По ту сторону монитора.

Снова просыпаюсь в холодном поту. Мне каждый день снится кошмар, где теряю ее.

* * *

Это началось около года назад, тогда мне предложили работу. Отслужив в армии и закончив Санкт-Петербургскую Академию ФСБ, я все больше хотел попасть на службу. В детстве я был поклонником сериалов про агентов и шпионов, мне казалось, что это очень интересно. Я считал, что все будет так, как в кино. И, черт возьми, я так в этом ошибался. В Академии я был на хорошем счету, мама говорила, что нужно учиться на отлично, и я почти это выполнял. Моя школьная жизнь пронеслась незаметно, но я точно помню, что тогда мне было на все наплевать: жил в свое удовольствие, пил в подъездах, устраивал вечеринки, курил, спорил с родителями, встречался с разными девчонками. Это было невыносимо безответственно, я корю себя за тот период моей жизни. Мне до сих пор стыдно. Но, потом, после смерти отца, я будто остепенился, остыл, замкнулся в себе. Отец хоть и был строг, но всегда относился ко мне справедливо, был моим лучшим другом. Мой папа был военным, а в 40 лет ушел на пенсию, тогда мы стали проводить с ним больше времени. Даже с матерью у меня не было таких отношений: она постоянно работала, а я даже винил ее за это. Все же, постепенно связь с мамой стала налаживаться. Когда я попал в штаб слежки, я просто не верил своим глазам. Это было не так, как я представлял. В большом кабинете, собралось несколько работников в форме, у которых был собственный рабочий стол, и выглядело все так, будто это обычный офис клерков. Мне выделили рабочее место, я старался сдерживать негатив: но для чего, сука, я отучился в Высшем Военном заведении?! Моя свирепость немного отошла на второй план, когда я заметил красивую девушку, стоящую в нескольких метрах от меня. Она была одета в белую блузку и обтягивающую короткую юбку, у нее были длинные, худые ноги. Она была очень разговорчива и часто смеялась. Темные, длинные волосы она практически постоянно поправляла правой рукой. Девушка посмотрела в мою сторону, и я почувствовал, как мое тело перестает мне подчиняться, я ощущал прилив адреналина и некую эйфорию. Последний раз испытывал подобное ощущение в 10 классе, когда первый раз занялся сексом со своей соседкой, прямо в подъезде. Мне стало жарко, а она, видимо собиралась ко мне подойти. Я уж и забыл, каково это, общаться с девушками, почему-то я перестал замечать вокруг себя всех людей. — Привет, новенький? — она кокетливо мне улыбнулась. — Привет, ах, да. — я так никогда не волновался. — Неужели такие красивые парни, как ты, сидят за компьютерами и наблюдают за переписками маленьких школьниц? — она снова улыбнулась. Когда я осмелел, то ответил, что не представляю, почему я здесь. — Как тебя зовут? Я Настя. Помощница начальника. — Влад, приятно познакомиться. Настя была слишком болтливой, мне казалось это странным, ведь даже, если она простая помощница, то ей нужно держать язык за зубами, даже при коллегах. Она рассказывала, как ей здесь скучно, как она мечтает о новой работе, а я ее почти не слушал, а наблюдал за движением ее губ и рук. Ее подозвал мужчина и она быстро прошептала: — До встречи. Знай, ты очень миленький. Я смутился. Она была красивой, но слишком уж легкомысленной. Через десять минут, ко мне подошел мужчина, который провел меня на тестирование. В университете я проходил такое несколько десятков раз, поэтому и не сомневался, что пройду. Меня вели по узкому коридору, где собралось с дюжину таких как я, «новеньких» парней, и всего лишь две серьезные девушки. Мне стало не по себе, потому что я действительно не понимал, что я здесь делаю… Людей завели в просторный кабинет, с широким столом, за который нас всех, собственно, и усадили. И тогда меня посетила мысль о том, как же глупо устроено все это, хоть я и понимал, что в России все логически необъяснимо. Какой-то «жирный, лысый мужик», /по-другому я не могу его назвать/, оглядел нас, скорчил недовольную морду, а потом уселся на стул, практически находящийся напротив меня. Меня чуть не вырвало, ей Богу, когда он поднял исподлобья свои глаза и посмотрел на меня. Неприятное зрелище. Спасло только то, что, наконец-то, вошел куратор и мы могли выслушать ее требования. Куратору было около сорока лет, женщина ухоженная, с аккуратными ногтями, идеальной стрижкой, на ней был дорогой классический костюм и туфли с заостренными носами. Выглядела она стильно, но очень серьезно и правильно. Но когда она начала говорить, мои ушные перепонки были в ужасе: она говорила так громко, что казалось, даже стены треснут от такого. Полковник Анна Трофимовна Мицкевич была отнюдь не самым хорошим собеседником. Мне хотелось быстрее вернуться к Насте, хоть она и болтушка, но была мне, на данный момент, самым приятным человеком в этом заведении. Ну, что же, я выслушал ораторскую речь полковника, а затем меня направили к какому-то очкарику, который сильно суетился и боялся мне хоть что-то сказать. Я не знаю, что во мне было такого, но он так трясся, мне стало мерзко от самого себя, неужели я такой страшный (?) Я должен был целый месяц тестироваться у этого самого очкарика, поэтому решил первым начать с ним нормальный диалог. — Здравствуйте. Я бы хотел узнать Ваше имя и отчество, поскольку бейджа у Вас нет. Он собрался с силами, и отчетливо произнес: — Здравствуйте, я Анатолий Сергеевич Чекинев, но все называют просто — Толик. Забавный, оказывается. — Приятно познакомиться, меня зовут Владислав Алексеевич Киреев. Мы пожали друг другу руки. Да, хоть «Толик» не отличался спортивным телосложением или смазливой внешностью, но он был довольно умным, я бы даже сказал, гением в компьютерной технике и математике. Мне точные науки поддавались хорошо, я быстро учился. Правда, немного не догонял, почему я до сих пор здесь нахожусь. Меня направил мой профессор, сказал, что именно это отлично мне подойдет, и зачем я ему поверил? Прошло недели две, мы с Толяном стали хорошими приятелями, нам было о чем поговорить. Он рассказывал, что его мать работала в полиции, а отец был выдающимся химиком-биологом: из-за этого его выбор профессии был невелик. Родители старались сделать из него гения, внести кучу информации в его разум. У них это более, чем получилось. Когда я рассказывал Анатолию о своем детстве, он задумчиво задавал свои вопросы. Я относился в школе к мудакам, бабникам, «крутым» парням, а Толику это было чуждо.

* * *

Неделя здесь выдалась приторной, скучной, надоедливой и невыносимо долгой. Было такое ощущение, что я находился здесь около года. Настя больше не улыбалась мне, а делала конкретные намеки, чтобы с ней переспать, особого желания это делать у меня не было, но если честно, если бы мы дошли до этого — я бы не мешкался. Мне казалось, что она переспала с половиной нынешних сотрудников, хотя, это уже не мое дело. Мне почему-то стало так неинтересно жить последние года три, может чуть больше, я уже не получал удовольствия от отдыха, похода в мой любимый бар или в ту библиотеку с красивой девчонкой, которая вечно сидит за соседним столом, держа в руках сопливый роман о подростках. Мне 24 года, почти 25, а я ещё не мог осознать своих целей в жизни. Даже устроившись на такую «серьёзную должность», я остался ветреным и легкомысленным.