Демон

Утром Джафар не обнаружил рядом Синдбада и побрёл по дворцу искать его. Как и подобает любому приличному адскому дворцу, ему на пути попадались различные неприглядные чудовища вроде Гази и сутулых слуг, но Джафару нечего было бояться. После вчерашнего инцидента в коридоре, Гази вёл себя очень воспитанно — шарахался Джафара, как только тот появлялся в поле его видимости. И ассасину его поведение нравилось. — Серен, ты не знаешь, куда делся Син? — Он? — она подняла брови и приложила пальчик к губам. — Вроде как сказал, что отлучится по делам. — Хорошо, — кивнул Джафар, сложив руки за спину. — А теперь не беси меня и скажи, куда он на самом деле подевался. — Что? — она взвизгнула. — Он правда так сказал! — Вполне возможно, что он так и сказал, — он сложил руки на груди и нахмурился. — Я по глазам твоим вижу, что он приказал тебе говорить это. Но где он на самом деле? Мне нужно его найти. Если бы не вчерашний инцидент, Джафар и не стал бы сомневаться в словах Серендин. И если бы Синдбад не ушёл куда-то утром, ассасин оставался бы спокоен. Но очевидно, что ситуация не прошла бесследно для демона и его самооценки. Ночью всё было нормально, но, проснувшись утром один после столь неприятного разговора, любой дурак бы понял, что ничего не нормально. Всё паршиво, и Джафар был намерен вытрясти из Серендин всю доступную ей информацию. — Вы все ненормальные, — буркнула она, записывая что-то на ходу в тот самый треклятый блокнотик, и вот чувствовал Джафар, что это точно было не к добру, но ему были слишком важны сейчас её показания. — Уехал он и солгал, чтобы ты меньше волновался, да получилось наоборот. — И куда он уехал? — Джафар угрожающе сверкнул глазами и она попятилась. — В Долину Ветров! — она снова взвизгнула. Возможно, он был устрашающим для неё потому, что он видел, как Серендин в своей низкопробной книжонке ввела отстойного персонажа, прототипом которого пришлось стать несчастному ассасину. Он ещё не отомстил ей за это, хотя и, в общем-то, имел на это право, и она всё ждала от него ответной жестокости. Каждый её поступок мог разбудить в Джафаре мстителя, и она ждала этого момента и боялась. Ведь не то, чтобы Джафар не мог. — Что ещё за Долину Ветров? — он презрительно скривил губы. — Что он там собрался делать? — У стихийных магов, в отличие от всех остальных, есть своя особая культура. Магическая их практика тоже отличается особым образом. Для достижения результатов обычным магам не нужно ничего, кроме обычной магической практики, но магам стихий необходимы разного рода физические упражнения. Чтобы сконцентрироваться на вселенной. — И он пошёл туда концентрироваться на вселенной? — Джафар в недоумении поднял бровь. — Это нужно делать в отдельных храмах, созданных природой, — пояснила принцесса. — «Долина Ветров» — огромная сеть расщелин, каменные коридоры, в которых без конца бушуют холодные ветра. Внутри расщелин есть круглые арены, и в каждой из огромных круговых арен есть место только для одного мага — он садится в центре и начинает медитировать. — И сколько он будет там медитировать? — нахмурился Джафар. — Столько, сколько понадобится, — совершенно серьёзно глядя на него, ответила Серендин. Джафар поджал губы, а потом выдал: — Хорошо. — Хорошо? — её это взбесило. — Что хорошо-то? Ясно же, что ничего не хорошо! Он уехал чёрт знает куда сам знаешь зачем, а ты… — Как туда проехать, Серендин? — перебил её Джафар холодным и властным голосом, и принцесса аж подпрыгнула. «Это тоже нужно добавить в новый том!» — подумала она с восторгом, но вслух ничего не сказала. — Это недалеко от Бабилема, но… — она засомневалась и поджала губы. — Лучше не мешать ему. Понимаешь, это сложный процесс, и он всё равно был бы необходим Синдбаду. — Я не собираюсь ему мешать. * * * Помня о безалаберности местных извозчиков, Джафар хорошенько сверился с картой, прежде чем позволить ему уехать. Мужчина оставался жутко недовольным и чуть испуганным, возможно, от вежливости Джафара, которой ему точно было не занимать. Серендин сама организовала ему транспорт до Долины Ветров, взяв с Джафара обещание, что он всё-таки не будет мешать Синдбаду постигать истину в волшебных гротах, называемых «храмом». На самом деле он действительно не собирался мешать ему, а хотел бы — никакие обещания бы его не остановили. Он просто хотел понаблюдать за странным, непутёвым демоном, убедиться, что всё хорошо. Услышав, что в Долине ветров холодно, он взял с собой тёплый спальный мешок и одеяло на всякий случай, наготовил еды и насовал по горшочкам. Если подумать, все проблемы Синдабда были от того, что он вечно мирился с трудностями в одиночку — рядом с ним не было кого-то, кто поддержал бы его в сложной ситуации. Не то, чтобы Джафар считал себя кем-то, подходящим на подобную роль, просто он не видел никого, кто ещё мог бы сделать это, кроме него. С окончания той войны прошло много лет, но у Синдбада ничего так и не изменилось — он по-прежнему один: родители не понимают, в чём его проблемы, брат постоянно цепляется по поводу и без, весь двор настроен против него. Серендин тоже была далека от его проблем и по-прежнему нельзя было сказать, что у них хорошие отношения. Вот и получилось, что, кроме Джафара, помочь ему было совсем некому. Он пошёл на это потому, что ему не было всё равно. До встречи с Синдбадом он жил проклятой жизнью, полной сражений, заляпанной кровью. В его жизни важно было быть сильным и быстрым, чтобы выжить, а также перестать задавать вопросы по типу «для чего мне эта жизнь, к чему все мои старания?». Несмотря на то, что убийца жил этим с самого детства, ему не нравилось убивать, но и умирать он тоже не хотел. Он хотел жить, но не этой проклятой жизнью, а какой-нибудь другой, где не нужно было убивать для того, чтобы выжить самому. В разрез со своими желаниями, Джафар никогда не представлял, чем бы занимался, если б ему всё-таки удалось вырваться из этого кровавого круга, равно как и не предпринимал попыток вырваться. У него не было смысла жизни, а желания были просты, и именно поэтому Синдбад стал так дорог ему. Он дал ему и новую жизнь, и смысл в ней. Он забрал его к себе в другой, чудный мир, где не было людей, заставлявших его, слабого и безвольного раба отвратительной системы, убивать. Это был мир, где он никто, что значило не быть убийцей. Здесь не было нужды делать все те омерзительные вещи, и вместе с тем мастерство убийцы осталось при нём, что позволяло ему этой силой защитить первое важное для него создание — демона Синдбада. Тогда, увидев отчаяние на его лице и выслушав часть большой истории, он подумал, что хотел бы заняться этим — защищать этого демона от тех невзгод, что заставили его цепляться за такого ужасного человека, как он. Это был смысл его жизни, и он следовал ему. Не то, чтобы в Долине Ветров останавливалось много демонов. Просто потому, что маги, умеющие управлять стихиями, были большой редкостью. Но если такой демон находился и выбирал это место самым подходящим для постижения вселенской мудрости, они располагали свои нехитрые пожитки в одной из круговых арен, где медитировали. Обычно маги спали на холодной каменистой земле, но чего на самом деле не было в Долине ветров, так это ветра. Серендин сказала, что в расщелинах без конца дуют холодные ветра, но, прибыв туда, Джафар не обнаружил ветра. В общем, Джафар бы умер от скуки в этих странных пещерах. Так как магов, умеющих управлять силами природы, не так много, тех из них, кто может управлять ветром ещё меньше, а живущих рядом с этим местом — вообще единицы, то здесь не было организовано никаких удобств для приезжих. Ни одного постоялого двора в радиусе нескольких километров, лишь деревья и камни, окружающие огромные расщелины. Так себе. Джафар подозревал, что Синдбад приехал сюда не на день и не на два, поэтому взял с собой всё необходимое для себя и для него. На скорую руку бывший ассасин разбил себе лагерь под деревом, неподалёку от которого размещались странный расщелины, а затем побрёл искать, где конкретно засел демон. Как и говорилось выше, место это было не слишком посещаемым, поэтому он прошёл пешком полчаса, час, но так никого и не встретил. Это был отстой хуже, чем в деревне, заброшенное, даром никому ненужное место. Теоретически, оно нужно магам ветра, которые не могут разобраться в себе, как, например, Синдбад, и можно было приобрести эту территорию и брать деньги за вход, например. Джафар перестал думать об этом, когда прошёлся по этому месту, начиная подозревать, что здесь можно успеть состариться, ожидая, когда хотя бы один несчастный повелитель ветра придёт сюда. Недавно он читал демону сказку на ночь о драконе, охраняющем некие таинственные магические пещеры, и за вход в них он брал что-то неимоверно ценное — душу, множество невинно погибших отчаянных душ и тому подобное. Так вот, теперь Джафар понимал, к чему была такая большая плата — никому вовек эта пещера не сдалась, кроме особо отбитых. И Синдбад, по всей видимости, к этим самым «особо отбитым» как раз относился. Нашёл он его нескоро. Нашёл и сразу притаился. У него в планах не было мешать ему постигать дзен, недзен, в общем, чем бы это не оказалось, потому что он понимал — демону необходимо разобраться в себе. Однако это не значит, что он собрался просто сидеть и глядеть на него. Он оценил его скромный лагерь, и пришёл к неутешительному выводу: с собой у него была лишь фляга с водой. Еды не было совсем, как и чего-либо тёплого, несмотря на то, что даже стоять рядом было холодно. Джафар решил, что если Синдбад хочет умереть, как собака, от голода на ужасном холоде, то только через его труп, Джафар воротился к своему лагерю, дабы выжидать. Под покровом же ночи он вернулся со всем необходимым на то место и аккуратно выглянул из-за кустов, проверяя украдкой, спит Синдбад или бодрствует. Убедившись в том, что тот уснул, он, до этого найдя плавный спуск в эту часть расщелин, бесшумно спустился, накрыл того одеялом, что заранее притащил с собой, уложил рядом похлёбку и принёс ещё ведро рудниковой воды. Рудник он нашёл здесь неподалёку — ему было скучно ждать ночного часа, и он прошёл прогуляться. Оказалось, здесь неплохие пейзажи, и ни одной живой души. Красота. Затем он снова вернулся в лагерь и уснул. Он не проверял, ел ли Синдбад то, что он подложил ему. Конечно, демон вскоре поймёт, кто здесь ухаживает за ним, но Джафар хотел бы, чтобы это произошло как можно позже. Днём он отправился на поиски какой-нибудь живности. В его бытность ассасином ему приходилось готовить всё живое, что найдёт, приходилось готовить и змей, и жуков, и даже мелких грызунов, если не было ничего побольше. Здесь же и в этом не было недостатка, и убийце, охотившемуся на людей, было как нечего делать прирезать пару зайцев. В один из дней он решил пройтись к небольшому селению и топал добрых несколько часов, прежде чем добраться до населённого пункта. Это была небольшая деревенька с каменными домами. Здесь была красивая, практически не тронутая деятельностью демонов природа. Гладкие валуны лежали здесь отчего-то (как минимум, Джафар не знал, откуда они здесь взялись) и их никто не трогал, а вокруг них росла трава. Зелёная сочная трава, высокая, и в ней тоже можно было наткнуться на камушек. Здоровые и гладкие камни больше его ладони, тяжёлые, как он понял, когда поднял один из них. Здесь было много простора, и Джафар просто стоял и смотрел на такое огромное небо. За всё время его пребывания в мире демонов он уже успел привыкнуть к большим, густонаселённым городам с высокими постройками — Талин, Бабилем, Цень-Цень — и поэтому он чувствовал большую разницу, оказавшись в небольшом посёлке. В большом городе его обитатели как будто крадут воздух, но здесь его было так много, что он, казалось, заполнил все лёгкие впервые так глубоко вздохнувшего Джафара. Он стоял, обдуваемый всеми тамошними ветрами и глубоко вдыхал прохладный воздух, и у него было чувство, что он не дышал так полно и с таким удовольствием с тех самых пор, как родился. Стоя здесь, он чувствовал себя свободным, могущим сделать всё, что только захочется, и в полной мере осознавал, что эту возможность даровал ему Синдбад. Также Джафару нравилось думать о том, что не только Синдбад сделал жизнь Джафара несоизмеримо лучше, но и сам Джафар внёс нечто прекрасное в жизнь демона. Рядом что-то шевельнулось, и он бы не расслышал, если б не был ассасином. Он повернул голову и увидел, что это ящерка скользнула вверх по камню. Тому самому, что больше его ладони и тяжек на подъём. Ящерка была необычная, на его взгляд. У неё была грубая кожа, серовато-голубоватая, с таким узором, как будто она была заточена в лёд. Но на самом деле, та двигалась по камушку достаточно проворно, останавливаясь раз за разом, чтобы высунуть язык. Он загляделся на неё и улыбнулся. Она была как будто уменьшенной формой дракона, о котором Джафар недавно читал Синдбаду. Было у него такое ощущение, что, стоит только немного поверить в чудо, и ящерка преобразится, увеличится в размерах и станет огромным величественным драконом, для которого существуют эти огромные пространства. Рядом шествовала группа демонов, и маленькая девочка подошла к нему, оглядываясь украдкой. Джафар с интересом разглядывал её. У неё было маленькое пухлое лицо, очень яркие синие глаза, коричневые волосы, стриженные по плечи, сверху платочек. Сама она была худощава и смотрела на него своими большими синими глазами, полными любопытства и восторга, причём Джафар никак не мог взять в толк, чем он заслужил последнее. — Дяденька, дяденька, — позвала она его, сжимая пухленькими пальчиками тонкие стебельки полевых цветов, — Вы пришли к нам со стороны Долины ветров? — Да, — кивнул Джафар, и та в изумлении раскрыла ротик. Джафар не сразу понял, что её так изумило в этом. Конечно, всё было очень просто. Наверняка каждый житель этой деревеньки был в курсе, что рядом находится настоящий храм для супер-магов, и был горд этим. Единственная проблема — магов там никогда не было видно. Оно и не мудрено, ведь маги такие не часто рождаются, а уж чтобы где-нибудь хотя бы в этой стране — вообще нонсенс. Оттого-то эти пещеры никому даром не сдались, а тут вдруг идёт с той стороны кто-то. Необычно. — Так Вы… так Вы… — она была готова задохнуться от какого-то странного восторга. Что в этом, блин, такого офигительного? — Нет, я не маг ветра. Она сразу сдулась и понуро надула губы, прижимая к груди стебельки. Возможно, это была её идея фикс? Увидеть какого-нибудь крутого волшебника. И вот, когда она надеялась на встречу, это оказался просто Джафар. Вот она и грустила. Он какое-то время блуждал по её лицу взглядом, подбирая слова, ведь она до сих пор стояла перед ним, никуда не уходила. — Но знаешь, в том месте действительно есть сейчас один демон. Он могущественный волшебник. — Правда? — встрепенулась девочка. — Правда, — кивнул он с мягкой улыбкой на губах. — Только ему нельзя мешать. А то у него не получится сделать то, зачем он сюда приехал. Вроде как. Почему ты так… беспокойна по этому поводу? — Моя магия ещё не проявила себя, — она грустно опустила голову. — И я сказала братику, что, раз я здесь живу, у меня вполне может однажды, — она взметнула на него свои горящие верой в себя глаза, — проявиться магия воздуха. Это же так круто! Владеть магией стихии. — А он что? — А он сказал, что нет у меня никакой магии воздуха, — она снова понуро опустила голову. — Он сказал, что магов стихий так мало, что я, скорее всего, никогда даже рядом находиться не смогу. Джафар вздохнул. — Знаю я одного повелителя стихии, и скажу тебе, что нет в них ничего хорошего. Я знаю двоих таких демонов и оба те ещё придурки. Ненормальные, — начал заводиться Джафар. — Один ведёт себя так, как будто всем, кто владеет этой сомнительной силой, повезло быть единственными разумными существами в этом грёбаном мире. Второй придурок считает, что как только он овладеет этой своей идиотской силой, то всё моментально образуется и станет просто обалденно! — А по Вашему, это не так? — спросил кто-то другой у него за спиной. Джафар был так зол, что не обратил должного внимания на голос, только услышав вопрос, и без промедления, в запале ответил, махая руками: — Конечно нет! Вы все помешанные! Какая-то грёбаная сила не сделает в один момент всё так хорошо, как хотелось бы. Алё, ты обладаешь силой гонять воздух, можешь, допустим, камушки покатать силой мысли, — он закатывал глаза, приводя пример, на что демон за его спиной невольно издал смешок, находя это забавным, — но никто не давал тебе силы с той же лёгкостью менять обстоятельства, отношение к тебе окружающих. Это то, что ты должен сделать самостоятельно. — Ах, то есть магия — это не самостоятельно? — О чём ты, магия — это всего лишь бонус к твоему существованию. Всего лишь один из природных дарований. Она не должна заставлять окружающих любить тебя сильнее, чем твои глаза или умение петь. — Вот как, — сказал демон, и из-за того, что в его знакомом голосе слышалась ласковая улыбка, ассасин обернулся. Перед ним стоял Синдбад, но не похоже, чтобы тот был расстроен. Он мягко улыбался, в глазах его было много тепла. Девочка, с которой начался этот разговор, недоумённо посмотривала на юношу. Он выглядел на семнадцать человеческих лет, а Джафар на двадцать с лишним, и она не могла понять, является ли этот молодой демон тем магом воздуха, про которого ей сказал ассасин. — Что… — он недовольно нахмурился, стушевавшись и почувствовав себя всего немного виноватым за то, что сказал всё это, когда Синдбад был за его спиной, — что ты здесь делаешь? Демон шагнул вперёд, вкрадчиво посмотрел ассасину в глаза и произнёс: — Это Вы что делаете здесь? — А что мне было, — усмехнулся Джафар довольно нагло, — сидеть там, во дворце, полном негодяев? Синдбад с благодарной улыбкой покачал головой, говоря этим, что и не ждал ничего другого от него. Затем он посмотрел куда-то в сторону, оглядел невероятные открытые просторы этой местности, где неба было больше, чем земли, и сказал: — Я делаю это не для того, чтобы изменить мнение окружающих обо мне. Я осведомлён о том, что даже не будь у меня магии вовсе, за все мои деяния они относились бы ко мне также. С трепетом, со страхом и этим подневольным уважением. Он снова шагнул вперёд, встав совсем близко к Джафару и взял его ладони в свои. — Это нужно прежде всего для меня. Джафар заупрямился, снова нахмурив брови. — Но зачем тебе это нужно? Синдбад ласково улыбнулся, чуть опустив голову и снова посмотрев на ладони ассасина, лежащие в его ладонях без сопротивления. Затем пожал плечами, поднял голову, посмотрел на него и улыбнулся отчего-то очень радостной, разгильдяйской улыбкой: — Я не знаю. Мне просто хочется утереть брату и ему подобным носы, но не для того, чтобы они уважали меня, а для того, чтобы чувствовать себя лучше. Чтобы не давать повод для насмешек и научиться в первую очередь уважать себя. Преодолеть что-то сложное, эту стену между мной и моими силами, чтобы затем вспоминать о своём свершении и гордиться им. Подул ветер, разгоняя облака, и растрепал длинные фиалковые волосы Синдбада. Хвост давно расплёлся, лента, что держала его, ускользнула, и распущенные волосы разметались по воздушному пространству, окружая его. В тишине Джафар слышал звон, с которым его волосы сталкивались и развевались на ветру. Волосы окружили и его лицо, из-за чего радостная улыбка на его губах смотрелась трогательно. Синдбад был очень красив. Настолько, что сам Джафар засмотрелся и не мог отвести взгляд от его лица. Ассасин подумал, что в такую безветренную погоду этот довольно сильный ветер был неспроста — это чувства Сминдбада вызвали его, это они отразились через ветер. И Джафар подумал, что, вероятно, сейчас или когда Синдбад уже преодолел «стену между собой и своими способностями», просто пока что он этого не понял. Иначе бы он не мог вызвать ветер. Пропажу девочки заметили её родители и окликнули, на что она, попрощавшись с ассасином, убежала. Джафар какое-то время глядел ей вслед: её ноги путались в высокой траве, она спотыкалась и размахивала руками, чтобы удержать равновесие. Жизнь этой девочки составляли родители и друзья, к которым она спешила, пробираясь через высокую траву и редкую поросль полевых цветов. Это детство, которое она проводит здесь, соответствовало идеальному представлению Джафара о том, как должна выглядеть настоящая жизнь, которой не было у него — кого-то, кто убил своих родителей, которые жаждали смерти от его руки. — Давно ты узнал о моём лагере? — с опаской спросил Джафар, когда они уже отправлялись обратно к долине ветров. — Трудно не заметить, что рядом с тобой волшебным образом появляется вода и еда, — улыбнулся Синдбад, вдыхая поглубже и с наслаждением воздуху. — Я не могу остаться здесь с Вами, — сказал он много позже, когда они уже добрались до места, и неловко ему улыбнулся: — Мне нужно закончить начатое. Джафар кивнул. Он подождёт. — Ты… не злишься? — Нет, — с улыбкой покачал головой Синдбад. — На самом деле, я счастлив, что Вы оказались здесь. И я был бы рад увидеться здесь с Вами… завтра? — Конечно, — подтвердил Джафар, а сам подумал, что, может, тот специально сразу не взял его с собой, потому что хотел, чтобы Джафар сам к нему приехал. — Но прежде чем ты уйдёшь до завтра, возьми с собой вот это. Джафар взял из своего лагеря мешочек и протянул принцу. Тот принял его, даже не догадываясь о том, что внутри. Мешок был лёгкий и мягкий, внутри определённо лежало что-то приятное на ощупь. Он сначала с недоумением посмотрел на белый мешок, а затем на Джафара, и ассасин пояснил: — Откроешь его там, в расщелинах. Демон кивнул. * * * Под утро Джафар почувствовал во сне холод и открыл глаза, ежась от сильного ветра. Он осознал, что продрог, натянул на себя тонкое шерстяное одеяло (толстое и тёплое он оставил Синдбаду в расщелинах) и приподнялся. Его лагерь находился у самого края пропасти, которую называют «Долиной ветров», но намного дальше, чем расположился Синдбад. Джафар соорудил себе достаточно хлипкую палатку, разложив в ней свои незначительные пожитки, спал на земле, как убитый, подстелив под спину траву, и когда он принял сидячее положение, его широко раскрытые глаза уставились в небо. Было раннее утро, его босые ноги выглядывали из-под одеяла, ветер щекотал ему стопы, и он просто сидел и долго думал о чём-то, глядя на небосвод. Солнце ещё не успело подняться и осветить всё вокруг, с утра тусклое небо затянули облака, которые разбросало по разным углам, а некоторые из них разорвало, как корабли, попавшие в шторм. Его палатка, однако, стояла на месте, а рядом растущее голое дерево с тонкими кривыми ветками лишь чуть потряхивало, но в целом оно продолжало крепко сидеть в каменистой, твёрдой земле. Несмотря ни на что, Джафар считал это место довольно милым. Он бы остался жить здесь, ведя отшельничий образ жизни в полном одиночестве, если бы не Синдбад, который точно не захотел бы жить здесь. Он был потрясающе деятельным демоном, и в городе, который сделал своей резиденцией, Талине, он постоянно ходил, смотрел, делал или отдавал приказы, чтобы кто-то что-то делал: строители строили, учителя учили, рынки торговали. Если Синдбад и останется в таком месте, то только по стечению обстоятельств. И это будет лучшее, что только могло случиться с маленькой деревушкой неподалёку. Возвращаясь к тому, что его разбудило, Джафар решил, что ветер сильный, но достаточно далеко от него – сюда долетает лишь крохотное упоминание его. Он посмотрел вниз, и понял, что ветер этот гуляет вдоль расщелины, пронизывает её, лёгкий и холодный. «Пора вставать» — подумал ассасин, поднимаясь. Он сбросил с себя одеяло, холодный ветер быстро пробрался под чёрную рубаху, вспушив её, и он прижал холодную ткань к телу, чтобы ветер больше не смел гулять под ней. Было действительно холодно. В любом случае, теперь-то Джафар мог поверить в то, что здесь неистово задувают ветра, в этих расщелинах. Такое ощущение, будто до этого ветра просто молчали, улеглись где-то в укромном месте и уснули, а сейчас просто наконец откликнулись на зов. «У него получилось?» — подумал Джафар. Сила магов ветра, в основном, заключалась в умении договориться с буйными ветрами. Джафар много читал об этом по пути сюда, пытаясь разобраться, что конкретно не нравится стихии Синдбада, если он не может воспользоваться своими силами, как должно. На самом деле, даже магией стихии можно владеть по-разному. Например, Гази может превращать воду в состояние желе и бить ею, словно хлыстом. Получается нехило. Но есть демоны, которые могут исцелять водой, есть те, кто может, допустим, вызывать осадки с помощью магии. К примеру, Гази не умеет ни того, ни другого, и это зависит не от силы волшебника, а лишь от её характера. Синдбад был повелителем. Он общался с ветрами и давал им приказы. Как будто каждый небольшой поток ветра имел имя, и Синдбад повелевал ими, а они выполняли его просьбы. Однако они перестали слушаться его, когда на него пало проклятье. Заклинание обиженной женщины отключило его от собственных способностей, и максимум, что он мог — это какие-то стандартные заклинания, которые умеют кастовать все демоны. Например, в мире демонов нет ничего сложного в том, чтобы заставить кого-нибудь спать. Синдбад уже делал так с Джафаром — целовал в губы, и тот мгновенно засыпал. Естественно, Синдбад скучал по своей магии. Джафар как подумает о том, что можно подносить себе вещи, не вставая с кровати, с помощью ветра, так сразу понимает, каково было в один миг потерять эту возможность. Особенно если учитывать, что можористый принц Синдбад владел этой возможностью с раннего детства и долгие годы до того, как потерял её. Он шёл по краю расщелины, называемой Долиной ветров, и там до сих задувал ветер — огромный поток воздушных масс ужом скользил между каменными стенами из глыб. Словно кто-то оживил ветра этого места или разбудил их. Трава колыхалась, а ящеры, что в изобилии жили в этих местах, попрятались под камни. Если идти в сторону посёлка, можно набрести на демонов, но если идти в сторону от него, вряд ли кого-то можно встретить. Однако вдали он заметил кого-то и остановился, чтобы приглядеться. Он стоял долго, и только через некоторое время смог разглядеть в размытом силуэте в пустоши Синдбада. В частности, его большой узнаваемости поспособствовали длинные фиалковые волосы, и в дальнейшем он продолжил путь, чтобы быстрее встретиться с ним, а в это время думал, зачем ему идти сюда. Хотя, судя по взбунтовавшемуся ветру, может оказаться так, что он уже всё закончил. Когда они подошли друг к другу на такое расстояние, чтобы можно было хорошо видеть лица друг друга, Джафар почему-то заметил лишь то, что демон улыбался. Из-за расстояния, когда вещи кажутся меньше или больше, чем на самом деле, он ничего странного с первого раза не заметил. Лишь подметил то, что демон улыбался радостно и уверенно. И только когда он подошёл достаточно близко, Джафар понял: он подрос. И был в той запасной одежде, которую Джафар взял для него на случай, если тот подрастёт, и дал ему вчера. Для того, с каким темпом Синдбад увеличивался до этого, он сильно вырос, и теперь, когда они подошли вплотную, Джафар понял, что теперь они с ним были одного роста. Он, не ведая, что творит, взял его лицо в ладони, рассматривая. Синдбад при этом только теплее улыбнулся. — Ты смог, — невереще произнёс Джафар. Серендин рассказывала, что Синдбад был сантиметров на десять выше неё, в то время как сама Серендин выше Джафара на несколько сантиметров. Конечно, если верить принцессе, ему было пока ещё далеко до своего прежнего облика, но по сравнению с тем, какими мелкими шажками он рос, этот скачок был невероятен. — Не я, — покачал он головой. — Мы с Вами смогли сделать это. Джафар сначала долгое время смотрел на него, запоминая черты всего капельку изменившегося лица. Он отметил, что ему нравится чувствовать его на одной высоте со своей – теперь, когда они стояли рядом, он чувствовал себя иначе, чем до этого. Он наслаждался его теплом, чувствуя его, просто стоя рядом, наслаждался тем, что может спокойно заглянуть ему в глаза, а затем притянул лицо в своих ладонях ближе и мягко коснулся его губ.