Трещины

This is not a, this is not a Это не, это не Swan, swan song Лебединая, лебединая песня. This is not a, this is not a Это не, это не Swan, swan song Лебединая, лебединая песня. We just gotta, we just gotta hold on tonight Сегодня ночью нам надо держаться изо всех сил. This is not a, this is not a Это не, это не Swan song, swan song Лебединая песня, лебединая песня, Swan dive (Yeah) Это не прыжок в воду с головой, (Да) It's a new life Это новая жизнь. Dua Lipa - Swan Song На следующий день надзиратели решили внезапно устроить уборку территории. Оборотней и людей выгнали на улицу и выдали им различные орудия труда. - Держи грабли, Давид, - обратился к Александру Рональд, всовывая ему инструмент. Алек поморщился. Ну разумеется! В тюрьме никто не поверил, что он на самом деле Александр Юнг, осужденный на двадцать лет. Все преступники выгораживали себя. Это было понятно. Но у Алека все равно больно кольнуло в груди. Чтобы отвлечься, Александр активно заработал граблями, выметая сухие листья. Стояла поздняя осень, и различного гнилья на земле было достаточно. Территория тюрьмы выглядела большой, но нисколько не впечатляла. Пара будок да несколько деревьев, кустов и скамеек для заключенных. Правда, гулять их не выпускали. Может, просто променад был назначен на определенный день. Несмотря на то, что преступники здесь жили в рамках проекта "Согласие", никакого согласия и в помине не было. Оборотни и люди работали отдельно. Палачи ушли далеко вперед, а они больше топтались на месте. То ли оборотни были более ленивыми, то ли наоборот - трудолюбивыми, - убирали усерднее. Палачи маячили где-то далеко, а Алек тщательно выметал листья, стараясь не смотреть вперед. Тристан за завтраком даже не глянул в его сторону, будто они никогда не встречались друг с другом. Складывалось такое ощущение, что он его, вообще, забыл. Алек старался не думать, что с медицинской точки зрения такое было вполне возможно. С утра Тристан выглядел не очень здоровым. Бледным, почти серым, и застывшим, будто скульптура в музее. Александр надеялся только на то, что этот чудовищный Аластор, которого все боялись, его не бил. Оборотень тяжело вздохнул и запихал новую порцию листьев в полиэтиленовый мешок. На очередном взмахе граблей Алек прервался, услышав неясный шум вдалеке. Александр вскинул голову и увидел жуткую картину. Какой-то оборотень, видимо, ушел вперед и теперь лежал на земле, свернувшись клубочком. Над ним навис Тристан, держа лопату так, будто она была копьем. Миг - и инструмент со страшной силой обрушился на оборотня. А потом еще раз, еще и еще... Несчастный только стонал от боли, а Тристан, не меняя уставшего, равнодушного выражения лица, методично его избивал. Надзиратели абсолютно спокойно за этим наблюдали. - Нет! - воскликнул Алек и побежал вперед. Ему было неважно, из-за чего начался конфликт. Били ли оборотня за дело или просто так... Тристан помог ему в трудную минуту, тогда, когда он совсем отчаялся... Алек был в долгу у Палача, и оборотень помнил, что за убийства жестоко наказывают. Он не мог допустить, чтобы в приступе ярости мужчина кого-то забил до смерти. Поэтому Александр, что есть мочи устремился к несчастному оборотню, падая на колени и накрывая его своим телом. Получилось все как всегда - отвратительно. То ли Тристан не смог остановить себя на середине движения, то ли просто не захотел, но лопата со всей силы обрушилась на ранимо обнаженный затылок Алека. У оборотня зазвенело в голове и потемнело в глазах. Реальность стала уплывать. Господи, да его же сейчас забьют до смерти вместо другого оборотня! - Не надо... - успел простонать Александр, прежде чем потерял сознание. Последнее, что Алек увидел, - это серые, абсолютно безэмоциональные глаза. Тихие и спокойные, словно северное море. Но один Бог знал, сколько кораблей погибло в таких безмятежных с виду водах. *** Очнулся Александр от яркого света лампы. Застонав сквозь зубы, оборотень поморщился и неловко приподнялся. Он находился не в своей камере. Кажется, его запихнули в медицинский блок. Все такое беленькое, чистенькое. Только медсестры не хватало. Правда, рядом на стульчике сидел Рональд. Алек вновь застонал. Ну отлично! Ему только болтовни не хватало! Не тюрьма, а проходной двор! Но спасибо Тристану! Хоть не добил! И Александр как в воду глядел - рот Рональда тут же открылся. - Ты силен, чувак, - затянул песню светлый оборотень, - Грудью наших закрыл! После твоего выпада все и прекратилось! Представляешь, Аластор даже взял тебя на руки и до палаты донес! Что на него нашло? Я думал все - потеряли мы Давида! Забьют до смерти! Алек поморщился аж два раза. Первый - когда услышал, что его нес на руках Аластор. Фу! К нему прикасался этот злобный бугай! Как мерзко! Но, наверное, этот демон просто хотел выгородить своего любовника. Вряд ли Тристан был сейчас адекватен. Второй раз - когда его снова назвали Давидом. Нет, к этому он никогда не привыкнет! Рональд вновь разинул пасть, и Алек собрался с духом, чтобы выслушать его словесный понос, но ему не пришлось. Дверь внезапно распахнулась, и в палату вплыл Тристан. На щеках мужчины появился румянец, а светлые кудри растрепались. Серые глаза прищурились, и Палач лениво бросил, обращаясь к Рональду: - Вон. Светлого оборотня вынесло из палаты, будто волной. Тристан неторопливо опустился на стул, который до этого занимал Рональд. Губы мужчины дрогнули, но прежде чем он успел что-то сказать, Алек обидчиво выпалил: - Я не барышня, чтобы меня на руках таскать, ясно? Выражение лица Тристана неуловимо изменилось. Как будто в пустую, покинутую оболочку вселился демон. Все черты мужчины вдруг заострились, а в глубине его глаз вспыхнул тусклый, но опасный свет, выглядевший, словно обманчиво-приветливый огонек в избушке людоедов. Палач наклонил голову набок, окончательно теряя сходство с человеком. Перед Алеком сидело существо. - Дааа? - обманчиво ласковым тоном протянул Тристан, - Неужели? Может, надо было тебя оставить лежать на земле с пробитой головой? Алек внутри содрогнулся, но сумел подавить дрожь, уверенно и нагло отвечая: - Да! Может, и надо было! Не хочу, чтобы меня таскали посторонние люди! Особенно, всякие быки! Я вашего Аластора только мельком видел! Почему он стал меня трогать? Вы сначала огрели меня лопатой, а потом сплавили на руки какому-то маньяку! Алек поперхнулся, понимая, что перегнул палку. Может, Тристан был влюблен в Аластора, а он тут пакостей про него наговорил! Черт! Почему у Александра был язык без костей?! Но Тристан вдруг успокоился. Его тело расслабилось, а из глаз пропал адский огонь. Рука Палача осторожно прикрыла рот Алека. Тонкие, бледные пальцы, словно пауки, перебрались на лоб оборотня. Александр выпучил глаза, а Тристан бледно улыбнулся. - Хочу сделать тебе трепанацию черепа, - почти нежно прошептал Палач, - Такие глупые, глупые мысли... У такого большого волка. Почему? Тристан пальцем постучал по лбу Алека, резко ткнув его кожу напоследок, будто мужчина и правда хотел просверлить оборотню лоб. У Александра внутри все ухнуло, но он и не подумал сбросить с себя руки Палача. И тогда Тристан внезапно сказал: - Нас было пятеро. Совсем молоденькие. Дети. Мы хотели, чтобы нас боялись, потому что мы не выглядели устрашающе... И тогда мы вспомнили о демонах... Мужчина будто впал в транс. Стал говорить быстро, а его глаза начали лихорадочно бегать... - Нас было пятеро, - повторил он, - Лилит. Асмодей. Азазель. Ваал. И я. Некоторые из нас выбрали имена наугад. Просто красиво звучало. Но я, как человек, попавший в Палачи случайно, всегда любивший книги больше, чем себя, рылся в литературе, тщательно выбирая. И я отыскал того, кто, как мне казалось, был похож на меня. Я хотел стать духом мщения, который преследует за преступления. Ведь мы определяем себя сами. Я сам накликал свою судьбу. Аластор, мстя за одно преступление, вызывает другое, за которым, в свою очередь, опять следует месть и новое преступление. И так бесконечно. Я сам стал ненавистным Богам преступником, всюду приносящим с собой преступления. Тристан прикрыл глаза. - Я и есть Аластор, Александр. Это я нес тебя на руках. Против меня ты не возражаешь? - Палач успокоился, и от него повеяло смертельным холодом. Но Алека больше всего поразило другое. - Почему Александр, а не Давид? - выпалил оборотень. Нет, понятно, что вся тюрьма знала об его позоре. Но никто в слова Алека, похоже, не верил. - Почему я должен звать тебя чужим именем? Ты не проститутка, - слегка дернул плечами Тристан. - Значит, вы верите мне? - радостно подпрыгнул Алек. - Я никому не верю, волк, - невесело рассмеялся Тристан, - Но как корабль назовешь, так он и поплывет. Ты плывешь, как Александр, а не как Давид, разве не очевидно? Ты Александр. Понимаешь? Алек потер виски. Честно сказать, он ничего не понимал, а потом до него дошло, наконец, о чем чуть ранее говорил Палач. - Стоп, вы Аластор?! Вы сожгли заживо семьдесят невинных оборотней?! Вы не могли! - не поверил Александр. Да ладно! В голове не укладывалось! Лицо Тристана превратилось в восковую маску. Он скрестил руки на груди и равнодушно произнес: - Это преувеличение. Всего лишь пятьдесят два. Пятнадцать невинных женщин. Двенадцать детей. Двадцать пять мужчин. А возможно, четырнадцать невинных женщин или одиннадцать невинных детей, или... Неважно. Я до сих пор не знаю. И никогда не узнаю. Алек посмотрел на него почти в шоке. Что означала последняя часть фразы? Это какая-то загадка? Возможно, четырнадцать, а не пятнадцать невинных женщин. То есть, получается, что одна из них совершила преступление? Но какая именно, неизвестно? Что же такое там произошло? Но Тристан не дал Алеку додумать мысль. Он поднялся и скользнул безмятежным взглядом по оборотню. - В любом случае, я не поболтать сюда приходил, - неторопливо произнес Палач, - Этот удар предназначался не тебе. Против тебя я ничего не имею, Александр. Но я надеюсь, что ты больше не будешь мешаться у меня под ногами. Я могу и затоптать. После этих слов Тристан ушел, аккуратно прикрывая за собой дверь. Алек нахмурился. Нет, Тристан, если он захочет, то будет мешаться под ногами! Породистого оборотня не так-то просто держать в узде. А Алек определенно хотел. Аластор так Аластор! Даже демоны бывают к кому-то добры.