Каждому нужен кто-то

      Гарри перешагнул порог Больницы Святого Мунго и его охватила дрожь. Он понятия не имел, с чем это было связано, но в сердце закралось непонятное чувство того, что сегодня произойдет нечто… странное, удивительное, волнительное? В любом случае он не мог объяснить, что начало преследовать его: он просто понимал, что сегодняшний день принесет ему то, что тот ждать совсем уж не будет.       В холле больницы царил беспорядок и суматоха — целители оказывали помощь какому-то храбрецу, который решил подружиться с драконом, и как итог — половина тела обгорела так сильно, что врачеватели не давали и одного процента на то, что этот храбрец хоть как-то выкарабкается из сложившейся ситуации. Посмотрев на врачей, вывозивших больного на всю голову храбреца, Поттер почему-то вспомнил Турнир Трех Волшебников — одно из испытаний было связано с драконами, и спиной Гарри ощущал, что по телу пробежалось горячее дыхание, и огонь как будто попал на макушку его нечесаной шевелюры.        — Прошу прощения, мистер Поттер? — до рукава рубашки Гарри дотронулся один из целителей, застенчиво подергивающий белоснежные манжеты своими мокрыми — видимо, от спирта — руками. — Какая неожиданность вас здесь увидеть, вы что-то хотели?       Гарри посмотрел сначала на целителя, а затем бросил беглый взгляд на манжет — совсем маленькое мокренькое пятнышко почти что высохло. Вспомнив о том, что ему задали вопрос, Гарри откашлялся, выпрямился в спине и произнес:        — Да, доброе утро, мистер…        — Ой, ну что вы, — отмахнулся врачеватель с пивным животом. — Зовите меня Фред.       «Фред» — пролетела в голове мысль, на что Поттер нахмурился.        — Да, Фред, благодарю, — откашлялся еще раз Герой магической Британии, стараясь успокоиться — после смерти Фреда в доме Уизли на долгое время воцарилась тишина и покой, а миссис Уизли каждый раз встречала «почти что своего сына» в извечно мрачном траурном наряде. На губах уже не играла та теплая улыбка, а глаза часто краснели из-за ее тихих рыданий в подушку. Вся теплая семейка Уизли в один миг распалась, все дети разъехались, кто куда. Рон и Джордж жили на Косом переулке, при магазине всевозможных вредилок; Перси вместе с женой направился в Германию и работал в местном Министерстве Магии — Джинни пару раз рассказывала, что Молли постоянно стояла у окна и смотрела в небо в ожидании, когда филин ее сына доставит небольшое послание родной матери. Но Перси, видимо, было все равно — у него есть работа, жена, дом; о страшном прошлом хотелось забыть как можно скорее.       Что касалось Билла, то он, женатый на Флер Делакур, жил неподалеку от «Норы» в коттедже «Ракушка» почти что у самого моря — пару раз Гарри пересекался с полувейлой в британском Министерстве Магии и в лифте она ему рассказывала о том, как хорошо находится в таком месте, где волны бьются о каменные берега, а аромат свежевыпеченного хлеба смешивался с морским бризом. Это не означало то, что волшебница совсем позабыла о свекрови — наоборот, сама Молли с холодом приняла невестку и дала понять, что видеть ее в своем доме она не желает. Билл на такое заявление никак не отреагировал и вместе с женой покинул отцовский дом, казалось, навсегда.       Что касалось Чарли, то он как и работал драконологом в Румынии, так и живет там по сей день. Детей, как говорила не раз Джинни, он не заводил, да и жениться особого желания не было. По логике старшего брата, дети — это дополнительные расходы, дополнительная грязь, дополнительная головная боль. Чарли не намерен был заводить семью, об этом он заявил не сразу, но дал жирнейший намек.       Кроме Джинни и Рона, с которым отношения, мягко говоря, похолодели, Гарри больше не с кем было поговорить — многие одноклассники разъехались по всему миру, как, например, Гермиона, которая переехала к родителям после победы над Волдемортом. А еще была Беллатрикс Блэк, к которой Гарри постоянно тянуло. Просто поболтать, поделиться новостями из магического мира, посидеть и побыть наедине, несмотря на то, что бывшая Пожирательница Смерти находилась в коматозном состоянии. Сидеть все время в одиночестве сводило с ума, заставляло смеяться истерическим хохотом и…        — Я пришел к Беллатрикс Блэк, — однотонно говорит давно заученные слова Гарри, на что целитель Фред раскрыл рот и едва слышно охнул.        — Конечно, — глухо ответил он, чуть наклонившись. — Сейчас я к ней вас отведу.       Они поднялись на пятый этаж, где в общем лазарете больные лежали на койках почти что неподвижно. Почти что неподвижно, потому что возле некоторых коек фельдшеры обслуживали больных — мыли их, либо кормили, либо пациентам пора было принимать лекарства, и медперсонал помогал им.       Возле койки Беллатрикс Блэк никого не было, но капельница при койке стояла наполненная — лекарства заполнили недавно. Сама Пожирательница Смерти лежала на кровати, укрытая одеялом, а грудная клетка едва-едва поднималась и опускалась. Гарри казалось, что вот-вот, и жизнь оборвется на следующий день, час, минуте, секунде…        — Я вас ненадолго оставлю, — ответил целитель, отступая назад. — Я буду внизу, а вы как закончите, найдите меня и предупредите.        — Хорошо, — Гарри кивнул, а затем постоял несколько секунд, наблюдая, как целитель направился к выходу, чуть покачиваясь из стороны в сторону.       В палате было тихо и спокойно, лишь несколько больных шумели, пытаясь как-то поговорить с фельдшерами, которые помогали им. Взгляд невольно пробежался по всему крылу, и Гарри заметил на противоположном конце лазарета фигуру Нэвилла.       Поттер на автомате поджал губы — он помнил, что в прошлом Беллатрикс и компания сильно потрепала родителей товарища, из-за чего друг до сих пор не может простить Пожирательницу. Его лицо даже озарил ужас, когда тот впервые заметил, как Гарри стоял перед койкой Блэк и смотрел прямо в лицо одной из последовательниц темного волшебника и негодовал, что вообще побудило эту женщину вступить на такую опасную и темную тропу.        — Гарри, что ты здесь делаешь? — в голосе Лонгботтома проскользнуло удивление вкупе с недоумением.        — Невилл, — друг обернулся и пожал руку в знак приветствия. — Привет, как дела?        — Я в порядке, — кивнул Невилл и взглядом показал на Беллатрикс. — А что ты тут делаешь?        — Кингсли попросил кое-что выяснить, — пожав плечами, соврал герой всея Британии. — Сам понимаешь, разглашать подробности не могу, но мне частенько придется проверять ее здоровье.       Невилл нахмурился — странно все это.        — А ты навестить своих родителей пришел? — между делом поинтересовался Гарри и заметил, как Лонгботтом бросил взгляд в сторону.        — Я знаю, что они никогда не очнуться, — обреченно выдохнул он. — Но врачи посоветовали иногда болтать с ними — они нормальными больше не станут, но зато будут иметь понимание всего того, что происходит снаружи.       Гарри кашлянул.        — Что же, это хороший совет, — добавил он, а затем в его голове промелькнула мысль — а что если попробовать так и с Беллатрикс? Шансы были мизерными, но когда человек находится в коматозном состоянии, во многих случаях наблюдалась бодрость некоторых органов. Иными словами, человек мог находиться без сознания, ничего не видеть, но часть мозга, отвечающая, например, за слух, могла вполне связывать коматозника с внешним миром. И Гарри попытался попробовать, хоть на него временами бросали удивленные, а порой и полные презрения взгляды. Поттер утешал себя лишь тем, что он делает это для науки и для того, чтобы не отчитываться перед министр какими-то завуалированными словечками и фразочками, а иметь полную картину того, что на самом деле произошло с Пожирательницей.       Гарри много разговаривал с Беллатрикс на разные темы, и посетители и персонал привыкли к этому; заодно врачеватели узнавали, что произошло за последнюю неделю. Свежие выпуски «Пророка», конечно, читали и перечитывали до дыр, но большинство громких новостей приобретали слухи, которые временами превращались в сюжеты для очередного романа. Гарри рассказывал Блэк практически обо всем: и кого повысили в звании, и кого суд Визенгамот судил на этот раз и по какой причине; и про то, как дементоры нападали на магглов, из-за чего министр магии неоднократно жаловался.       И сегодня он пришел — но сегодняшний день был особым случаем. Несмотря на то, что женщина была на грани жизни и смерти, и шанс на то, что она никогда не очнется, были высокими, день рождения все же наступил, и поздравить именинницу хотелось. Он не знал, как сама женщина относилась к такому дню, праздновали ли день рождения сестры Блэк. И эта неизвестность отчего-то скручивала живот, заставляя просыпаться в холодном поту.       Да и сама тема дня рождения была щекотливой — Гарри только от Дадли знал, что означал этот праздник — надувные воздушные шарики, наполненные гелием, тянулись либо к потолку, либо стремились ввысь в небо, растворяясь маленьким пятнышком.        — Привет, Беллатрикс, — немного устало поздоровался Гарри, взяв стульчик и пододвинул поближе к изголовью пациентки. — Как поживаешь? Я, вот, немного устаю — в Министерстве до сих пор отлавливают последователей Волдеморт, представь? Я знаю, что ты сама была на стороне нашего врага, и я вижу, что тебе это радости никакой не несет. Тем не менее, — Гарри перевел дух и продолжил, — сегодня твой день рождения, и я пришел поздравить тебя.       В какой-то момент его окатило холодной водой, и тот не знал, что говорить дальше. Хотелось много чего рассказать, но вертящиеся на языке слова заплетались. Иногда Гарри совершал какие-то манипуляции с пальцами рук, нервничая и больше не зная, что сказать — впервые ему было настолько неловко, что там говорить о дне рождении-то…       Гарри не помнил, как оно все пошло-поехало, и каким образом он вообще пришел к бывшему врагу — до момента икс Беллатрикс была слишком фанатичной, бегая Волдемортом, как двенадцатилетние поклонницы грезят об их счастливых судьбах с кумирами, за которых они могли бы выйти замуж. Темный маг, наоборот, ценил такого рода преданность, что подливало масла в огонь: в конце концов, Беллатрикс медленно слетала с катушек, сама того не осознавая. Ее собственная одержимость темным повелителем привела к койке в больнице, к Гарри.       Герой Британии не знал, понимает и принимает ли мир бывший враг — глаза были все время закрыты, а врачеватели лишь разводили руками: никто из них не был в курсе, что вообще происходит. Также целители не один раз подмечали, что полного выздоровления ждать совсем не стоит, и бывшая приближенная Волдеморта в скором времени отойдет в мир иной.        — Я не знал, — между тем продолжил Гарри, — какие ты цветы любишь, но, — призвав вазу и наполнив ее водой, молодой человек положил скромный букет тюльпанов. Ощущение «трупного» запаха сменился ароматом цветов, несмотря на то, что Поттеру было неуютно дарить их при таких обстоятельствах и такому человеку. — Вот, с днем рождения.       На губах заиграла кривая, неуверенная улыбка.       Блэк все также лежала, не шевелясь. Да и какое там шевелиться, если все оно так и происходит. Мимо проходили врачеватели, бросая на сладкую парочку мимолетные взгляды, разные, но искренние. Радость, гнев, печаль, непонимание.       Гарри посидел еще немного — он смотрел в бледное, исхудалое лицо, которое, как казалось Поттеру, иногда хмурилось. Или так казалось из-за накопившейся усталости.       Он встал со стульчика, разминая шею. Бросил взгляд на бессознательного больного на койке. А затем направился к выходу, как можно скорее.       Фреда внизу не оказалось, и Гарри, быстро наколдовал записку, передал девушке за стойкой регистрации и попросил передать целителю. Девушка оглядела Героя с сомнением и презрением (господи, зачем он приходит сюда ради этой… стервы, лучше бы она сама уже сдохла, так недолго и от одиночества умереть можно), но улыбнулась и ответила, что сделает все то, что потребуется (да кому она вообще нужна?).        — Вам бы… освоить окклюменцию, — внезапно между делом посоветовал Гарри. — Ваши мысли… их очень хорошо слышно.       (Ой…)        — Вот-вот, — впервые за два года с окончания войны Поттер улыбнулся и направился к выходу. Впервые ему было спокойно и легко на душе, но кошки, скребущие душу в самой глубине, не переставали дергать его. И с чем это связано — Гарри до сих пор не понимал. ***       После всего того, что произошло в магическом мире — война, террор со стороны Волдеморта и его последователей: все это отложило отпечаток на душе каждого, кто каким-то образом участвовал в этой войне за моральные ценности, политическим режим, наследие волшебного мира… И Гарри после всего этого стал по большей части нелюдимым, предпочитая отсиживаться в доме на площади Гриммо и изучать глубины магического мира. И кроме него и домового эльфа в доме Блэков больше никого не было — каждое утро прилетали совы со свежим выпуском «Ежедневного пророка», а редко — письма от Гермионы Грейнджер или Луны Лавгуд. Больше ждать было не от кого — кроме как Джинни и Молли Уизли. Больше от семьи Уизли письма не приходили — да и зачем, пожимал плечами ветеран.       Все письма приходили либо утром, либо в первой половине дня до часу дня — после чего Гарри блокировал пути для сов, чтобы они не прилетали с ненужными письмами. Из-за чего с ним часто связывались по камину — в основном с ним связывался министр Шеклболт, который передавал послания, но Гарри на глазах сжигал конверты и складывал руки на груди.       С этого момента между ними установились прохладные отношения.       Но Гарри с самого утра преследовало чувство неизвестности, как будто его преследовал кто-то. Сидя на кухне и попивая кофе, Гарри перечитывал газету «Пророка» и нервно поглядывал на настенные часы. Стрелки близились к семи часам вечера, как вдруг в окно раздался стук.       Волшебник отложил газету и прислушался. Стук продолжился, и Гарри посмотрел в окно.       На карнизе восседал огромный белоснежный филин. К белому с коричневыми пятнышками было привязано письмо, которое пришло, как ни странно, из больницы Святого Мунго — и такого поворота Поттер явно не ожидал. Он впустил филина внутрь и взял конверт из плотной бумаги. Крупными буквами было написан адрес получателя, обратного адреса не обнаружилось.       Гарри поспешил раскрыть конверт и прочитать первые строчки. Но содержание шокировало и разъяснило, почему под ложечкой закралось такое странное чувство.       в письме сообщалось, что Беллатрикс Блэк пришла в себя и очнулась…