Forbidden Love

Сказать, что это был солнечный день - ничего не сказать. Светлые лучи касались почти всех уголков, каждая щель была наполнена ими. Под ногами шуршала листва, а ветерок легонько колыхал немного обсохшие ветки на деревьях. Но этого не меняло того, что даже воздух сейчас душил. Он словно обхватывал обеими руками тонкую шею Елены, как можно больнее сжимая её, не давая надышатся. Взгляд был разбит и погублен, искусанные до крови губы онемели от боли, рот заполняла алая жидкость, а руки тряслись, как у наркомана, которому срочно нужна доза, чтобы забыться. Сейчас Елене нужно было хоть что-то, чтобы забыть. Его... Ник стоял и старался ещё сильнее прижать к себе девушку, но не для того, чтобы она не потеряла сознание, а для того, чтобы и самому не рухнуть в низ. Да, он еле стоял на ногах, как и все остальные. Елена посмотрела на его мать: измученную женщину, со впавшими щеками и бледной, как мрамор, кожей. Рядом с ней стоял супруг, чей суровый взор сейчас сменился на пропитанный болью тоскливый волчий взгляд. Он успокаивал женщину, да и сам старался держать себя в руках, хотя выходило ужасно. Сейчас Гилберт казалось, что там, в гробу, лежит совсем не Кол, а сама она. Убитая горем девушка, чью душу скоро зароют под землю. Её сердце сейчас за деревянной изливается кровью, в то время, как тело просто стоит и не понимает, что происходит. Разум покинул, не давая думать о чем-то другом, как только о желании умереть и быть сейчас с ним. Слез тоже не было. Они просто иссохли под тонкой оболочкой того, что люди называют кожей. Мумия, у которой вырвали всё изнутри, оставив только огромную черную дыру. И она поглощала. С каждым вздохом-выдохом всё больше и больше. Пожалуйста, дайте ей покончить с собой. Шипы от белых роз впивались в ладонь, оставляя на ней небольшие порезы. Но девушка не ощущала боли. Вся она будто испарялась в никуда, ничего взамен не оставляя. - Я больше не могу, Ник, - охрипшим голос шепчет Елена. - Я не могу на это смотреть. Я пойду. - Ты уверена? - обеспокоено спрашивает Клаус, переводя взгляд на свою невесту. - Да, - утверждает она, - не переживай за меня. Я поймаю такси и поеду домой. Рука отпускает его запястье, а ноги продолжают подходить к гробу, украшенному столькими цветами. Она приседает и смотрит на бледное лицо парня. Но оно было так прекрасно! Идеально ровная кожа, белоснежные пухлые губы, хорошо уложенные волосы, длинные чёрные ресницы, прикрывающее карие глаза, которые уже никогда не посмотрят на неё с такой теплотой и любовью, как раньше. Онемевшие пальцы дотрагиваются до его щеки, еле проводя по ней невидимый след. Розы падают к гробу, а из уст беззвучно срывается: «Прощай, мой милый Кол».

*****

Входная дверь со стуком открывается, и в дом врывается Клаус. Ноги еле несли пьяного мужчину в свою комнату, поднимая по лестнице, и то и дело спотыкаясь о ступеньки. И вот, наконец, его с Еленой комната. Он опирается о стенку, рукой дотягиваясь до ручки на двери, стараясь повернуть её. Странно, но было открыто. Хмыкнув, мужчина переступает через порог, заходя внутрь. Пустой взгляд мечется по комнате, стараясь отыскать в ней девушку. Тщетно. Здесь не было никого, кроме Клауса и его перегара. Майклсон в недоумении направляется к кровати и чуть ли не падает на неё. Руки сжимают толстое одеяло, а сам он пытается сообразить, что к чему. И вот, оглядывая каждый уголок, он натыкается на небольшой конверт на тумбочке. Мужчина поднимается с кровати и пересекает всю комнату, стараясь добраться до объекта, который вдруг так заинтересовал его. Трясущийся пальцы с трудом открывают конверт, вынимая из него аккуратно сложенное письмо. Перед глазами плывут строчки на бумаге, но всё же он старается разглядеть буквы. Это был почерк Елены. И он принялся разбирать послание:

Дорогой Клаус, Прежде, чем ты начнешь читать это, я хочу попросить у тебя прощение. За всё. Теперь, когда Кол умер, мне больше нечего скрывать, да и я не хочу. Теперь это бессмысленно. Я никогда не умела писать письма и красиво выражать свои чувства, но ты должен знать, Ник. Мы с Колом познакомились в Денвере, после чего у нас появились чувства друг к другу. И это было то, что я никогда прежде не испытывала. Но так случилось, что из-за его измены я уехала из города, а после встретила тебя. Я думала, что любила тебя, но ошибалась. Я любила в тебе то, что так напоминало твоего брата. И как бы ты этого не отрицал, но вы слишком похожи, Ник. Он научил меня тому, что нужно ценить день, который дарит нам что-то новое, незабываемое, ведь каждый миг может стать последним. И даже, когда я считала, что уже забыла его, судьба сыграла со мной злую шутку и привела в этот дом... к нему... Думаю, что ты и так догадывался, что он был для меня кем-то большим, чем просто брат моего жениха. Я всегда выбирала его, Ник. И я буду всегда его любить. Мне жаль, что так вышло. Считай это моей прощальной запиской. P.S. Возможно, я уже стою на вокзале, или уже в поезде, или в другом городе, смахивая с лица слезы, ожидая новой жизни, в которой больше не будет боли. Но старые раны всегда оставляют след. Такой след оставил в моем сердце и твой брат. Не ищи меня, Ник. Забудь обо мне, и просто будь счастлив. Ты заслуживаешь этого. Я всегда буду помнить, Елена

Бумагу промочила небольшая слеза, которая скатались по щеке мужчины. Он сжал в одной руке листок, а в другой конверт, и облокотился об стенку, дабы не упасть вниз. Что-то немного впивалось ему в руку, это была совсем не бумага. Клаус вновь расправил его, доставая оттуда небольшую твердую вещь. Её кольцо. Сколько ещё боли он сможет перенести? В этот день он похоронил своего брата и потерял любимую девушку. О каком счастье может идти речь? Его жизнь стала похожей на этот чертов листок бумаги, сжатый в руках Всевышнего, который решил сыграть его судьбой. Пожалуйста, хватит.

7 лет спустя

Небольшими, но уверенными шагами мужчина уже приближался к своей цели. Рука отворила огромные ворота, над которыми были вырезано золотыми буквами «Cemetery». Набирая полные легки воздуха, он заходит за ворота, словно пересекая границу между живыми и мертвыми. Ноги сами несут его в направлении, которое он уже успел выучить наизусть. Минуя остальные могилы, он идет к нужной, с мраморным надгробием, у которой всегда лежали белые розы. Он сам всегда приносил их в знак вечной памяти о брате. Почему именно белые? Потому, что это были её любимые цветы, те, которые она положила в день похорон к его ногам. Но иногда, раз в году, он замечал, что кто-то тоже кладет эти же белоснежные розы к его надгробию. Всего в пару шагов от могилы, мужчина застыл на месте, ведь он оказался не единственным, кто решил проведать его мертвого брата. У надгробия стояла девушка в пальто, придерживая рукой небольшой шарф, который обвивал её шею. Она стояла и просто смотрела на перед собой, внимательно изучая надпись на белом камне. - Ей, - мужчина подошел ближе к даме, окинув её взглядом, - вы кто? Зрачки моментально расширились, когда девушка повернулась к нему. Это была Елена, но уже совсем не та девушка, что и прежде. Теперь перед ним стояла зрелая женщина с немного холодным взглядом, поджатыми губами, и короткой стрижкой - каре. Она еле заметно улыбнулась, но даже улыбка была совершенно не той. Она казалась такой чужой. - Здравствуй, Ник. Давно не виделись. - Целых семь лет, - Майклсон опустил взгляд, но потом снова поднял его. - Да, за это время ты успел отрастить бороду, - её тихий смех заставил все его внутренности сжаться в тугой ком. - Тебе, кстати, идет. - Ты изменилась, Елена. Ты стала взрослой женщиной. - Да, шли дни, годы... мне пришлось повзрослеть. - И всё же, я думаю, что ты где-то в глубине души ещё осталась той девушкой, которую я впервые встретил в кафе. Жизнерадостная улыбка, сумасшедшие глаза, правда, волосы уж совсем не те... - Я всего-лишь подстриглась, кстати, давно. - на этот раз уголки её губ расплылись в настоящей улыбке. Такой знакомой... - Как ты? - вопрос немного поставил её в ступор, и девушка тут же поменялась в лице, заставив и самого мужчину спрятать улыбку. - Шесть лет назад я встретила своего мужа - Стефана. Тогда я была на руках с ребенком, и он помог мне справится со всем. Он подарил мне радугу во время дождя. - Ребенка? - Это ребенок Кола, - уж этих слов Клаус точно не ожидал. Неужели у него есть племянник, о существовании которого он узнал только сейчас? - Я даже назвала его в честь отца. Если бы ты знал, как он на него похож, Ник. Особенно глазами. Иногда мне даже кажется, что это он смотрит на меня глазами своего сына. Он не ушел бесследно, частичка его живет в моем сердце, и бежит по жилам нашего сына. Не было и дня, чтобы я не вспоминала о нем, хоть сейчас у меня совершенно другая жизнь. - Я бы хотел взглянуть на племянника, - в горле образовался тугой ком. - Это невозможно, - она поджала губы и покачала головой. - Я не буду ворошить прошлое, тем более говорить ребенку, что его настоящий отец умер семь лет назад. Возможно, однажды... - И всё же ты здесь... - Я приезжаю сюда семь лет подряд, Ник. Каждый год я покупаю белые розы, кладу их к надгробию и рассказываю ему о своей жизни, о нашем сыне, о том, как его не хватает... Знаю, что он слышит меня. - Я должен был догадаться, что эти цветы приносишь ты. - Да, - она глубоко вздохнула. - А ты как часто здесь бываешь? - Сейчас у меня не так уж и много времени. Жена, дети, работа... В общем, жизнь обычного среднестатистического человека. Хотя, - он сглотнул, - я тоже очень часто его вспоминаю. Иногда даже скучаю по его насмешкам и подколам, которые раньше раздражали. - На ком ты женился? Она местная? - Это Кэролайн, - Майклсон улыбнулся, заметив удивление на лице Елены. - Она помогла мне справится с потерей брата и тебя, а потом как-то всё само сложилось. Сейчас у меня две дочки. - Поздравляю, Ник. У тебя всё сложилось. Девушка ещё раз улыбнулась, а потом вновь перевела взгляд на надгробие. В глазах появились слезы, которые она так усердно старалась скрыть. - Не хочешь ли выпить чашечку кофе? Я знаю отличную кофейню, которая открылась здесь два года назад. Ты не пожалеешь. - Клаус улыбнулся и подал локоть Елене. - Много же я пропустила. Одобрительный жест, и они уже шагают к выходу, не оглядываясь назад. Но как бы мы не старались убежать от прошлого, оно всегда будет с нами. Люди умирают лишь тогда, когда исчезают последние воспоминания о них. Некоторые вовсе живут вечно. В наших сердцах.