The Painter's Amour

Любовь — неудержимое желание быть безудержно желаемым. Роберт Фрост

      Сидя в тишине за столом, я слушал звуки болтовни и хихиканья вокруг меня. Множество аристократов, таких как Эрл и Фауст, непрестанно болтали об этом новом ресторане, построенном недавно в нашем городе. Здесь были гигантские бриллиантовые люстры, картины и восхитительная кухня, что, несомненно, и сделало это место таким популярным.       Я терпеливо сидел за зарезервированным мною столом, ожидая прохода своей невесты. Как часть моего ухаживания за ней, это было уже рутиной для меня водить ее раз в неделю в ресторан, однако я совру, если скажу, что это хоть как-то интересно мне. Вяло облокотившись на спинку стула, я сидел, скрестив ноги и покоя мою руку на подлокотнике так, чтобы иметь возможность поддерживать ею подбородок. Я выглядел апатично, но скрывал это за своей благопристойностью — притворяться моя лучшая способность. Карманные часы тикали у меня в руке. С момента моего прихода прошло уже некоторое время, и я уже начал терять свою усидчивость. Иногда я раздумываю: почему женщины все время опаздывают? Глядя по сторонам в надежде найти что-то, что могло бы отвлечь меня и мое терпение, я остановил взгляд своих синих глаз на букете цветов, стоящих на одном из столиков. Это был корсаж из белых и лавандовых роз, которые я принес в подарок Амелии. Я решил, что не стоит дарить ей ее любимые красные розы по причине того, что соблазнительный оттенок красного напоминал мне о том соблазне, случившемся со мной пару дней назад. Да, всего несколько дней прошло спустя той ночи с прекрасным мужчиной, но тем не менее я все не мог позабыть о той сжигающей страсти, и это приводило меня в гнев. Каждый раз, когда я видел красный цвет, я видел его прекрасное лицо, преследующее меня во снах. Все его существо забило мой разум и мое тело от начала до конца, приводя меня в полнейшую ярость. Я удрученно вздохнул, не желая возвращаться к воспоминаниям о нем, особенно, сидя здесь в ожидании своей невесты. Вскоре Богиня вознаградила меня за мое терпение, когда Амелия прошла сквозь стеклянные двери входа, одетая в свою прелестную накидку девушки из высшего общества. Мужчина в костюме следовал прямо за ней. Мельком приметив его лицо, я содрогнулся, — это был прекрасный мужчина. Что он здесь делает? Амелия шла в сторону меня, пока Джулиан следовал за ней, я же старался сдержать гримасу на своем лице. "Приятно видеть вас вновь, Данте", — поприветствовала она меня с любящей улыбкой, и я поднялся из-за стола, чтобы поцеловать ее руку в ответ. "Определенно приятно, и вы выглядите так же чудесно, как и розы, которые я принес для вас, моя леди", — похвалил я, протягивая букет, который я принес для нее. Лицо девушки озарилось от одного только упоминания о розах, но тут же тут же было омрачено, как только она поняла, что это не те красные цветы, что я всегда приносил ей. "Я удивлен, что мистер Хартвелл здесь с вами. Быть может, что случилось?" — скептически спросил я, переводя свое внимание на прекрасного мужчину. Безумие в его глазах было ни с чем не сравнимо. Я что-то сказал не так? А затем я понял, что это было, скорее всего, из-за подаренного мною Амелии букета роз. Но почему же это было такой проблемой, ведь она была моей невестой, а потому подарить ей нечто подобное было чем-то нормальным и правильным. Я люблю тебя.       Признание Джулиана прокралось обратно мне в голову, и я почувствовал, как осознание терзает меня беспощадно. Конечно ему больно, он же любит меня, но тем не менее, мы даже не любовники, а потому он сам должен понимать, что ему не стоит ожидать того же в ответ. Я не люблю его так, как он меня, и никогда не буду. Только вот почему мне хочется взять его в свои руки и сказать как мне жаль, чтобы утешить его. Он вновь влиял на меня, и мне это ни чуть не нравилось. "Что-то не так, Данте? Мне очень жаль, что я привела его, но это я убедила его прийти, поскольку подумала, что было бы неплохо, если бы он поужинал с нами, к тому же, моему отцу очень понравилась бы эта идея, поскольку он планирует нанять его нашим конюхом", — объяснила Амелия, но ее слова не убедили меня допустить его присутствие. И хотя в конце я все-таки принял фак того, что он был здесь с нами нравится мне это или нет, это в любом случае было бы некрасиво с моей стороны попросить его уйти, поскольку это не я пригласил его.

***

— Мне никогда не приходило в голову, что мистер Хартвелл знает как заботиться о лошади. Я поражен, — пытался выразить комплимент я, дабы скрыть свой дискомфорт, в то же время стараясь выглядеть довольным, даже несмотря на то, что одного только прекрасного мужчины было достаточно, чтобы заставить меня чувствовать себя некомфортно. Моя невеста повернулась ко мне, сощурив глаза так, будто она услышала что-то ненормальное. — Вы не знаете? Он сообщил моему отцу о том, что относится к лошадям с нежными чувствами, когда вы провожали нас той ночью, — ответила она, беря в руки табльдот, чтобы выбрать свой ужин. Пыталась ли она каким-то образом намекнуть на разговор сэра Маркуса и прекрасного мужчины о тех вещах, к которым я никак не относился? Я мысленно проклял себя за ошибку того, что не слушал разговоры других людей. Теперь я выглядел как дурак перед прекрасным мужчиной. А затем меня осенило — я, как и в прошлый раз, вновь называл его прекрасным мужчиной. Мне стоит прекратить это. Я не ответил и просто повернулся, чтобы взять похожий табльдот, чтобы инстинктивно выбрать себе ужин, прежде чем подойдет официант. — Я буду Антипасто, — сообщил я. — Классическую пасту Карбонара, — выбрала моя невеста. Официант и я обратили свое внимание на прекрасного мужчину, который выглядел неуверенным в том, что ему следует заказать. Сидя с прижатым к нижней губе пальцу так, будто он пытался не укусить его, это делало его ужасно возбуждающим, и я к тому же страстно желал поцеловать его вкусные губы вновь. Я простонал, стараясь сдержать свое раздражающее желание. По какой-то причине он выглядел еще более соблазнительным, чем ранее, будто бы его тело выделяло эссенцию, которая привлекала меня и мои внутренние желания. Говорят, женщина выглядит красивее после ночи с мужчиной. Касается ли это и мужчин тоже? Я не знал, но, смотря на него теперь, хотелось верить в этот нонсенс. Он был так привлекателен, что требовалось много самоконтроля, дабы не прижать его к его же сидению и не взять до тех пор, пока мое сердце успокоится. Страсть вновь овладевала мной, так что я отвернулся. — Равиоли Маринара, — сказал он, и официант молча кивнул нам прежде, чем уйти. — Так как ваши картины, Данте? Вновь рисуете девушку? — спросила Амелия спокойно, стараясь не звучать ревностно, поскольку она никогда не любила, когда около меня были другие женщины, особенно позирующие для меня. Что ж, я не могу винить ее догадки, поскольку что-то уже случилось и более того, это что-то было с мужчиной. Джулиан посмотрел на меня с нечитаемой эмоций, заставляя меня чувствовать себя некомфортно на своем сидении. Я полагаю, мне стоит быть осторожным со словами. — Нет, я все еще в поисках, — сделал я простое утверждение, чтобы у нее не было и тени сомнения. Так и получилось, поскольку так она считала, что имела достаточно времени наедине со мной, ведь на данный момент я был не занят работой — это то, во что я заставил ее верить, чтобы она не пыталась узнать больше, чем я мог рассказать. Таким образом она не узнала бы о том, что произошло между мной и Джулианом. — Что насчет вас, мистер Хартвелл, как ваша профессия пианиста? — моя невеста повернулась, чтобы задать вопрос прекрасному мужчине, сидящему напротив меня. — Я практикуюсь над одним музыкальным произведением, одним очень красивым музыкальным произведением, которое я планирую сыграть кому-то очень особенному для меня, — ответил он с искренней улыбкой на лице, и я почувствовал, как мое сердце перестало биться в нормальном ритме. Намекал ли он, может, что я был тем самым особенным человеком? — Это чудесно, ваша женщина, несомненно, счастливица иметь такого романтичного мужчину как вы. Это славно и мило иметь кого-то кто поет тебе серенады, не так-ли, Данте? — она повернулась теперь уже ко мне со светом в ее карих глазах, таким, который как бы говорил, я хочу, чтобы ты тоже так сделал. Не знала ли она, что я не умею играть на пианино? Эта женщина может быть очень эгоистичной, и ведь она даже не понимала этого, поскольку считала, что это было чем-то обыденным попросить о чем-то романтичном у мужчины, как часть ухаживания. — Я не знаю как играть на пианино, — аргументировал я, но провалился в своем желании изменить ход ее мыслей. — Тогда вы можете попросить мистера Хартвелла, чтобы он научил вас как играть на пианино. Пожалуйста, я была бы ужасно счастлива, если бы вы сделали это для меня, особенно, когда мой день рождения так скоро? — умоляла она, излучая свою невинность передо мной, даже несмотря на то, что я не находил это эффективным. Однако, я все же согласился, поскольку знал, что мои родители разозлятся, если узнают, что я отказал желанию своей невесты. Я проворчал про себя, уверенный в том, что не смогу отказаться. — Конечно, я сделаю это для вас, моя леди, — повиновался я, несмотря на невероятное отсутствие интереса. — Прекрасно! Я буду рада, если мистер Хартвелл будет вашим помощником, поскольку он самый лучший пианист, о котором я только могу подумать. Окажите ли вы честь обучить его, мистер Хартвелл? — спросила Амелия прекрасного мужчину с тем же светом в глазах. Внутри я молился всем богам о том, чтобы Джулиан отказал ей, но все же осознавал, что это бесполезно, поскольку он казался одним из тех людей, которые не откажут леди, так же не помогала настойчивость Амелии. — Это будет только в удовольствие мне, — Джулиан старался изо всех сил, чтобы не звучать так, будто это будет для него мучением, поскольку он пообещал, что не побеспокоит меня, а Амелия, хоть и неумышленно, заставляла его делать все по-другому. Мне было немного жаль его, поскольку не только он нарушал наш уговор, но его еще и попросили научить меня играть на пианино для женщины, окольцованной мной, и, так или иначе, я знал, что ему было больно от этого. К счастью, досадный момент вскоре закончился, когда вернулся официант с нашими блюдами. Он поставил тарелки перед нами, и мы изящно совершили застольный этикет. Я положил аккуратную салфетку на колени, прежде чем взять в руки вилку и нож и тут же приступить к своей еде. Мы ели в тишине и, не смотря на застольные манеры, мое внимание, однако, было приковано к прекрасному мужчине, сидящему напротив меня. Я пристально смотрел, как он делает каждый укус, и как томатный соус стекает по его манящим губам, пока он не вытрет их. Одного только того как он вытер мягкой тканью свои губы было достаточно для того, чтобы горячие волны страсти разгорелись в моей душе. Я продолжал внимательно смотреть на него и, что удивительно, не находил его таким скучным, какой была моя невеста, сидящая рядом. Она была прекрасна и восхитительна без сомнения, но просто что-то в ней больше не интриговало, что касалось прекрасного мужчины, то все было по-другому, он был чарующим, и я всегда был пленен, узнавая что-то новое о нем. Когда я повернулся к своей чудесной невесте, я не почувствовал ничего нового. Она была женщиной с которой у меня было будущее, поскольку она может подарить мне детей из моей собственной плоти и крови. Конечно, я испытывал самые нежные чувства к ней, однако, это было все, что я чувствовал по отношению к ней, это не была любовь, лишь простое увлечение. Как бы то ни было, я никогда за всю свою жизнь не был влюблен.

***

      Закончив наш ужин, мы решили провести остаток вечера в неспешном распитии вина и разговорах ни о чем. Сомелье подошел к нашему столику с тележкой и тремя бокалами Бордо и бутылкой шампанского. Он поставил перед каждым из нас по бокалу и наполнил его красным вином, я взял ножку бокала, чтобы поднести его к носу и почувствовать аромат. Запах был и вправду удивительный, но что странно, он напоминал мне запах кожи Джулиана. Тогда я предположил, что действительно зависим от него. Выбросив из головы эти мысли, я сделал глоток, смакуя чудесный вкус, медленно растворяющийся у меня во рту. Вино и правда было моим любимым напитком. Однако, как только я взглянул на цвет вина — темно бургундский — еще один красный, вновь напоминающий о той ночи с Джулианом, ночи страсти, хочу добавить. — Очень утонченный вкус, — похвалила Амелия, но это не подняло мне настроения, пока я не почувствовал, как кто-то схватил меня за руку. — Ты в порядке? — услышал я ее голос. — Нет-нет, все хорошо, не стоит переживать, моя леди, — ответил я с вынужденной улыбкой, тем не менее, то, что случилось позже, стало для меня неожиданностью. К моему большому удивлению, она наклонилась и поцеловала меня в губы. Честно, я хотел сказать ей, что это было неподобающе, показывать свою влюбленность на публике, поскольку это раздражало меня, хотя еще больше меня раздражал факт того, что она сделала это перед Джулианом, поскольку я знал о его любви ко мне. Постойте, я что волновался о том, что могу задеть его чувства?       Грохот.       Я подпрыгнул, слыша как стекло разбивается об пол. Мы с Амалией направили наше внимание на прекрасного мужчину, и я увидел, что передняя часть его костюма была окрашена бордовой жидкостью: "Извините", — пробормотал он, вставая из-за стола с глазами, уставленными в пол так, будто он пытался не смотреть на меня. Я знал, Джулиану было больно о того, что Амелия поцеловала меня, и часть меня, конечно, чувствовала вину за это. "Я отойду", — добавил он, направляясь в сторону уборной. — Интересно, как он? — сказала Амелия, обеспокоенная им, все еще держа меня зарубку, которую я осторожно отпустил, поднимаясь со своего места. — Пойду проверю как он.       Официант уже убирал разбитый бокал, когда я шел в сторону мужской уборной и к тому времени, как я достиг двери, я глубоко вздохнул. Во имя Господа, почему я так волновался? Я же ничего не собирался сделать с ним в этом месте. Однако, я засомневался в себе, заходя в комнату и видя, как он снимает свой костюм. Его пиджак был уже снят, а пуговицы рубашки частично расстегнуты так, что его загорелая грудь была не оголена, но этого было достаточно для того, чтобы я мог видеть его соски, а желание стало расползаться моему телу. Однако, прежде, чем мое желание успело овладеть мной, как той ночью, я отвел глаза. С другой стороны, он сам был удивлен, увидев меня, стоящим перед ним. — Извините за беспокойство, я просто хотел проверить все ли в порядке с вами, — оправдывался я, безучастно уставившись в стену. — Нет, я в порядке, просто ткань рубашки впитала большую часть вина, поэтому у меня не было выбора и мне пришлось снять ее, чтобы отстирать пятно, — ответил Джулиан, и я поверил ему, поскольку даже ткань его пиджака не выглядела пятностойкой. — Не торопитесь, — я махнул ему, чтобы он продолжил, закрывая замок на двери. Не могу точно объяснить, для чего я это сделал, нет, на самом деле, я мог, просто отрицал это. Одна лишь мысль о том, что другой мужчина получает удовольствие от созерцания его оголенного тела с эротичной кожей в открытую, вызывала во мне ярость. По непонятной причине я стал ощущать чувство собственничества. Он отвернулся, продолжая расстегивать оставшиеся пуговицы, раздевая себя так, что я мог видеть его изящные мышцы его спины, вид которых напомнил мне о том, как мои руки рисовали круги по его коже. Я хотел повторить это вновь. Господь всемогущий, я вновь хотел почувствовать жар его кожи на моей. Джулиан отошел к умывальнику рядом с ним и повернулся, чтобы намочить пятно своей рубашки в чаше с водой. Оглушающая тишина стояла до тех пор, пока он сам не решил нарушить ее: "Прости меня". — За что? — ответил я. — Прости за то, что нарушил свое обещание. Я уверял тебе, что я не побеспокою тебя, но вот он я, ужинаю с тобой и твоей невестой и более того, я выбран быть тем, кто даст тебе уроки пианино, хотя я мог отказаться, если бы действительно хотел этого, но это не так, — прошептал он, промывая пятно. Я был очарован нежностью его сердца. Почему? Потому что он был отвержен бессердечным мужчиной, но, несмотря на это, все еще понимал меня и имел сожаление, когда на самом деле это мне следовало просить у него прощения. Однако, он все равно это сделал и решил быть виновным за то, что он даже не совершал по собственному желанию только для того, чтобы не расстраивать меня. Он делал больно себе ради моих интересов. Как он мог оставаться таким добрым, несмотря на нескончаемые страдания, было выше моего понимания, а потому я сделал единственное, о чем догадался. — Я принимаю твое извинение, — ответил я с улыбкой. Я решил не ругаться с ним об это, поскольку чувствовал, будто поддаюсь его доброте, доброте, которая, без сомнения, заставляла мое сердце биться. Джулиан посмотрел на меня огромными серебряными глазами, поскольку он, скорее всего, думал, что я буду зол на него, но, откровенно говоря, мне не хватило смелости злиться на такого доброго человека как он. — Спасибо, — ответил он с такой улыбкой, которая могла лишить свободы всю мою душу миг, и я вновь почувствовал, как мое сердце забилось быстрее. Но вместе с тем, я почувствовал и переполняющее меня желание, то же желание, которое я ощущал, когда рисовал его. Его губы был так восхитительны, что я бы погиб, если бы не запечатлел их своими, а потому в следующее мгновение наши губы были соединены в поцелуе. Я запустил свои пальцы в его мягкие блондинистые волосы, пока моя свободная рука блуждала по его манящей обнаженной спине. Мое тело прижало его к стене, и он прижался к твердой поверхности для поддержки. Его дыхание вырвалось мимо моих губ, когда мой голодный язык проник в его рот, прежде чем начать исследовать все внутри него. Он сражался своим языком с моим, издавая стон в поражении. Я сильнее прижал его к стене, потираясь своей растущей твердостью о его, и он поднял свое левое бедро на мою ляжку, чтобы обеспечить мне больше места для трения. Он стонал, прося большего. Мурашки пробежали по спине, когда я услышал глубокие стоны, которые мне хотелось услышать вновь последние несколько дней, такие стоны, которые всегда превозносили меня на высоту и вызывали экстаз. Мы остановились на секунду, чтобы привести дыхание в норму, чтобы вновь возобновить наш поцелуй, который всегда оставлял нас ненасытными и желающими большего. Моя вторая рука опустилась к его груди и вскоре прижалась к одному из его чувствительных сосков. Он пытался сдержать громкий стон, поскольку кто-то мог услышать нас, ведь так или иначе, это все-таки было публичное место, хоть мы и были в закрытой комнате, это все еще было не уместно продолжать дальше. Я отпустил его прекрасные губы, чтобы затем приласкать их пальцем. Было решено, нравится это мне или нет, я хотел быть конкретен, он был нужен мне, даже несмотря на то, что я не испытывал этой же любви. Мое тело, мой разум, моя душа и все, чем я был, нуждались в нем. Это влечение, это желание и эта страсть были причиной моей неразумности и только этот мужчина мог вновь привести меня в стабильное состояние. Он теперь был большой частью моей жизни, а потому такая маленькая ошибка была всего лишь началом. Я не мог забыть о нем, я не мог оттолкнуть его и более того, я не мог отпустить его, как бы сильно я ни старался. Он, действительно, был сильнейшим моим наркотиком. — Будешь ли ты моей интрижкой? — спросил я в надежде, что он примет мое предложение, несмотря на то, что я никогда не смогу ответить на его чувства. Джулиан искренне улыбнулся, будто я только что предложил ему быть моим любовником. Что ж, в каком-то плане да, но все равно это было далеко от этого. — Да, я буду твоей интрижкой, Данте, — ответил он и поцеловал меня вновь, даже и не подозревая, что наши тайные отношения начали свое горькое путешествие.