4
29 января 2020 г., 23:57
Когда Джексон забирает ее из одной студии, чтобы перевести в другую, то с неба ей каждый раз светит луна. Сара выключает в машине радио, закрывая глаза. Поспать ей удаётся только в дороге, из-за чего за всю прошедшую неделю спала она не больше трех часов. Сара уже не смотрит на часы и не знает какой сегодня день недели, для нее время течёт медленно и монотонно.
Она заканчивает один проект и сразу переходит к другому. В основном Сара сотрудничает с продюсерами разных агентств, создавая аранжировку готовых треков, но Джексон говорит, что ещё многие агенства запрашивают новые песни для своих айдолов, похожие на те, что Сара пишет для своей группы. Сара не задаёт вопросы, молча сидит в машине, пока Джексон привозит ее в новое агентство и выслушав то, что от нее хотят, сразу же приступает к работе.
Она встречает множество групп, которые сутками не покидают тренировочный зал, ночуют в студии, пытаясь что-то создать, и не понимает что ими движет. Кто-то сказал ей что это их мечта и они жертвуют малым, чтобы быть знамениты. Они долгое время мечтали о дебюте и, дебютировав у них появилась другая мечта, оставаться на вершине и надеяться, что их не затмит новое поколение, ведь такое здесь происходит часто. Они смеются, говоря, что Сара, наверное, и не знает, что такое подниматься в чартах, и какого это бороться за внимание людей, всегда стараться быть на виду, чтобы тебя не забыли.
И Сара думает, что они правы. Она не знает какого это, стараться что-то делать, она не понимает почему люди делают то, что у них не получается, почему они пытаются петь, даже не зная в какой тональности, почему они пытаются писать песни, не зная какие ноты к ним нужны, почему они надрывают голоса, выдыхаются на тренировках и тратят свое время на то, что может никогда не случиться.
Она снова чувствует себя ребёнком, который не понимает почему люди не способны слушать то, что слышит она. И Сара снова возвращаться в свои четырнадцать, когда она случайно встретилась с одной девчонкой в центральном парке Нью-Йорка, куда она приехала с одним из родителей по работе, та девочка была ее ровесницей, но намного умнее всех кого она встречала до, уверена Сара. Сара не помнит ее лица, она никогда не запоминает лиц окружающих ее людей, помнит только форму ее мелодичного голоса, ее английский акцент, режущий слух американцев и сдержанную английскую вежливость. Та девочка стала ее белым светом из прошлого, определившим ее дальнейшую судьбу.
— То на что ты способна от рождения, многие добиваются упорным трудом, — говорит ей голос из белого света. — Не упрекай людей не способных слышать то, что слышишь ты. Мы все разные, у каждого из нас своя дорога в будущее, и то какой путь выберешь ты зависит только от тебя.
И Сара правда перестала упрекать окружающих, считая их хуже себя. Она старалась больше не слушать, желая быть такой как все, она выбрала свой путь.
В шестнадцать Сара съехала от родителей в Нью-Йорк, где решила научиться жить самостоятельно. Она подделала документы, чтобы устроиться официанткой в один из ночных клубов и то ее все равно взяли из-за внешности. Она не страшилась тяжёлой работы и с радостью оставалось ещё на несколько смен, если была возможность заработать. Так она смогла снять маленькую комнату с другими девушками, которые приехали покорять большой город, неподалеку от клуба. Время шло, и за год Сара поднялась до помощника менеджера клуба, где ответственности стало больше и оплата выше.
В ту ночь, когда ее жизнь изменилась, менеджер вызвал ее к себе, когда до открытия оставалось несколько минут, и сказал, что их диджей пропал, и никто не может его найти, и поручил Саре хоть сквозь землю найти ему замену.
Сара тогда до последнего пыталась связать с какими-либо известными ей музыкантами, но в последний момент ей осталось только одно, снова начать слышать. В ту ночь она растрясла толпу, миксуя треки за пультом.
На следующий день менеджер показал ей видео, которое стало вирусным, и сказал, что многие недоумевают как Сара смогла сводить музыку без наушников. Ею многие заинтересовались, так она получила ненужное ей внимание со стороны полиции из-за поддельных документов, работу ей пришлось бросить, и залечь на дно. Но на дальнейшие проживание нужны были деньги, и она согласилась помогать местным музыкантам, которые сами выходили на неё, за небольшую оплату.
Так она работала до того времени, пока в восемнадцать официально смогла устроиться в бар на окраине города, где последней пятницей месяца по традиций — которую Джо, хозяин бара, сам же придумал — устраивали концертный вечер.
Тогда самопровозглашенные артисты собирались с ближайших районов Нью Йорка, чтобы блеснуть на маленькой сцене и утешить своё эго мечтающее о чем-то большем.
Ведь кто хочет, тот ищет возможности, кто не хочет — ищет причины, — цитировал один из уличных музыкантов высказывание — Сара уже была уверена — древнейшего маразматика.
Они, не имея таланта, отрицая все причины, слепо следовали своей мечте в поисках хоть одной возможности.
И если у Сары возможностей было тысячи, то причина всегда была одна — зачем?
Она никогда не хотела выступать на сцене, быть популярной и вообще больше не желала связываться с миром музыки.
— Была бы жизнь интересна если бы у людей было все так как они хотят?
Сара ухмыляться, когда давно забытый голос снова мелькает в голове, и жмурит глаза от режущего слух пения очередной бездарности на сцене, которая умудрилась сфальшивить с первой же минуты.
Стоя за барной стойкой, ей хорошо открывался вид на весь зал и, оглядываясь по сторонам, она снова подмечала для себя, что присутствующие зрители даже не услышали, и Сара была уверена, что они даже не знали, что слушать. Ведь многие не обращали внимание на то, что происходило на сцене они всего лишь собрались, чтобы просто расслабиться и пропустить по пару стаканчиков пива, что всегда было на руку для Сары.
— Чем больше бухла, тем они пьянее, и тем больше чаевых для тебя, — говорил Джо, а Саре повторять не надо она и с первого раза все запоминает.
Сара красива, если не внутри, то снаружи точно и грех не пользоваться таким телом, думает она, когда в очередной раз наклоняясь вперёд, опускает веки и шепчет в самое ухо пьяному посетителю, указывая на самую дорогую бутылку. И мужчина перед ней уже не соображает, кивает в ответ, не в состоянии отвести взгляд от глубокого выреза её блузки.
Сара, улыбаясь, сразу выпрямляется, тянется к той самой бутылке, застывая на пару секунд, давая возможность окружающим наклониться и попробовать все-таки увидеть какого цвета у неё трусики под короткой юбкой.
Закусывая нижнюю губу, она играется с кубиками льда, плавно под завороженный взгляд мужчины бросает в бокал и, заливая спиртным до краёв, протягивает вперёд.
Сара пританцовывает, когда на сцену выходят знакомые музыканты и с колонок играет уже до дыр протёртая, заевшая у неё в голове мелодия.
— Сколько тебе лет? — говорит мужской голос за барной стойкой и Сара оборачивается в его сторону, быстро подмечая, что он не из полиций, ведь его пиджак стоит больше, чем их две годовые зарплаты.
— Уже можно, — ухмыляется она и всем телом привычно наклоняется вперёд в самое ухо. — Сколько заплатишь?
— Достаточно, если согласишься сотрудничать, — Сара медленно отстраняется понимая что ему нужен точно не секс. — Я много слышал о тебе, — говорит мужчина кивая в сторону сцены. — У тебя талант…
— Мне это не интересно, — бросает она и разворачивается, собираясь уйти.
— Я хорошо заплачу, — он останавливает хватая ее под руку, — намного больше, чем могут предложить тебе здесь.
Так произошла ее первая встреча с Джексоном, ещё одна встреча изменившая ее дальнейшую судьбу.
***
— Как тебя зовут говоришь? — спрашивает Сара, откладывая лист бумаги на стол. — Чон СоЁн, — неловко улыбается девушка, ерзая в кресле напротив. — Хорошо, Соен, надеюсь мой корейский тебе понятен, — говорит Сара, и девушка быстро кивает в ответ. — Давай сделаем так, напой мне свой текст, а я попробую подобрать биты, чтобы ты смогла придумать рэп партии, — говорит она, протягивая лист с наброском текста обратно девушке. Соен неуверенно кивает, когда берет листок в руки. Сара молча пробежалась взглядом по ее наброску слов, но ничего не сказала, и от этого девушка начинает чувствовать себя неуверенно. Но все равно делает то, что говорит Сара. Соен напевает первые строчки, и Сара сразу начинает играть на клавишах, подбирая ноты. На полученную мелодию добавляют биты. Соен ловит ритмы, качая головой в такт и начинает записывать новые строки на листке. Сара играет всю мелодию до конца. — Уау! Вы и вправду гений, это так круто, — восхищённо говорит Соен, когда Сара проигрывает полученный трек. — Не могу сказать того же, — устало вздыхает Сара. — Сюда ещё надо добавить, звучание некоторых инструментов, и будет готово, — говорит она, снимая наушники и трёт лицо ладонями. В ушах снова издаётся звон. Сознание, которое несколько суток без сна даёт о себя знать. — Но все равно, это превосходно — продолжает восхищаться Соен, не замечая как Сара впивается ногтями в кожаное кресло, вместо ее горла, в надежде что она наконец замолчит, и даст ее ушам тишины, но Соен тараторит. — Мне повезло работать с вами, как вы смогли так идеально отточить свои навыки, я хочу этому научиться у вас. Вы будто рождены чтобы создавать му… — Музыка, музыка, музыка! — резко выкрикивает Сара, от чего Соен испугано дёргается, замолкая. — Я не могу слышать то, что слышишь ты, я не могу услышать красоту музыки, о которой все говорят! Я могу играть в такт и попадать точно в ноты как надо, как правильно. Я могу слышать каждую тональность, изменчивость и их сочетание. Я могу сыграть тебе тысячу произведений, которые услышала когда-то. Но я не смогу сказать тебе ни одного названия. Это не музыка, это монотонный набор нот, которые когда-то попали вот сюда, — она тычет себе в ухо. — И которых теперь никак не выковыришь! То что ты называешь превосходством, мое проклятие, — вздыхает Сара, и видит испуганный взгляд напротив. — Извини, я кажется переутомилась, — переходя снова на корейский оправдываться она, склоняет голову зачесывая руками волосы. Соен неловко жмётся, протягивая руку, чтобы коснуться плеча Сары, но дверь студии резко открывается и в комнату заходит группа девушек. — Здравствуйте, — Соен вскакивает, приветствуя их в низком поклоне. — Что вы здесь делаете? — говорит одна из девушек, игнорируя ее приветствие. — Мы… у нас запись новой песни… — Нам нужна студия, выметайтесь. — Тебе же сказали, что у нас запись, — встревает Сара, поднимая голову в их сторону. — Ты как смеешь разговаривать со мной в таком тоне, малявка?! — скалится девушка. — Сынхи-онни! — Соен резко преграждает путь девушке до Сары. — Извините ее, она ведь иностранка, — и снова склоняет голову. — Как же бесит! — фыркает блондинка позади. — Мы только что закончили свое расписание, и нам нужна студия, так что пошли вон! — Да-да, конечно, — улыбается Соен. — Мы как раз уже закончили… — Не закончили ещё, — перебивает Сара, недоуменно смотря на Соен, та резко оборачивается в ее сторону, судорожно натягивая улыбку. — Уже закончили, Саран-онни, — через зубы выговаривает Соен. — Спасибо вам за работу, вам лучше пораньше пойти… — Саран? Та что из Blackpink? — спрашивает Сынхи, делает шаг, обходя Саен и встаёт перед Сарой. — Ты знаешь мою группу? — скидывает брови Сара. — Конечно! — в ту же секунду меняя выражения лица, улыбается девушка. — Как же вас не знать? А ты наверное слышала о нас, мы CLC. — Не слышала, — скрещивает руки на груди Сара, и Соен давиться воздухом, прикрывая лицо ладонью. — Какая ты смешная, — смеется Сынхи, аккуратно ударяя Сару в плечо. — Мы раньше не встречались лично, ну из-за забитого расписание, ты ведь понимаешь, в отличии от некоторых групп, — она искоса бросает взгляд на Соен, и снова на Сару. — Как нам тяжело приходиться, то съёмки шоу, рекламы, вообще нет времени. Меня зовут Сынхи, можешь называть меня онни, — протягивает руку вперёд. — Давай как-нибудь поужинаем вместе, я угощаю, все-таки я первая дебютировала и должна заботиться о младшеньких. — Хорошо, Сынхи, — ухмыляется Сара, пожимая руку. — Спасибо за приглашение, мы непременно поужинаем с тобой. Да, Соен? Глаза Соен вот-вот готовые выпасть за орбиты, когда она смотрит в ответ, и в один шаг оказывается рядом с креслом Сары. — Мы, наверное, уже пойдем, — говорит она, беря Сару за руку. — Вы можете пользоваться студией, — и ещё раз поклонившись выходит из студий, утягивая Сару за собой. Она молча ведёт Сару по коридору, пока не отходят от студий на приличное расстояние. — Пожалуйста, больше не делайте так, — шепотом говорит Соен. — А что не так? — выгибает бровь Сара, — Моей группе может потом достаться, — пожимает она губами. — CLC сейчас единственные, кто держит наше агентство на плаву, и они ведь старшие, вы разве не знаете, что в Корее не принято говорить неформально со старшим? — возмущается она. — Но все равно, ты же видела ее вздутые ноздри, — смеётся Сара, пытаясь повторить выражение лица той девушки. — Не смешно, — говорит Соен, но не сдерживает смех от гримасы Сары. Обе не могут перестать смеяться всю дорогу, пока Соен провожает ее до главного выхода. — Спасибо Вам, Саран-онни, — на прощание говорит Соен, склоняя голову. На что Сара фыркает, спрашивая не задолбались ли они постоянно поклоняться, как у них ещё голова не отвалилась, смеется она. На что Соен качает головой и говорит, что это уважение к старшим, которым их обучают с рождения. Сара лишь закатывает глаза и просто машет рукой на прощание.***
Из агентства Сара выходит на какую-то центральную улицу, из-за того, что она закончила намного раньше, чем рассчитывалось, Джексон говорит ей, что он ещё на другом конце города, и придется немного подождать, пока он доедет до нее. И Сара решает немного пройтись. Она разглядывает витрины магазинов, и ночные огни Сеула. Вспоминает, что в последний раз выходила на улицу просто так, лишь в тот день когда заселилась в общежитие и заставила Джексона прогуляться с ней. А после того дня город она видела только через окно машины. Несмотря на зимний холод, гуляющих прохожих не мало. Сара вздыхает, выпуская тёплый воздух, по сильней натягивает капюшон и прячет руки в тёплом длинном пуховике. Она гуляет несколько кварталов, пока случайно не сворачивает за угол, оказавшись перед круглосуточным магазином на маленькой улочке. Когда Сара заходит внутрь, то сразу слышит играющую музыку и о чём-то щебечущих двух девушек у витрины, разглядывающих журналы. Кроме этих девушек из посетителей Сара больше никого не видит, она проходит мимо них и, подойдя к парню за кассой, просит горячего американо. — У нас кофе только растворимый кофе, — недоуменно отвечает парень, поглядывая на Сару. — Окей, давай хотя бы это, — цокает она и закатывает глаза, когда парень указывает ей на полку с кофе, чтобы она сама выбрала и взяла какой ей надо. Сара несколько минут разглядывает полку с различными разноцветными стаканчиками с кофе, и не может разобрать ни одну корейскую надпись на них. Она берет первый попавшийся стакан под руки и снова подходит к кассе. Сара замечает, как парень украдкой поглядывает на нее пока пробивает товар, но не реагирует на это и лишь просит ещё пробить пару бутылок энергетиков и пачку сигарет. — Там есть кипяток, можете заварить кофе, — сжавшись мямлит парень, указывая в сторону столов у большого окна, пока Сара прожигает его взглядом из-за того, что он просто вручил ей стакан по ее мнению, который он должен был ей его и заварить. Сара выхватывает пакет с покупками и направляется к указанному месту. Она заваривает себе кофе и, сняв куртку, садиться за один из столиков напротив окна. Музыка на фоне уже начала раздражать, Сара пытается не слышать, аккуратно делая первый глоток, растворимого кофе и не замечает, как щебечущие девушки неподалеку резко замолкают. Экран телефона светится, оповещая о новом сообщение. Джексон спрашивает где она, и Сара скидывает адрес магазинчика на карте. Когда она допивает кофе, решает выкурить одну сигаретку пока ждёт, и уже прикладывает к губам сигарету, как слышит тихое: — Извините… но здесь нельзя курить, — говорит парень за кассой. Сара снова не сдерживается, закатывая глаза, накидывает на себя куртку и выходит на улицу. Она закуривает перед дверьми магазина и запрокидывает голову, пытаясь разглядеть звёзды в ночном небе. Выпускает клуб дыма и ёжится под холодным ветром, сильней кутаясь в куртку. Когда Сара тушит сигарету об стену и выбрасывает окурок в урну, рядом слышится резкий визг шин тормозящей машины. — Джеки, тебя только за смертью посылать, — говорит она, надвигающемуся к ней Джексону, — Но я в хорошем настроение, так что не злюсь на тебя, — смеется Сара, и уже делает шаг к машине, из которой парень вышел, но он резко хватает ее под локоть и заталкивают обратно в магазин. — Ты, блять, что творишь? — шипит она, когда Джексон щёлкает дверным замком. — Прошу прощение, — громко произносит Джексон, привлекая внимание всех кто есть в магазине. — В этих конвертах деньги, — он достаёт из внутреннего кармана несколько белых конвертов, и кладёт их на стол. — Которые вы получите, после удаления всех сделанных фотографий, видео со своих телефонов и видеокамер, — говорит он, оборачиваясь к парню за кассой, — И подпишите договор о не разглашение. Сара непонимающе хлопает ресницами, пока Джексон проверяет телефоны девушек. Затем удостоверившись, что видео стёрты с внутренних и с наружных видеокамер, все же выводит Сару под руки из магазина и с силой усаживает на переднее сиденье. —И что это было? — спрашивает Сара, когда парень садится за руль. — ты всегда носишь собой столько налички? — говорит она, вспоминая, как те девушки радостно пересчитывали наличные в конвертах. — Это работа менеджера, — пытаясь говорить спокойно, отвечает Джексон, выезжая на главную дорогу. — Ты своей головой вообще перестала пользоваться? — Что? — не понимает Сара. — Я же вышла на улицу и там был знак место для курения, так что я не нарушала закона, — цокает она. Парень крепче сжимает руль, останавливаясь на светофоре, и чуть ли не рычит, когда замечает безразличие в глазах Сары. — Ты знаменитость! — по новой закипает Джексон. — Любой твой шаг, вздох, взгляд теперь под прицелом! Ты сама решила дебютировать, а теперь будь добра думать своей башкой и следовать правилам! Я закрываю глаза на то, что ты творишь за закрытыми дверями, пока об этом никто не знает, но если хоть одна информация просочится, это повлияет на всю группу, и хорошенечко подпортить весь тот имидж, который ты пытаешься выстроить вокруг! Сара не отвечает, лишь отворачивается к ночному городу и поднимает голову, смотря на луну, затмевающая своим светом все звёзды. Сара снова достаёт сигарету, закуривая прямо в салоне, когда Джексон рассказывает ей про следующий заказ. Время снова течёт медленно и монотонно. И сейчас она хочет снова оказаться четырнадцатилетней девочкой и спросить у белого света из прошлого, почему все эти люди, окружающие ее сейчас, так жертвуют собой и притворяются другими, чтобы лишь побыть на виду у незнакомых им людей. Она научилась не упрекать людей непохожих на нее, но она все ещё не может понять, почему люди так же не могут научиться быть самими собой, и делать то, что хотят, а не для потехи другими.***
— По статистике из всех стажёров, что есть в Корее сейчас, дебютируют только десять процентов, — говорит Сара, судорожно щёлкая зажигалкой, пытаясь закурить очередную сигарету. — И вот уже из этих десяти процентов, — она выдыхает дым от первой затяжки, все-таки сумев прикурить. — Останутся только единицы, такие как вы, — она тычет пальцем в Хосока. —Которые смогут удержаться на плаву среди всей этой кучи однотонных слизывающих друг у друга безвкусный поток тупых идей. Ворвавшись в студию Хосока, Сара уже полчаса ходит из одного угла в другой, рассказывая какие она провела исследование о статистике популярности групп в Корее. Ее распирает изнутри, она чувствует, что готова хоть сейчас пойти покорять Эверест. Нервы кажется сдают и сейчас она уже не помнит какую по счету выпила чашку чистого кофе, запивая антидепрессанты и выкуривая уже вторую пачку сигарет, она пытается уловить хоть одну мысль из бурного потока, что пролетают в голове. Руки от чего-то дрожат, она лишь хочет быстрей закончить, но уже не помнить что именно. — Ты знал, что и половина из стажёров не на что не способны, они как куклы, — тараторит она, пытаясь успеть за мыслью в голове и трясущимися руками делает затяжку. — Сидят, ждут, пока им предоставят новую песню, о которой они и в душе не ебут, предоставят им танец, чтобы они выучили и разодетыми, триста раз перекрашенными, красивые вышли на сцену. Они товар! — вскрикивает Сара, новому озарению и снова заливается смехом. — Блять, реально, — качает головой своим же словам, —Они товар! Вы товар! Вы все один гребанный товар, упакованный в красивую одежду и готовые на продажу… Сара резко останавливается посреди студии и, запрыгнув на диван, срывает настенные часы, швыряя их на пол из-за чего они разбиваются на части. — Прости… прости, — как в бреду шепчет она. — Они шумели, они громко шумели… — Сколько дней ты уже не спишь? — потирая переносицу, спокойно спрашивает Хосок. — Три… четыре, не помню, — говорит она шёпотом, садится на корточки, закрывая уши ладонями. Она слышит свое сердце, как оно бешено стучит об грудную клетку, слышит, как густая кровь циркулирует по венам. Тише. Она хочет тише. Но в ушах снова звенит. Качается на корточках, сильней зажимая уши. Сара не спит, уже больше трёх суток и организм даёт сбой. Она заставляла Джексона брать один заказ за другим не давая себе передохнуть, желая быстрей закончить. — Сара, — тихо зовёт Хосок, вставая перед ней на колени и кладёт свои руки поверх ее, забирает сигарету, тушит. — Сара, — ещё раз зовёт он. — Пожалуйста, посмотри на меня. Сара не реагирует, будто не слышит, будто это не ее зовут, и это не она сидит здесь на грани, чего сама не знает. Хосок разжимает ее ладони, опуская руки, и прижимает голову к себе. Сара дергается через несколько минут в его руках, когда вдыхает чужой запах и возвращается в реальность. — Тише, тише, — шепчет Хосок, гладит по голове. — Все хорошо, тебе просто нужно притормозить… — Хоби, — Сара цепляется за рубашку парня, выбирается из объятий, смотрит в глаза. — Все хорошо, — улыбается он, большим пальцем стирая дорожку слез на ее щеках, она даже не заметила как начала плакать. — Ты скоро научишься справляться с этим, — шепчет он. — Как они делают это? — снова уткнувшись ему в грудь всхлипывает она. — Как они добровольно соглашаются отказываться от всего, ради какой-то глупой затее, которая может даже никогда не случиться. — Они отказываются от всего не просто так, а ради мечты и у каждого из них может и разные пути, но мечта, к которой они все ещё идут одна, — отвечает он, покрепче прижимая ее к себе. — Мечта других, тебе покажется пустой, но для них это свет, помогающий пройти тернистый путь. Подумай об этом, какого это иметь мечту, и может тогда ты сможешь хоть немного понять их. Их мечта, все ещё глупа для Сары, но сейчас желание понять, что же все такие их ждёт в конце, превышает желание снова бросить все на полпути. Она молчит, не отвечает, зарываясь носом в грудь парня. Решает подождать ещё немного, ведь Хосок говорит, что она научится этому, и она хочет верить ему. Сара снова отстраняется через пару минут, заглядывая в глаза напротив и тянет за футболку, накрывая губы парня своими. Хосок не отстраняется, но и не отвечает и, когда Сара тянется к его ремню, перехватывает ее руки. — Пожалуйста, — просит она, зная как после него, Хосок смотрит на нее, но это то, что ей сейчас необходимо. — Я уже давно не была с ним, правда, — не врет она, неделя это ведь давно, думает она, освобождая свои руки из хватки парня, возвращается к ремню. Хосок больше не сопротивляется, Сара, не разрывая поцелуй, тянет его на себя, опукается на пол, и Хосок, нависая сверху, скользит ладонями под ее кофту, сжимая бока. Ей нужна разрядка, а ему нужно хоть что-то от него.
