The Painter's Amour

Я пишу тебе письмо, что начинается с признания в любви и им же кончается, а где-то посередине прощание со всей болью. Патриция Смит

      Звуки свадебных колоколов, звучавших в кафедральном соборе, вместе со звуками болтовни и хихиканья были наполнены волнением. Ослепляющий свет проглядывал сквозь огромные виражные окна и рассеивал тепло на алтаре — непостижимый и прекрасный вид. Каждый уголок кафедрального зала был украшен серебряно-белыми розами, создавая атмосферу чистоты и непорочности вокруг нас; вместе с розами всех новоприбывших встречала традиционная красная дорожка. Несчетное количество важных гостей прибыло в официальных облачениях, пошитых специально для этого особенного дня, а скамьи собора теперь были наполнены знакомыми лицами, которые глядели на меня с радостными улыбками так, будто безмолвно поздравляли меня. Только я знал правду, а потому отвернулся.       Стоя у алтаря весь подготовленный и облаченный в черный английский фрак, я время от времени поглядывал на золотые часы на руке, чтобы меньше тревожиться, но в секунду, когда заиграл орган, все волнение испарилось. Казалось, все исчезли в один миг, погрузившись в тишину нетерпеливого ожидания узреть прекрасное торжество перед глазами. А затем долгожданная церемония началась, и даже потрясающая мелодия органа не смогла отвлечь меня от прожигания дыры в гладкой поверхности деревянного входа. Я не мог успокоить учащенное биение сердца внутри, зная, что он сейчас по ту сторону двери. Разум быстро принял во внимание мой внешний вид и поспешно прошелся на наличие каких-либо недостатков, но, к счастью, ни один не обнаружил. Мои синие, подобно океану, глаза метнулись к входу, как только я услышал скрип двери. В горле застрял ком, но мне тут же с неслышным стоном, вырвавшимся из пересохшего рта, удалось проглотить его обратно, в то время как мои руки оставались сжатыми в кулаках за спиной, пока я нарочно игнорировал скопившееся количество пота в них. Однако, в миг, когда я увидел жениха, тревожности не стало.       Самый красивый из всех, на кого я когда-либо положил глаз, он был одет в белый костюм, и свет из открытых дверей осветил его, когда он шагнул внутрь зала, держа букет белоснежных роз в руках. Его манящие светлые волосы медленно играли на ветру, демонстрируя свою мягкость. Он шел по красной дорожке с такой грацией, что казался ангелом, посланным с небес, чтобы благословить это место. Одно лишь наблюдение за ним заставляло мир вокруг меня раствориться. Я чувствовал, как затаил дыхание, околдованный красотой передо мной, но не мог ничего с этим поделать, — это был мужчина, ради которого билось мое сердце, и которого я буду любить вечно. Он улыбался своими розовыми, как лепестки, губами, которые я всегда желал целовать. Его яркие серебряные глаза, никогда не перестававшие смотреть мне прямо в душу, были наполнены слезами радости. Он был так счастлив, что не смог сдержать слез, и они полились, несмотря на все его усилия сдержаться."И я счастлив тоже. Я счастлив, потому что счастлив он. Его счастье — все, что мне важно", — обещал я себе.       После, казалось бы, вечности он встал передо мной с улыбкой на губах, несмотря на все еще текущие по его лицу слезы. "Данте", — позвал он, не зная, что еще произнести. Я улыбнулся — мне не нужны были никакие слова, одного лишь моего имени было достаточно. Я потянулся вытереть слезы с его лица большим пальцем руки, лаская кожу с такой любовью и нежностью. "Джулиан", — ответил я. Я хотел сделать ему комплимент и сказать, что он значит для меня целый мир, но буквы не складывались в слова. Я взял его руку в свою, и по всему телу прошлись искры от теплоты, которую я почувствовал в ней. Но, к сожалению, они не облегчали разбитого ощущения, медленного нарастающего в моей груди, ведь то разбитое что-то непрестанно кровоточило внутри меня. Я развернулся с его рукой, все еще лежащей в моей, и в тот момент невероятная боль пронзила меня, подобно ножу, глубоко, в самое сердце. "Спасибо тебе, Данте", — прошептал мой возлюбленный, прежде чем я отдал его руку мужчине, стоящему рядом со священником. И в сотый раз я умер внутри, когда увидел, как он забирает руку Джулиана у меня. Руку, которая была создана для того, чтобы я ее держал, он у меня забрал.       Я не мог даже думать о поздравительных словах из-за ноющей боли разбитого сердца. Отвратительная улыбка — все, что я мог из себя выдавить, смотря, как они идут вперед. Я же просто вернулся к своему месту, к остальным свидетелям на первом ряду, зная, что мне нет места с ним под алтарем, ведь так или иначе, я не жених, которого мой возлюбленный выбрал.