Каждому нужен кто-то

      В этот день мир сошел с ума: настал тот самый знаменательный день в истории магической Британии. Простые зеваки собрались в зале суда, а авроры дополнительно наколдовали волшебные телевизоры; зал не мог вместить в себя все сообщество, а потому предстала возможность остаться дома и наблюдать за процессом в реальном времени и из дома.       В кресле судьи сидела старушка с белыми волосами, сеткой морщин и в то же время ясным взглядом. Она посмотрела на присутствующих, скандировавшие приговор преступникам.       Гарри осталось только переминаться с ноги на ногу и хрустеть пальцами. Драко смотрел на него со стороны, понимая эмоции и чувства, в то время как самого его обуревали похожие ощущения.       Тем временем старушка подняла руку, призывая к тишине, и люди сначала переходили к шепотам, а затем шепот сменился на редкое покашливание и шелест бумаг.        — Начнем наше заседание, — голос разлетелся эхом по залу. — Я, судья, Алисия Хэмплтон, начинаю процесс с вынесения приговора бывшему судье мистеру Спенсеру Вайфрингу.       Зал чуть слышно загалдел, но почти сразу утонул в тишине.        — Многое выяснилось в отношении такого некомпетентного человека, как Спенсер Вайфринг. И дело не только в каких-то мелких проступках — весь этот список можно продолжить до бесконечности. Но решать все с потолка дело тоже неблагодарное, мы все знаем, насколько неприятные последствия решений данного господина…       Алисия покосилась на Вайфринга в клетке: тот вцепился руками в прутья, стараясь просунуть лицо наружу, скалясь и рыча. Ближайшие зрители на трибунах что-то обсуждали. Впрочем, это волновало преступника в последнюю очередь.        — Хочу напомнить всем присутствующим — здесь нет верного, единого и адекватного решения, устраивавшего нас всех, — Хэмплтон схватила бумагу со стола. — Решение Верховного Суда таково: в отношении Спенсера Вайфринга применить заклинание Обливиэйт, лишив навсегда памяти. Такому человеку даже Больница Мунго покажется райским местом.       Толпа на несколько секунд замешкалась: готовясь к приговору Беллатрикс Блэк, все как-то и позабыли о том, что надо вынести приговор и старику. По трибунам волнами проходили охи и вздохи, теряясь в правильном реагировании.       Тем временем на лице бывшего судьи застыл ужас вперемешку со злостью — слишком много пафоса.       Гарри посмотрел на Драко, гадая, о чем думает второй. Малфой поджал губы, и костяшки побелели от напряжения. Надо было немного времени, чтобы смириться, переварить информацию; с одной стороны, карма настигла того, кому она предназначалась.       Но ожидания не оправдались: в голове все было более ярко красочно и помпезно, а на деле все приобрело более скромные скудные краски. Такого мнения был не только сам Драко, но и люди в зале.        — И это все?        — Ничего себе, думала будет поинтереснее…        — Что же, этого и следовало ожидать.       С такими словами можно было согласиться: лучше забвение, чем вечное заключение в Азкабане…       Гарри отметил, что Драко немного расслабился, но поговорить, чтобы восполнить недостающие детали, все же стоило.       Зал хаотично галдел, и Алисия застучала молоточком.        — Тишина! — ее голос — громкий, высокий и резкий — облетел все трибуны. Зрители, скорее всего, относились предвзято к новому судью, вспоминая предшественника. Уж слишком часто старики портят мир…       Когда же зал снова провалился в тишину, судья продолжила.        — На данный момент, Обливиэйт — единственный гуманный способ наказать мистера Вайфринга, — старуха смерила преступника обжигающим насквозь взглядом, в то время как на лице старика не дрогнула ни одна мышца.       В центр зала вышли двое авроров в белом одеянии. Один из них, скорее всего, должен был наложить заклятие, в то время как второго попросили присутствовать на тот случай, если Вайфринг будет буйствовать. Такая предосторожность оказалась ненапрасной: Спенсер сильнее задергал прутья клетки, рыча, скалясь и крича на всех, на кого можно было кричать и проклинать.       Вайфринга заморозили Ступефаем, а второй приложил палочку к виску, откуда белая тонкая нить впитывалась в древко.       В зале настала зловещая тишина в ожидании, что будет дальше.        — К-кто я? — пискнул неуверенный фальцет, и Гарри увидел во всей красе побледневшее лицо старика. Вокруг него много людей, сам в клетке. Непонятно, чего ожидать…        — Уведите его, — отдала приказ Хэмплтон, после чего авроры-стражники открыли клетки, взяли под руки старика и быстрым шагом направились к выходу.       Центр опустел, и зал продолжал прибывать в шоковом молчании.        — Наше заседание еще не окончено, — напомнила Алисия. — У нас второй преступник на подходе.       Полушепот «Смерть, смерть, смерть» не остался незамеченным, на что судья снова смерила зевак самым что ни на есть сердитым взглядом.        — Еще раз напоминаю, решение — объективно, оно выносится в рамках закона, а не хотелок простого народа. Не вы выносите приговор.       В середине пол разошелся круглой дырой, и вытолкнулась вторая клетка с Беллатрикс. Она в отличие от Вайфринга, смотрела на зрители равнодушно, скучающе.       Это не могло не удивить: она хоть что-то должна была сделать, а не принимать данность.        — Она такая спокойная…        — О чем она думает?        — Что же, ждем…       Алисия поприветствовала мисс Блэк.        — Если это возможно, пожалуйста, без всей этой долгой прелюдии, — осторожно произнесла Беллатрикс. — Времени и так мало, а ждать решение умирать или забыться не устраивает. В отличии от Вайфринга, я давно приняла судьбу. Смерть, забвение или что-то другое — уже неважно. Я полностью понимаю, что натворила в прошлом.       Зрители зашептались: никто явно не ожидал подобного. Перемены такого человека, как Беллатрикс, казались нереальными. Гарри на это закатил глаза: люди на то и люди, что временами не могут принимать перемены в их жизни.       Драко был солидарен с таким мнением.        — Объясните ваши слова, мисс Блэк, — попросила судья.       — Дни заключения дали много времени на раздумия, — Беллатрикс ломала пальцы от нахлынувших эмоций. Что есть жизнь, а что смерть. И мне относительно всего этого есть что сказать.       Алисия Хэмплтон нахмурилась в ожидании продолжения.        — Людьми в разные времена движут разные моральные ориентиры. Кого-то больше волновала чистота крови, а кого-то безопасность людей. Реализация целей разная. Кто-то считал, что силой можно всего добиться, кто-то умом. Важнее всего осознавать, как именно человек воспользуется этими ресурсами. Где-то сила играет жестокую роль, убивая обычных гражданских. Кто-то может тоже использовать силу, но использует более гуманно, более умело. Человек сам определяет хорошее и плохое, и сейчас мир в каком-то смысле становится единым бараньим стадом.       Гарри от этих слов поперхнулся: на мгновение тот заволновался, что Беллатрикс скажет еще что-то невпопад.        — Это не подразумевает, что весь мир хрен… плохой, — пояснила женщина. — У каждого свои цели и приоритеты. Вот и получилось так, что Волдеморт строил скорее зло, нежели добро. Это стало чуждым нашему миру, и тут без маггловского вмешательства конечно не обошлось. Я полностью принимаю свою собственную вину и поступки. Также я понимаю, что люди могут злиться на меня и желать смерти, но что сделано, того не воротишь.       Волна выдохов снова прокатилась по залу: представление затягивалось, становилось невыносимо скучно. Слова разочаровывали, зрелищность потеряла смысл. А про приговор уже не хотелось знать ничего.       Но того же Драко это радовало: настроение убить Беллатрикс уходить будет постепенно. Со временем все про это забудут. Но простят ли люди Беллатрикс?       Никто никому ничего не обязан. Все могут подвергать каждое слово сомнению.       Но маленькая надежда жить в сердце должна несмотря ни на что.       Пусть Беллатрикс и лишится способности колдовать.        — Отрадно слышать такие слова, — не могла не улыбнуться, пускай и мимолетно, судья. — Хорошо, в таком случае, зачитываю приговор. Решением Верховного Суда Беллатрикс Блэк вынесено следующее: лишить волшебницу магического ядра или, выражаясь более простым языком, маг становится сквибом.       Зал в очередной раз охнул.       Драко готов был поспорить, что по ту сторону экранов волшебники также недоуменно смотрели на экраны и переглядывались друг с другом.       Беллатрикс просто смотрела на остальных равнодушно.       Мир изменится только в одном — в использовании магии. Всему остальному она обучится. Тем более и Гарри, и Драко обещали помочь при необходимости. Пользоваться теми же бытовыми приборами — своего рода волшебство в мире магглов.        — Но ведь она будет жить с нами на одной земле! — воскликнул некто.       На подобное Алисия смерила галерки суровым взглядом.        — Не за вами последнее слово, — отчеканила каждое слово Хэмплтон. — Но, учитывая, что подсудимая сотрудничает со следствием, то это несомненно скажется на приговоре. Закон остается им, как и лишение магического ядра.       За судьей всегда остается последнее слово.       Тем временем вышел еще один аврор, державший палочку наготове. Беллатрикс подошла навстречу к нему, чуть задрала голову — гордо, будто встречала смерть и готова умирать. По факту волшебник без магического ядра можно принимать за смерть, но даже в таком случае Блэк не страшилось подобного.       Боль сильнейшим и неожиданным образом пронизала тело: невыносимая острая боль в груди прошлась от макушки до пят, каждая клеточка горела, а мышцы сводило от перестройки тела на маггловский-сквибовский лад.       Подобное пугало зрителей — они охали и ахали, кто-то от шока падал в обморок. Зрелище оказалось очень страшным, неподготовленным вообще на это не стоило смотреть, а потому авроры, наколдовавшие прямую трансляцию, быстро ее расколдовали, объяснившись, что подобное не стоит видеть, а также поберечь сердце и нервы.       Гарри оставалось надеяться, что люди по ту сторону экранов приняли такое решение с пониманием.       Беллатрикс обессиленно обмякла на прутьях, но была все еще в сознании. Она тяжело дышала, жадно глотая воздух, волосы прикрыли и без того бледное лицо. По телу проходила едва заметная дрожь.       Алисия привстала, посмотрев на Беллатрикс. Женщина устало приподняла голову и посмотрела на судью. Обе женщины молчали, но Беллатрикс готова была поспорить, что заметила едва заметную печаль на лице Хэмплтон. Словно она готова была жалеть преступницу, но с уст сорвалось лишь сухое:        — Колдомедиков и покой…       Конечно, старушка подразумевала, что первых надо вызвать, чтобы проверить состояние Блэк, а также удостовериться, что магии больше нет. Второй пункт относился к тому, чтобы дать отдохнуть и перевести дух.       А дальше — просто надо ждать…