Каждому нужен кто-то

      Следующие дни проходили как на один большой кошмар.       Беллатрикс очнулась в Больнице святого Мунго — место, где все началось и одновременно, где все должно закончиться. Но «тогда» и «сейчас» различались — мир перестал дрожать, пугаться и желать смерти некогда самого лояльного сторонника Темного Лорда. Все жили своей более-менее нормальной жизнью и приходили в себя.       Блэк осмотрелась — койку огородили широкой белой ширмой, за которой все же просвечивались фигуры колдомедиков, обслуживавшие пациентов. Беллатрикс не помнила, та ли кровать была, на которой она очнулась после комы, но это не имело значение.        — Ты как? — голос Гарри раздался неожиданно, но колдунья не дрогнула, словно ждала визита. Выглядел сам Поттер довольно потрепанно: волосы сильно растрепались, очки покосились и, как показалось самой Беллатрикс, местами сломаны; под глазами залегли глубокие тени и мешки — все из-за недосыпа, очевидно.        — Ты не спал, — констатировала Блэк.       Гарри пожал плечами.        — Бюрократия, будь она неладна, — ответил тот.        — Оно и понятно, — недовольно хмыкнула Беллатрикс.       Ее неожиданно скрутило: живот схватило дикой болью, а по телу прошелся такой жгучий огонь, что на глазах навернулись слезы, а сама женщина зашипела от неприятных ощущений.       Гарри оттолкнули колдомедики: они почти сразу почувствовали неладное и пришли на помощь.       То, что сделали с его возлюбленной — лишили ядра магии — приносило свои побочные эффекты. Как пояснили лично Гарри, последствия подобной процедуры могли длиться как и день, так и года. Это не походило на обычные сращивания костей или залечивание ран; это было нечто новое, незнакомое. И даже сам Поттер не знал, что за опыт в этот момент пережила Беллатрикс. Напряжение росло с каждой секундой.       Решение суда приняли сначала молча, а затем зал разразился громкими овациями вперемешку с возмущениями, что судью Алисию Хэмплтон уже не волновало: она резко встала и направилась к выходу из зала. Этого акта никто не заметил, так как все были поглощены другими мыслями. Для магического общества такое было очень нужно.       Даже Рон однажды не выдержал и рассказал о том, как тяжело принимала решение Молли Уизли.        — Это был тот еще разнос, — качал он головой. — Такого скандала Нора еще не видела!       На подобное она еще как способна, пронеслось в голове у Гарри.       Всех потрепало это событие, все участники — прямые и косвенные — выглядели потрепанно.        — Ежу понятно, — фыркнул недовольно Малфой, театрально закатив глаза. — Несколько бессонных ночей даюют знать о себе.       Это очень опасно, пронеслась в голове мысль. Самого Гарри обуревали мрачные мысли и ощущения: он представлял многие аспекты на своей шкуре, будто не Беллатрикс жертва процесса, а он сам. Энергия внутри бурлила двойной силой, из-за чего Поттер призадумался: если у волшебников по обыкновению текла таким образом жизненная энергия с магией, то случайный выброс волшебства — жизненно необходимый этап. И таким образом, магия внутри — дополнительный внутренний орган, без которого волшебник еще жить как-то мог, но теперь он ходил с ярлыком калеки. С подобным жить вполне можно, главное иметь возможность приспособиться.        — Ты воспитывался магглами, — отметил Драко. — Поэтому в основном ты ответственен. Да и доверяю я тебе, в общем. Что касается юридических и правовых вопросов, то это дело я беру на себя, но не надейся, что что-то решится на все сто процентов.       Гарри на это улыбнулся.       Рон присутствовал при всем при этом и просто стоял в сторонке, почесывая кулаки — словно намеревался прибить Малфоя за то, что общается с Гарри, как с малолетним. Но Уизли ничего не говорил только потому, что сам понимал, как общество зависло и постепенно перезапускалось.        — Нам и помощь более узких специалистов нужна, — объяснил Драко. — Поэтому буду общаться с теми, с кем надо. Юристы, поверенные в Гринготсе, нотариусы, если их вообще найти можно… И если согласятся...       Рон закатил глаза. Хоть он сам не участвовал активно, но на мгновение примерил шкуру Драко на себя. Ужаснулся. Но без труда не будет результата.       Вообще Рон Уизли — не настолько глупый парень, как на него в свое время наговаривали: да, местами тупил, ну а кто не тупит в современном мире? Даже предки в чем-то могли уступать, будь то сила или умственные способности.       Гермиона в этом плане могла бы стать хорошей или же подходящей спутницей жизни для самого Рона, но карьеристическая жилка все же взяла вверх, и Грейнджер уехала в Австралию. Там свои проблемы. От Гарри это не ушло, так как он видел измученный и заспанный вид подруги.       И тем не менее, несмотря на всю занятость, по видеосвязи друзья все же общались. Даже Драко присоединялся к беседам, хоть трио гриффиндорцев относились к нему с осторожностью.       От всего этого сильно сводило голову, сам Поттер уставал. Тем не менее, тему с судами Беллатрикс и Спенсера не собиралась отпускать и долго перемалывали недавние события. Многие осторожно перешептывались, если на горизонте появлялся Гарри, так как прекрасно понимали — лишний раз трепать нервы не хотелось, у человека и так навалилось своих проблем и забот. У сплетников проблем тоже хватало, но отвлекаться на скандалы, интриги и расследования было полезно: так создавалась хоть какая-никакая иллюзия сохранения разума. Где бы люди не жили и не были, они обсуждали все это: дома, в транспорте, на работе… Мир не останавливался ни на секунду, а потому человечеству приходилось догонять новые тенденции и упущенное время. И это был порочный замкнутый круг.       Гарри усмехнулся — он же вроде от этого убегал, разве нет?       Реальность вернула того в больницу Мунго: Беллатрикс перестала дергаться от боли, а колдомедики смотрели уже за другими пациентами.        — Мистер Поттер? — из своеобразного транса Поттера вывел целитель Фред. Он осторожно дотронулся до плеча аврора.       В нос ударил несильный запах какого-то успокоительного зелья, который Гарри выпил залпом. Спустя несколько секунд сознание прояснился, и Поттер посмотрел на Фреда.        — Прошу прощения…        — Не стоит волноваться, — спокойно ответил целитель. — Мы все в последнее время не в своей тарелке, порой можем тормозить и тупить. Поэтому я и дал вам такое снадобье.        — Как Беллатрикс? — спросил Гарри. — Как долго ее должны осматривать?       Фред посмотрел по сторонам.        — Вы понимаете, что лишение магического ядра для волшебника — нечто похожее на яд в организме? Если говорить об этом простым языком — то это похоже на то, как человек лишается всех пяти чувств. И/или становится парализованным.        — То есть процесс долгий, — аврор прикусил губу.        — Да, я бы так и сказал, — согласился колдомедик.       На территории больницы можно было контролировать ситуацию. Фред заверил, что при любом чихе он поможет Беллатрикс. Поводов беспокоиться нет.        — Я понял, — растерянно ответил Гарри и снова погрузился в мысли. ***       На них на всех много чего навалилось, и со всем предстояло разобраться. Как Гарри понимал, лишиться магического ядра — это еще цветочки; Беллатрикс уже собрались лишить даже крыши над головой. Слава Мерлину, все более-менее обошлось: Драко объяснил, хоть довольно и просто, подобное пытались провернуть именно для самого сурового наказания, дескать, если Беллатрикс станет бездомной и сквибом, то это будет самым жестким наказанием из всех существующих.       Это было настолько не гуманно и лицемерно, что даже Рона выворачивало.        — Ты поступил правильно, дружище, — Уизли похлопал товарища по плечу в знак одобрения. — Ни я, ни остальные, конечно, не простим поступок этой сумасшедшей, но то Беллатрикс, а не ты.       Товарищи устроились в одном из уголков в одном из пабов в Хогсмиде: народу там было мало, тем самым на них не смотрело большое количество пар глаз, можно обсудить и самые острые на реакцию тему. Около камина, который топил, как не в себя, с пинтой сливочного пива поговорить о том, что тревожило в первую очередь — идея отличная. За окном постоянно дул ветер, который свистел в деревянные щели, и скудный шотландский пейзаж наводил тоску, как и бледные, временами мрачные, лица жителей.        — Спасибо за поддержку, — Гарри отпил напитка, и по пищеводу прошлось приятное тепло. — Люди… они такие…        — Значит, не мы идиоты, — пожал плечами Рон. — У нас свои мозги, у других они должны тоже быть. Их мнение нас уже не должно касаться.       Изменения друга поражали в хорошем смысле: если в начале Рона распирало от эмоций и некого юношеского максимализма, то сейчас Уизли успокоился. Рон больше обращал внимание на факты и следствие, нежели на сиюминутные эмоциональные порывы.        — Ты видишь, что ты можешь контролировать — тогда работай над этим. То, что не видишь и не контролируешь — работа сложнее выходит.       Говорил Рон явно не своими словами, но Поттер не стал отмечать это. Свои собственные выводы они сделали и сделают сами.        — Будем надеяться, ситуация исчерпает саму себя, — вздохнул тяжело Гарри.        — Дружище, она и так исчерпала себя, — грустно выдохнул Уизли.       Скоро все эти события останутся только в учебниках истории или в газетных архивах. Тем и лучше. ***       Беллатрикс выворачивало наизнанку: боль по всему телу раздирала каждую клеточку. Это было невероятно ужасающе, но жаловаться Блэк не привыкла: ее гордый род никогда не показывал слабость, но Беллатрикс чувствовала — еще немного, и она точно отбросит коньки. Уверенность, что эту боль можно будет пережить в одиночестве таяла все сильнее и сильнее.       Вообще все очень резко изменилось, при чем на все сто восемьдесят градусов. Как бы это странно не звучало, но женщина привыкла к обществу Гарри, тем самым последствия становились мучительнее. Фантомные прикосновения и объятия, а также фантомные поцелуи хоть ненадолго туманили разум, и становилось не так нестерпимо.       Все, что можно было сейчас сделать — сжать зубы и терпеть до конца.       Спасибо, что колдомедики не лезли с лишними расспросами, даже с банальным «Как ваше самочувствие, мисс Блэк?» — по лицу и так все было ясно. Если же настроение у обеих сторон было, то небольшой разговор протекал.       Гарри приходил к Беллатрикс раз в неделю — работу в Министерстве никто не отменял, а разбойники и другие криминальные лица ловить надо было. Женщина раз за разом отмечала, как сильно Поттер исхудал, волосы сильнее лохматились, а под глазами еще больше залегали тени и мешки.       Ох уж эта бешеная гонка.       И тем не менее, большинство моментов уже удалось уладить: Беллатрикс — сквиб, которая будет проживать с Гарри Поттером на Площади Гриммо. До конца жизни она не сможет восстановить ни магическое ядро, ни право пользования волшебной палочкой. Это не так пугало, как освоение навыков маггловского ведения быта. Как-никак эти обязанности ложились на Кричера.       Но Гарри поможет, и даже Гермиона согласилась время от времени по видеосвязи наставлять и направлять. И как потом она поделилась с Гарри, подобная перспектива натолкнула на создание проекта адаптации сквибов в маггловском мире.        — Ох уж эта Грейнджер, — усмехнулся Драко. — Но признаюсь, эта инициатива достойна восхищения.       Когда в этом мире все стало так резко меняться?       И тем не менее, Беллатрикс была благодарна тем, кто находился с ней рядом: Драко, Нарцисса и, конечно, Гарри с его друзьями. Это давало понимание того, что она сама кому-то нужна, и ей нужны люди.       Каждому нужен кто-то.       Вопрос в том, как эта нужность проявляется: кто-то находит это дело через заботу о других (няни, колдомедики, родительство); а кто-то восполняет эту потребность иначе, на более глубинном понимании. Беллатрикс понимала, что многие годы она избегала того, в чем сильнее всего нуждалась: в банальной компании людей, которые принимали ее бы такой, какая она есть. Жизнь с Рудольфусом не приносила особой радости и кайфа, и спустя долгое время Блэк приняла и отпустила нерадивого и отчасти психопатичного муженька. Прошлое остается там. ***       Беллатрикс зашла в штаб-квартиру на площади Гриммо. Ее распирало от различных эмоций, и, признаться честно, женщина обхватила себя руками от подступающего страха и холода. Извне чувствовалась магия, но из-за того, что она стала чужим для восприятия, тело и разум чему-то стали противиться. Словно это не то место, где Беллатрикс должна быть.       На кухне доносились шебуршания. Блэк осторожно ступала вдоль длинного темного коридора, слушая, что там могло происходить. На кухне горел свет, и частые мелькания теней привлекли внимание женщины.        — Все хорошо? — сзади появился Гарри, обхвативший подопечную за плечо.       Беллатрикс спустя несколько секунд кивнула ему, все еще находясь в прострации.        — Пошли, нас ждут, — и Поттер чуть шагнул вперед, приглашая Блэк.       Компания из Нарциссы, Драко, Рона и, что удивительно — Невилла — сервировала стол и общалась между собой. При появлении новых гостей все взгляды обратились к проему, где стояла Беллатрикс.        — Мы пришли, — нарушил слегка напряженную тишину Гарри и потянул за собой женщину.        — Сестра! — Нарцисса, не дожидаясь никого и ничего, подбежала к дверям, обнимая Беллатрикс.       Сама Блэк растеряно стояла, не двигаясь. Ее парализовало от нахлынувших эмоций, ровно как и Рона с Невиллом: они посмотрели друг на друга и пожали плечами — не каждый же день перед тобой стоит тот, кто убил или навредил близкому человеку.       Драко просто молчал, благодаря их благоразумность.        — Все готово, — прошептала Нарцисса на ухо сестре.       Небольшой скромный стол все же умудрялся пестрить разнообразием: и пускай до Рождества было много времени, запеченную индейку и картошку поставили на середину стола. Также на стол положили кофейник и сливочник вместе с чайным чайником, а рядом приставили двухъярусную тортовницу с пирогом Баноффи и стаканами Итонской путаницы.       Это выглядело настолько аппетитно, что у Беллатрикс заурчало и свело в животе.       Рон неловко и тихо хмыкнул.        — Давайте садиться за стол? — предложил тот, нарушая неловкую тишину.       Долго уговаривать не пришлось: уже через несколько минут все собравшиеся с жадностью поедали индейку, заедая картошкой и тушеными овощами, которые Кричер уже успел поставить на стол, а затем с негромким хлопком исчезнуть, как будто его никогда не существовало.       Когда желудок более-менее перестало сводить, Беллатрикс встрепенулась и, еще не до конца прожевав еду, спросила:        — А что насчет юридических вопросов? Дом, права и прочее?        — Если ты спрашиваешь про отдельные тонкости, то они в процессе, — мягко ответила Нарцисса.        — Верно, — кивнул в подтверждение Драко. — Многих прав все же хотят лишить, но тем не менее, все процессы протекают нормально. Скоро все должно разрешиться…        — Уж будем надеяться, — буркнула под нос Беллатрикс и схватила стакан с десертом.        — Если же будут несогласные — их право, — пожал плечами Невилл, ощущая, как сам он отчасти становится этим самым несогласным.        — Что было, то было, — осталось добавить Гарри.        — То есть… мы можем в каком-то смысле сказать, что наступили хорошие времена? — в животе Беллатрикс запорхали от волнения бабочки, и все тело — с головы до ног — пробило током.       Нарцисса на это улыбнулась.       Они все этого заслужили: заслужили быть друг с другом, общаться, проводить много времени с обществом. Всем людям нужны себе подобные, и сами по себе все кому-то нужны. Этому замкнутому кругу не будет конца, но ведь это же хорошо? Это лишний раз доказывает, что мир развивается, учится чему-то новому, а главное — эволюционирует во многих аспектах. И хоть многое в этом мире успело устареть, если сравнивать с теми же магглами, у волшебного сообщества много времени впереди, чтобы адаптироваться, нагнать маггловский мир (в случае необходимости) и жить в неком балансе.       Время на это еще будет. А пока…       Важно строить связи.       Потому что каждому нужен кто-то…

- КОНЕЦ -