Трещины

I've been questioning myself the wrong way Я задавал себе не те вопросы, My insecurity made me wanna feel pain От своей неуверенности я жаждал боли. I'd put a knife to my wrist and part of my story ends Я бы приложил нож к запястью, и на этом бы история закончилась, Used to swallow them pills, tried to ease the pain Я глотал таблетки, я пытался облегчить боль, In fact the truth is, I did again and again На самом деле, я делал это снова и снова. Fear not, I'll never leave your side Не бойся, я всегда буду на твоей стороне, (Until the end I'll be here) (Я буду с тобой до конца) Take my word for it, it's the truth Даю слово, это правда, Come here, it's okay, it's alright Иди сюда, всё хорошо, всё в порядке, (It's okay, it's alright) (Всё хорошо, всё в порядке) Let me hold you close Дай мне обнять тебя крепко. Hold on, hold on, let me take the pain away Держись, держись, позволь мне утолить твою боль, Hold on, hold on, there's no need to feel afraid Держись, держись, больше нечего бояться, 'Cause I am here and I'll protect you, tell me what's wrong Ибо я здесь, и я защищу тебя, просто скажи мне, что случилось? What did they do to you, to you, to you, to you Что они сделали с тобой, с тобой, с тобой, с тобой? What did they do to you, to you, to you, to you Что они сделали с тобой, с тобой, с тобой, с тобой? Dead By April - Hold On После завтрака оборотней отвели в другой зал и построили в линию. Надзиратели начали называть их по имени и уводить на различные работы. Рональда отправили на кухню помогать в готовке. Количество оборотней редело. Имена называли одно за другим, пока не остановились на конкретном. - Давид Шпик, - произнес тюремщик и оглядел лица оборотней. Никто не вышел. - Давид Шпик, - угрожающе повторил надзиратель, его взгляд заскользил по линии, пока не остановился на Алеке. - Ты чего не выходишь, собака? Тебе особое приглашение нужно? - прорычал тюремщик, обращаясь к нему. - Я, вообще-то, Александр Юнг, а не Давид Шпик, - искренне возмутился Алек, - Перепроверьте свои бумажки! Тюремщик усмехнулся, а оставшиеся оборотни посмотрели на Александра с ужасом. - Да? Неужели? - елейным голосом переспросил надзиратель, - А тут написано другое. Написано, что вы Давид Шпик, двадцати двух лет от роду. Убили пятнадцать Палачей и двадцать мирных граждан. Осуждены на пожизненное. Тут даже ваша фотография приложена! Это точно вы! Тюремщик помахал листком бумаги, где был изображен Алек. - Мне девятнадцать! - вскричал Александр, - И у меня не пожизненное! У меня только двадцать лет! Надзиратель откровенно рассмеялся. - Дружочек, тут все на пожизненном! Иначе ты бы не попал в "Согласие"! - покачал головой тюремщик. Нет! Этого не могло быть! А как же... Как же мама?! Он обещал! Обещал! Все... Все потеряно?! - Нет! - воскликнул Алек и бросился к надзирателю. Он должен был посмотреть на бумаги. Наверное, там что-то напутали! У него только двадцать лет! Алека подхватили еще на полпути. Оборотня скрутили, ударив его головой об пол. Лицо разбилось в кровь. Все залило красным. Александра сковали наручниками и повели прочь. Его протащили по коридорам и залам. В одном из них находились Палачи, которых тоже распределяли на работы. Мужчины с жадным любопытством оглядели окровавленного оборотня и начали усмехаться. Перед взором Алека промелькнули равнодушные серые глаза. Не усмехался только кудрявый мужчина, любовник Аластора. Александр держался до последнего за его спокойное, не дрогнувшее лицо. А потом Алека запихали в карцер - темную, узкую одиночную камеру. Александр свернулся там клубочком и задрожал. Сейчас Алек как никогда чувствовал, что в девятнадцать лет он оставался совсем еще щенком. Брошенным, ненужным. У него отобрали последнюю надежду. Он никогда не увидит маму. Наверное, Алек этого заслуживал. *** Он не мог считать дни. Было темно, а время текло медленно. Но спустя целую вечность, Алека выпустили из карцера. Под его глазами залегли синяки, руки тряслись, а самого Александра качало из стороны в сторону. Рональд сказал, что его держали три дня. Светлый оборотень еще что-то спрашивал, но Алеку было наплевать. Все было кончено. Больше ничего не имело значения. За завтраком Александр не смотрел по сторонам, а когда спросили Давида Шпика, послушно вышел и отправился на работу. Его послали в прачечную - стирать в паре с каким-то Палачом. Тот был тонким, с крысиным лицом, с масляными глазками и пухлыми губами. Алек спокойно сортировал белье и загружал в машины, не обращая внимания на человека. Под конец смены его вынужденный коллега по работе не выдержал и начал разговор. Хотя скорее не разговор, а торг. - В сексе заинтересован? - вдруг спросил Палач. Алек недоуменно посмотрел на него и отрицательно помотал головой. Какой такой секс? Он живет-то и то с трудом. - Почему? Я беру недорого, - не отставал мужчина. - Потому что ты человек, - как неразумному, пояснил Алек, - Потому что ты Палач. - А чем плохи Палачи?! - тон мужчины неуловимо изменился. Александр предпочел проигнорировать сумасшедшего. Но кажется, человека и не интересовал ответ. Через секунду на Алека обрушился первый удар. Оборотень усмехнулся. Палача не интересовала плата за секс. Он просто искал повод, чтобы избить его. Алек не пытался защищаться. Зачем? Все было кончено. Какая разница, когда он умрет? Впереди его не ждало ничего. Человек пинал Алека в живот, в бока, нисколько его не жалея. Ненависть мужчины была безграничной. Александр прикрыл глаза. А потом ему захотелось превратиться. Хотя бы раз. Просто стать волком и убежать, куда глаза глядят. И наплевать на ток. Пусть будет больно. Ему постоянно теперь было больно. Алек сбросил с себя мужчину и неловко встал, опираясь об стену. Человек застыл напротив. Тело оборотня начало изменяться, но внезапно Палача перед ним снесло, а рядом с Александром выросла высокая фигура кудрявого мужчины. Человек с серыми глазами молниеносно схватил его за шею и, не морщась, одной рукой поднял его, крепко держа за горло. Ноги Алека оторвались от пола. Откуда такая сила?! Да даже оборотень не всегда сможет вытворить такое! А тут одной рукой! Алек начал задыхаться. Мужчина как будто был не человеком, а бездушной машиной. - Успокойся, - холодно произнес Палач, - Я не хочу, чтобы твоими внутренностями забрызгало стены моего завтрашнего места работы. На Алека будто ушат ледяной воды вылили. Он обмяк, и мужчина тут же отпустил его. Оборотень с грохотом рухнул на пол и остался неподвижно сидеть. Палач странно посмотрел на него. Только через несколько минут Алек понял, что по его щекам текут слезы. Он даже не попытался смахнуть их. Какой смысл? Смысла больше не было. Наверное, это выглядело жутко. Пустые черные глаза и катящиеся из них крупные слезы. - Почему все сложилось так? - вдруг спросил Алек, - Почему сначала дали надежду, а потом отобрали ее? Почему? Мужчина внезапно опустился перед ним на корточки. - Потому что жизнь - это сплошное страдание. Она никогда не бывает справедлива, - тихо произнес Палач. - Тогда зачем мы живем? - всхлипнул Алек. - Для каждого смысл разный, - спокойно ответил мужчина, - Мы живем здесь ради того, чтобы бросить вызов мирозданию. Показать самим себе, что мы не сломлены. Но это обман. Мы все больны... - Что мне делать? - поднял на него опухшие глаза Алек. - Если у тебя никого не осталось, будь сильным ради себя, - посоветовал мужчина, - Если кто-то тебя ждет... Ты обязан терпеть. У тебя нет выбора. Алек подвинулся к нему и бросил на него умоляющий взгляд. - Я знаю, что вы не обязаны. Но пожалуйста, пожалуйста... - прошептал оборотень, - Позвольте мне почувствовать ваше тепло! Я думаю, что разобьюсь, если сейчас... Если сейчас... Палач не дослушал его, крепко обнимая. Алек уткнулся лицом ему в плечо, пряча слезы. От человека пахло кровью, болью и чисто мужским, терпким запахом. Они сидели неподвижно, а потом оборотень поднял голову и едва слышно выдохнул: - Спасибо. Вы очень добры. - Это только сегодня, - равнодушно пояснил Палач, - Я эмоционально нестабилен. Завтра ко мне не подходи. Алек не поверил ему ни на йоту. - Как вас зовут? - спросил он у Палача, - Я не побеспокою вас больше. Но я должен знать, кого благодарить... Мужчина недоверчиво на него посмотрел, а потом эмоции вновь исчезли из его глаз. - Зови меня Тристан, - равнодушно произнес он. Ого! Члены их команды назвали себя в честь литературных персонажей? Мужчина по характеру был похож на средневекового рыцаря? Видимо, все мысли проявились у Алека на лице, потому человек вдруг лениво, будто неохотно протянул: - Я здесь известен под другим именем, но ты можешь называть меня моим настоящим. У Алека отвисла челюсть. Ему сейчас действительно сказал свое данное при рождении имя Палач? Но вслух Александр произнес другое: - Спасибо, Тристан. Я сохраню ваше имя в секрете. Мужчина кивнул и вышел из прачечной. Правда у порога он оглянулся и холодно добавил: - Никогда не заговаривай со мной первым. Александр хотел согласиться, но Тристан уже ушел. *** Морщась от боли в боках (почему-то в тюрьме регенерация работала плохо), грустный Алек сидел на койке. Рядом фоном как обычно болтал Рональд. На одном из витков его речи Александру внезапно пришла в голову странная мысль. - Рональд, - позвал он, - У меня сегодня произошла драка с Палачом. Никто нас не разнял. Это нормально? Неужели камер нет? Светлый оборотень надулся от злости. - Люди - уроды, - яростно тявкнул он, - Здесь никто никогда не вмешивается. Типа "Согласие"! Решайте проблемы сами. Единственный запрет - убийство. За него очень сильно наказывают. Аластор тут недавно двух оборотней замочил, так мы его месяц не видели. Хороший был месяц! - Двух? - не поверил Алек, - Они, что, лапки сложили и животик ему подставили? Превратились бы, и дело с концом! Они смерти не испугались, а тока побоялись? Рональд посмотрел на него с жалостью. - Какой ток? - фыркнул он, - Это тебе не региональная тюрьма! Здесь при любом расширении на ошейнике срабатывает детонатор! Бах - и оборотень без башки! Знаешь, какая выдержка нужна, чтобы на этих Палачей не наброситься! Изверги эти людишки! Алек глубоко задумался, стараясь не обращать внимания на гневные вопли Рональда. Значит, вот как... Получается, Тристан спас его, схватив за горло? Он же не дал ему превратиться! Благодарность к мужчине заполнило все существо Алека. Да, Палач был во всем прав. У Александра оставалась мать. Ради нее он выберется из всех передряг. Теперь Алек это понял, спасибо Тристану. Интересно, за что мужчина сидел? Он был добрым, даже в сравнении с обычными Палачами. Правда, Тристан говорил что-то об эмоциональной нестабильности.... Он был болен? Психически неуравновешен? Алек этого не знал, но к сожалению, он приблизился к правде уже на следующий день.