Талисман на удачу

      Много ли существует людей, способных отпустить волнующую ситуацию? Многие ли могут принимать правду и предпочитают её самообману? Существует ли ложь во благо? Эйджи задавался десятками различных вопросов в те минуты, что проводил вдали от Эша.       Иногда нужно уметь отстраниться и взглянуть на ситуацию со стороны. Так произошло и сейчас. Стоило состоянию Линкса стабилизироваться, как Эйджи съехал на временное место жительства - однушку-студию неподалёку от больницы, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств сразу оказаться рядом с другом.       Самокопание и душевные терзания не исчезли, но стали привычны, как утренняя чашка кофе или беглый взгляд на строчки ежедневных газет. Поговорить с Эшем по душам не получилось в силу обстоятельств: каждый день, стоило прийти проведать юношу, Эйджи сталкивался с парой-тройкой посетителей. Кто-то оставался на целый день, в основном это был Шин - парнишка старался вести себя раскованно, буднично, но в тёмных радужках периодически мелькали искры беспокойства и сожаления, вины за преступление, совершённое братом. Эйджи не вмешивался. Эйджи знал, что некоторые вещи не обсуждаются ни в компании, ни в личных откровенных беседах. Всегда есть что-то, что нужно оставить дозревать внутри, пока оковы сомнений не сменятся решением, порождённым в недрах собственного сознания. Жизнь каждого человека состоит из ежедневно принимаемых им решений, будь то выбор одежды для похода в кафе или же спасение чьей-то жизни. Никогда не узнаешь, верен ли выбор, пока не проверишь.       Выбор Эйджи был очевиден, обдуман и осознан. Японец чётко решил, что с Линксом стоит быть предельно честным. Возможно, дело было в эгоизме Окумуры, ведь желание получить ответ на бередящие душу чувства, каким бы тот ни был, превышало осторожность и заглушало переживания. Если Эш не захочет больше видеть Эйджи, на что бывшему спортсмену и приходилось в силу всех логичных доводов рассчитывать, то Эйджи с лёгкой душой отправится в Японию, зная, что Эш жив, цел и их безумная история закончилась провалом только для Окумуры. Если же он увидит в Эше отклик на свои чувства... Да, в это верилось слабо и Эйджи не продумывал дальнейший план действий. Он лишь знал, что будет удивлён и абсолютно точно - счастлив.       Очень часто, прокручивая в голове события последних недель, парень сжимал в ладони подаренный сестрой талисман, вглядывался в заурядную вещицу пытаясь разгадать тайну своей мистической удачи, вытянувшей американца из ледяных рук старухи с косой. Его сон, видение, страх - или что это вообще было - перевернул сложившуюся ситуацию, повлияв на множество судеб. Столь нелепая, трагичная и бесчестная гибель Эша увлекла бы за собой самого Эйджи, оставив лишь физическую оболочку с разодранной в клочья душой. Вселенная даровала Эйджи слишком многое, оставив Эша в одном мире с ним. Сейчас же, едва ли не потеряв шанс когда-либо сблизиться с Линксом, говорить, слушать, прикасаться к нему, парень боялся отказа и корил себя за малодушие.       Улицы мегаполиса били по глазам яркими вспышками витрин, гомоном людей и сигналами жёлтых, снующих повсюду такси. Окумура повёл плечами от объявшего тело прохладного осеннего ветра и неспешно направился к больнице, держа в руках картонный поднос с кофе и чаем. Кофе - для Шина, раз уж паренёк решил перенять эстафету японца по просиживанию кресел в палате Линкса, а чай - для самого Линкса. Сколько бы там Эш не уверял, что чувствует себя отлично, Эйджи всё равно на время больничного режима старался обеспечивать друга исключительно полезными гостинцами. Так было спокойнее, пускай от подобной правильности Окумуры Эш частенько закатывал глаза, а остальные явно забавлялись. Ну и пусть.       Больница встретила Эйджи привычным навязчивым шумом и стойким запахом антисептиков, которым уже насквозь пропиталась вся одежда японца. Парень прошёл в лифт, приветливо кивнув по пути знакомой медсестре, что частенько меняла капельницу Эшу, и нажал на кнопку нужного этажа.       Двери лифта при остановке распахнули свои металлические створки, являя задумчивому взгляду японца запустевший одинокий коридор, да торопливо семенящего вслед за молоденькой санитаркой врача, с крепко зажатой в руках чашкой чая. Эйджи улыбнулся, отметив про себя, что доктор Штольц, будучи на добрых два десятка лет старше своей зазнобы, не опускает рук как метафорически, так и физически, бегая в свободную минуту за малышкой Салли с яркой зелёной чашкой, стараясь таким образом проявить настойчивую признательность за то, что девушка подарила ему сей атрибут на какой-то малозначимый праздник из исключительно дружеских побуждений. «The best D» - гласила надпись на чашке, которая должна была сойти за креатив, обозначив не то имя Дерека Штольца, не то его статус доктора, но медработниками была в шутку воспринята как отсылка к гениталиям мужчины. Прознав об этом от одной из медсестёр, Эш придумал тому прозвище и теперь, упоминая врача, называл его «Doctor Dick» и никак иначе. Шутки шутками, а Эйджи испытывал к доктору исключительно светлые и добрые чувства, благодаря мягкому характеру мужчины и его таланту к медицине. Мысленно пожелав Штольцу удачи в амурных делах, Эйджи направился к палате Эша, старательно придерживая пак с напитками, чтобы ничего не пролить. Парень отворил дверь, оперевшись на неё спиной, и прошёл внутрь помещения.       - Эйджи, ну наконец-то! - обрадовался Шин больше привнесённому кофе, нежели самому японцу.        Окумура сгрузил напитки на прикроватный столик и рассмеялся, протягивая стаканчик пареньку. Эш тепло улыбнулся и свесил ноги с постели, намереваясь встать и подойти ближе к своему гостю.        - Погоди, Эш, тебе не стоит покидать постель!        - Да брось ты! - закатил глаза юноша, с усмешкой глядя на обеспокоенного японца. - Со мной всё в порядке, Эйджи. Хватит так трястись из-за меня, а то уже чуть ли не стыдно.        - Это правда, - подтвердил Шин, сделав очередной глоток. - Пока тебя нет, Босс разве что по потолкам не лазит. Ты у нас как пугливая мамаша. Пора бы уже признать, что всё хорошо, все здоровы и никого обхаживать не нужно. Расслабься, Эйджи.        - Да, да, всё круто, - Эш показал большой палец, прервав готовый было вырваться из уст Окумуры поток возражений. - Со мной всё ок, не переживай. Через два дня выписка. Давай сюда, что ты там мне принёс. Опять чай? Серьёзно?        - Да, Эш, - Эйджи был серьёзен и непреклонен. Может, для самого Эша или даже для Шина ситуация и казалась забавной, но Окумура как сейчас видел бледное окровавленное тело друга в библиотеке, стоило хоть на миг прикрыть глаза.        - Хорошо, - обезоруживающе улыбнулся Эш, принимая в руки стаканчик с чаем, - но это в последний раз!        - Конечно, - хмыкнул Шин, поднявшись с кресла. - Ты это говоришь каждый день. Ладно, я пошёл к своим, до вечера!        Китаец махнул свободной рукой и вышел из палаты, оставляя Эйджи наедине с Эшем. Стало на удивление тихо. Во многих мультфильмах или же комедийных сериалах такие моменты, крайне неловкие по мнению Эйджи, часто сопровождались специфическим стрекотанием сверчков. Так вот, сейчас был именно такой момент и Эйджи чувствовал, как ладони начинают потеть, а сердце - учащённо биться в груди. Раньше, до осознания природы собственных чувств к другу, Окумура был крайне инициативен в общении и никогда не упускал возможности побыть с тем наедине. Сейчас же желание близости не ушло, но перспектива быть жестоко отвергнутым существенно омрачала ситуацию и любая зарождающаяся в голове попытка разговора разбивалась, стиралась в порошок и вязла в густом переживании, словно попавшая в мёд муха.        За своими мыслями Эйджи не уследил за передвижениями Линкса и только нервно сглотнул, когда друг, успев отставить стаканчик в сторону, поднялся и вплотную приблизился к японцу, заглядывая в тёмные миндалевидные глаза. Сердце забилось о рёбра дикой птицей, пойманной в клетку. Тёплая ладонь легла на скулу, огладила, переместилась к шее. Кончики идеальных длинных пальцев огладили волосы за ухом, а изумрудные омуты глаз гипнотизировали похлеще тех парней из телешоу, которое от безделия посматривал Ибэ. Эйджи потерялся в ощущениях и замер, не в силах пошевелиться.        - Ты меня боишься? - негромко спросил Линкс, чувствуя под пальцами бешенный ритм сердца. Окумура отчаянно покачал головой, показывая ошибочность суждений друга. Конечно, стоило раньше догадаться, Эш не провидец и не бабка-гадалка, он мог принять отдалённость Окумуры по-своему, как и его долгие задумчивые взгляды. Каждый часто видит ситуацию под призмой собственных страхов и переживаний, стоило это понять сразу, пока Эш не успел убедить себя в том, что Эйджи его сторонится или же страшится.        - Так почему ты постоянно молчишь или убегаешь, как только есть возможность побыть вдвоём? Ты устал, я понимаю! Отлично понимаю, что я принёс тебе кучу неприятностей. Ты злишься?        Из зелёных радужек сыпались искры тревоги, пальцами свободной руки Эш судорожно взял друга за запястье, пытаясь призвать к ответу.        - Нет же, Эш, - глядя прямо в глаза юноше, наконец произнёс Эйджи. - Да, я злюсь и боюсь, но не на тебя и не тебя!        Японец опустил взгляд в пол. Было чертовски волнительно, кровь стучала в ушах, а Эш Линкс уверенно толкал к точке невозврата своими вопросами. Выхода не было, обманывать не хотелось. Словом, шах и мат.        - Так что тогда? - воскликнул Эш, обращая внимание японца на себя. - Ты меня нена...        - Ты мне нравишься! - Эйджи перебил, сделал шаг в пропасть.        - Что? - после недолгой заминки спросил американец, ослабляя хватку.        После незадавшегося признания Окумура немного осмелел. Да, он не решился сказать «люблю», пускай и был бы уверен в правдивости сказанного, однако Эйджи считал, что слишком мало ещё сделал для Эша, чтобы иметь право так разбрасываться заверениями в любви. Сейчас этого нелепого «нравишься» было достаточно. Можно было отшутиться, отовраться, но уже не хотелось. Всплеск эмоций, адреналин заставлял говорить всё прямо.        - Ты мне нравишься, - с уверенностью повторил парень, открыто глядя в глаза Эшу. - И избегал я тебя именно по этой причине. Ты заслуживаешь лучшего, чем друг, который на тебя запал.        Повисла тягучая тишина, в которой японец тонул, ощущая, как гулко гремит в ушах кровь.        - Ты идиот, - коротко бросил Линкс.        - Да, - вздохнул Эйджи, улыбнувшись, - я идиот. Правда, я думал, ты скажешь что-то пожёстче.        - Так ты это сейчас серьёзно?        Эйджи лишь утвердительно кивнул и развёл руки в сторону, признавая своё поражение перед собственной симпатией к американцу. На душе стало значительно легче, груз сошёл с плеч, однако ждать дальнейшей реакции от друга было боязно.        - Ты действительно идиот, - хмыкнул Эш.        Изобразив очередную неловкую улыбку, Окумура опасливо посмотрел на друга, с огромным удивлением отмечая прикушенную нижнюю губу на правильном лице и заалевшие щёки. Сердце выписало кульбит в груди.        Через мгновение Эйджи почувствовал горячие ладони на лице и мягкое невесомое касание чужих губ к своим. Одной секунды хватило на то, чтобы ноги стали ватными, а кровь с новой силой запульсировала в ушах. Осознание пришло позже, когда горячий язык осторожно поддел нижнюю губу, будто выпрашивая разрешения. Слабо веря в происходящее, Эйджи разомкнул губы, позволяя американцу углубить неожиданный поцелуй. Казалось, всё существо Эша высекало искры в теле Окумуры с каждым новым прикосновением. Юноша целовал умело и глубоко, настолько чувственно, что японец не мог бы не поддаться столь горячему напору, даже не желай он этого поцелуя столь страстно и долго. Эйджи впился пальцами в спину Эша, прижимая ближе, тело к телу, с неверием открывался ласкающим губам и дарил наслаждение в ответ. Это продлилось недолго, но, казалось, - вечность.        Эш прислонился лбом ко лбу японца, прямо и уверенно заглядывая через глаза куда-то в душу, самый её центр. Их дыхание растворялось в звенящей тишине палаты. Весь оставшийся мир был далеко за пределами комнаты, в которой двое цеплялись друг за друга.        - Я так сильно хотел успеть к тебе, Эйджи, - тихо произнёс юноша. - Я так хотел... Твоё письмо попало слишком глубоко, ты попал. Очень страшное было чувство, знаешь. Что я никогда уже тебя не увижу, а ведь я не видел ничего кроме тебя. А потом я понял, что не успею за тобой. Ты ведь из-за меня едва не умер, а всё равно почему-то продолжаешь верить. Это больно. Я боюсь всё испортить. Испортить тебе жизнь, ведь я совершенно и абсолютно не хочу тянуть тебя вниз. Но ведь ты каждый раз даёшь мне шанс за шансом.        - Эш, - шепчет на выдохе Окумура, - пожалуйста, дай и ты мне шанс потянуть тебя за собой. Я не хочу без тебя...        Эйджи не знал, как закончить фразу. Да ему и не дали закончить - новый поцелуй, ещё более жаркий, ещё более осмысленный, прервал зарождавшуюся паузу. Линкс уверенно пробежался пальцами по спине Эйджи, забираясь руками под тёплый вязанный свитер, заставив парня вздрогнуть под умелыми ласками, и опустил ладони от поясницы ещё ниже, прижимая вплотную к себе.        - А к этому ты готов? - горячо шепнул американец на ухо Эйджи, заставляя почувствовать обоюдную реакцию их тел.        Окумура обомлел, не знал, как дышать, издав неосознанный стон от близкого и интимного контакта. Неожиданно для себя он заметил, что Эш краснеет и выглядит совсем не так уверенно, как хотел показать, опираясь на свой многолетний опыт соблазнителя. Эш боялся этого и хотел одновременно, Эш проверял, готов ли Эйджи, но не был готов сам.        - Не знаю, - честно сказал японец. - Дело в тебе. Ты сам видишь, что я... хочу, но это не главное. Ты нужен мне, нужен весь и я не хочу ничего торопить. Ты подумаешь, что я наивный идиот, но было бы круто, чтобы всё было как в сопливых фильмах про любовь, когда люди встречаются, влюбляются, радуются, ссорятся и переживают всё вместе. И ещё... чтобы секс был продолжением любви.        Всё. Кажется, Эйджи побил свой личный рекорд стеснительности. Он прикрыл лицо рукой, скрываясь от внимательного взгляда Эша и уткнулся тому в плечо. Обсуждение интимных тем для Окумуры стало костью в горле: парень не мог обсуждать секс не покраснев, не запнувшись и не залившись краской.        И всё же Эш во многом опытнее Эйджи. Юноша тепло улыбнулся и обнял японца, поглаживая его по голове.        - Значит, как в сопливых фильмах? - хмыкнул он. - Не знаю даже. Но если не попробуем - точно пожалею.        Эта фраза стала началом чего-то нового, более глубокого и нужного.