел умереть.