His Denial
7 мая 2019 г., 16:07
Единственный способ избавиться от соблазна — поддаться ему. Оскар Уальд
— Поцелуй меня, — потребовал он. И я повиновался, уменьшая расстояние между нашими лицами, чтобы пленить его губы в страстном поцелуе, поддаваясь наконец нашему взаимному искушению. Такие сладкие, его губы уже туманили мой рассудок, я чувствовал, как последний воздух покидает наши легкие, но, подобно ему, не прекращал поцелуй. Он держал меня за шею, путая пальцы в волосах и нежно лаская меня. Мы отняли наши губы и уставились друг другу в глаза. Нельзя было сказать что-то подходящее в тот момент, ведь все это было новым для нас, и я был не уверен, что случится, если мы продолжим. Что я такое творю? Я чувствовал нарастающую в студии неловкость, но вскоре она испарилась, когда Джулиан взял мою правую руку в свою, прильнув к ней. Я ощущал тепло его щеки на своей мягкой ладони, пока он прижимал ее к своему прекрасному лицу, выглядя таким красивым, мурлыча что-то с закрытыми веками. Джулиан продолжал прижиматься к моей руке, пока не посмотрел мне прямо в глаза с милой улыбкой — как и секундами ранее, я вновь ощутил себя соблазненным. По непонятной причине его губы всегда казались мне такими желанными и приятными. Он решил поиграть с моими пальцами своими деликатными пальчиками, периодически сплетая их вместе. С его стороны это было так мило, что это завораживало меня. Он взглянул на меня, поднося мой указательный палец к своему рту и нежно облизывая мою кожу. Я вздрогнул от непривычного мокрого ощущения. Он флиртовал с моими пальцами своим языком, обводя между ними и всасывая их полностью в свой рот, продолжая все так же горячо смотреть мне в глаза. Он подливал топлива в мое горящее желание. Вскоре, когда мои пальцы были полностью мокрыми, он остановился и опустил мою руку на свою голую грудь, позволяя моим пальцам пройтись по его потеющей коже. По телу вновь пробежала дрожь, когда я услышал его стон от задетого мною соска. "Потрогай меня", — вновь потребовал он. Я не ответил, поскольку все еще боролся с телом, чтобы оно не предало меня, и от меня требовалось много сил, чтобы не прильнуть к его зовущим соскам. Все, что он делал со мной, было чистой пыткой, и это, по правде говоря, достаточно нечестно. Когда с моей стороны последовало лишь молчание, он взял инициативу в свои руки и опустил мою ладонь ниже, отчего я начал трястись еще сильнее. "Почувствуй меня", — добавил он. Я почувствовал, как что-то щелкнуло в моем сознании, ведь прежде чем я смог это осознать, мои губы вновь запечатлели его в голодном поцелуе, а грешная рука была уже в его брюках. Чистые, глубокие стоны вырывались из его рта, воспламеняя мое желание сильнее, чем когда-либо. Я хотел большего. Он был подобен наркотику — его вкус приносил мне экстаз, заставляя видеть звезды другого мира. Я простонал — диван был слишком мал, чтобы удовлетворить мое желание, так что я резко встал, поднимая мужчину за собой так, что его ноги были сомкнуты за моей спиной, пока я нес его в свою спальню. Он схватил меня за загривок, приподнимая мою голову под углом, чтобы заключить мои губы в мстительном поцелуе, однако это не удалось ему, поскольку я был в разы более доминантным, нежели он. Моя спальная и студия были соединены одной дверью, но я никогда и подумать не мог, что подобного рода постройка оправдает себя в такое время, наверное, со мной просто было что-то не так. Наш страстный поцелуй продолжился, и я начал движение в сторону своей огромной кровати, ощущая, как с каждым шагом возрастает наше желание все больше и больше. Жаркое чувство было всепоглощающим. Я уложил Джулиана на простыни своей кровати и восхитился картиной, представшей передо мной. Лишь видеть его таким соблазнительным и беззащитным на моей кровати невероятно возбуждало — я больше не мог дышать и алые простыни тому не помогали — он был несомненно привлекательным мужчиной. Я забрался на него сверху, задыхаясь и проводя губами и носом по его груди. "Я хочу тебя, Данте," — умолял он. Я даже не понимал стоит ли мне радоваться, поскольку он молил меня, или нет, ведь одно лишь мое имя на его губах уничтожало меня. Один лишь его голос был моей величайшей слабостью. По правде говоря, я никогда не был с кем-либо близок, не говоря уже о другом мужчине, а потому не имел и малейшего понятия, как удовлетворять и трогать своего партнера. Однако, по непонятной мне причине, сотни грязных мыслей уже пробирались мне в голову и незнание, где начать переполняло меня. Джулиан казалось ощущал мою нерешительность, а потому, схватив меня за плечи, перевернул нас, он оседлал меня, и я взглянул на его оголенную грудь, вновь ощущая возбуждение и понимая, что мне уже плевать. Он простонал сквозь сжатые зубы, прижимаясь к твердости в моих брюках, прикусил нижнюю губу, глядя на меня, и, не теряя ни секунды, скользнул рукой к моим соскам, чувственно поглаживая их. Он опустился с поцелуем к каждому из них, медленно поднимаясь выше, к шее, и я охотно позволил ему найти все мои слабости, что он с легкостью и сделал. Он неустанно кусал и засасывал, однако, несмотря на ощутимое удовольствие, я был неудовлетворен. Мой похотливый демон изнемогал от желания, а потому я схватил мужчину за талию и вновь перевернул нас, тут же хватая его за обе руки и заводя их за голову. "Моя очередь," — ухмыльнулся я. Я нежно взял его за подбородок и приподнял его, оголяя тонкую шею, скрывающуюся у меня из виду, прежде чем атаковать ее. Успешно обнаружив нужную точку, я сдался своему желанию насладиться его шеей так что он задрожал подо мной. Я прикусил его подбородок, прежде чем опуститься ниже к его груди в поисках сосков. Его потеющая кожа была солоноватой на вкус, но казалась чем-то несравнимым на языке, эссенция его аромата в моем носу была безудержно приятна. Прекрасный мужчина по имени Джулиан Хартвелл был вне сомнения моей зависимостью. Вскоре, найдя его соски, я прикусил их, и он подавился своим стоном, однако это не остановило меня от отдачи своего полного внимания его чувствительным бусинкам, в то время как он беспомощно извивался подо мной. Я продолжил посасывать их, прежде чем поймать в ловушку своих грубых пальцев. Он выгнул спину, становясь ближе ко мне, а я не мог напиться им. Джулиан крепко схватил меня за волосы в молчаливой мольбе остановить эту пытку, и в этот раз я уже, конечно, пожалел его, опускаясь ниже и проводя языком по его животу, прежде чем остановиться у начала брюк. Я повернулся, чтобы расстегнуть его кожаный ремень и открыть ширинку зубами, чувствуя, как в нетерпении подворачиваются пальцы его ног. Я сосредоточился на расстегивании его ремня и ширинки в одно время, прежде чем опустить его брюки. Я осторожно спустил их вниз, любуясь нежностью его кожи, плавно снимая с него этот предмет одежды. Закончив, наконец, с раздеванием Джулиана, я запечатлел его прекрасное обнаженное тело в своей памяти. На миг я подумал, что видеть достоинство другого мужчины было в какой-то степени неправильно, однако, одного лишь взгляда на него было достаточно для меня, чтобы разжечь мое желание еще больше. Он был, несомненно, наркотиком, а был уже вне реабилитационного периода. Я коснулся кончиками пальцев его мужества, получая мягкое шипение в ответ, и игриво улыбнулся, укладывая его в руку, в большей степени касаясь его пальцами, что заставило Джулиана томно прошипеть в ответ. Во рту неожиданно пересохло, и я ощутил зудящее желание в языке, будто ему хотелось сделать нечто непристойное, и я не стал противиться ему, а потому, дождавшись появившегося вскоре момента незащищенности, взял его в рот. Мужчина не смог сдержать стона, пока я крутил языком по кончику, выпуская его только для того, чтобы вновь вобрать во всю длину снова, повторяя это вновь и вновь. Его ляжки дергались каждый раз, когда мои зубы царапали его длину, но он не мог ничего с этим сделать, кроме как беспомощно извиваться подо мной. "Я собираюсь сделать это, Данте", — предупредил Джулиан, но я не отпустил его, и пару секунд спустя теплая жидкость оросила мое горло и, не думая дважды, я проглотил ее. Я мог все еще чувствовать его на своем языке, и это казалось лакомством для меня, ощущая желание большего, я облизнул нижнюю губу: "Перевернись", — попросил я. Он встал на все четыре, выглядя еще более вызывающим, чем прежде, с оголенным теперь передо мной задом. Как сумасшедшего, еще в большей степени мной овладело желание, и я почувствовал, как тяжело мне дается сдерживать его, чтобы не проникнуть в него одним грубым толчком. "Ты прекрасен, Джулиан", — похвалил его я, расстегивая ремень, и спустя короткий промежуток времени я был уже свободен от брюк, издавая стон облегчения, когда мое достоинство выскочило на волю. Оно пульсировало и умоляло меня проникнуть во что-то узкое, и я знал, где оно было. "Потерпи немного", — сказал я, устраиваясь за ним. Я облизал свои пальцы, проводя ими по его входу до тех пор, пока он не был достаточно мокрым и мягким. Вскоре я наблюдал, как кончик моего члена двигался в узости его входа, и Джулиан простонал от сильной боли. Я остановился на половине пути, чтобы дать его мышцам привыкнуть, и стал поглаживать его спину круговыми движениями, стараясь расслабить своего стонущего партнера. Я продолжил успокаивать его до тех пор, пока он не был готов принять всего меня. Джулиан молча кивнул, и это было знаком для меня. Я встал на колени, наклоняясь ниже, чтобы обнять мужчину, чувствуя его дыхание и громкие стоны на своей оголенной груди, пока я покрывал его загривок легкими поцелуями, входя в него все дальше и дальше так осторожно, как только мог. Он стонал от боли и наслаждения, чувствуя меня глубоко в себе. На время мы остановились, вкушая чувство наших сплетенных тел. Он запрокинул голову рядом с моей, поворачиваясь, чтобы запечатлеть мои губы в поцелуе. Я держал его за живот, начиная медленно двигаться, чувствуя, как его стенки сжимаются вокруг меня, заставляя меня взлететь высоко к небесам. Вскоре я начал двигаться быстрее и быстрее, входя в него сильнее и сильнее. Я потерял счет тому, сколько раз вошел в него, и сколько раз он стонал, прося большего. Я трогал каждую часть его тела и покусывал его шею, не оставляя ни миллиметра нетронутым и неопробованным. Он запрокинул голову, пока я вбивался в него, как сумасшедший, а его тело билось в конвульсиях вместе с моим. Достигая, наконец, пика, я схватил его крепко за бедра. "Данте", — он потянулся к моим рукам, содрогаясь в оргазме и разбрызгивая свою эссенцию на чистую ткань моих простыней. Его тяжелое дыхание звучало неслышно для меня, пока я испускал себя в него со стоном его имени на губах, которое спрятал ему за ухо. Я дрожал, уставший и перенасыщенный наслаждением. Он опустил свое обессиленное тело на правую часть кровати, и я прилег рядом с ним, повинуясь вскоре своим тяжелым векам и покорно ожидая, пока темнота поглотит мое сознание. "Я влюблен в тебя", — были последние слова, что я услышал прежде, чем уплыть в страну сновидений.***
Ослепляющий свет солнечных лучей, проглядывающий сквозь мое окно, пробудил меня от глубокого сна, расстраивая меня, поскольку я хотел поспать подольше. Хором пели птицы, но стук в дверь отвлек меня от погружения обратно в сон. — Ваш завтрак готов, сэр, — сказала Эмили с другой стороны двери. — Я спущусь через минуту, — ответил я, усаживаясь на кровати. Мои уставшие глаза не хотели просыпаться, даже когда я потер их. Что бы там ни было, я никогда не был утренним человеком, так что это было каждодневным обязательством для меня тяжело просыпаться. Я потянулся, устало зевая и чувствуя, как что-то ворочается около меня. Я взглянул на лежащий рядом со мной комок под одеялом, и осознание свалилось на меня огромным валуном: у меня была связь на одну ночь с прекрасным мужчиной. Воспоминания о нашей страстной ночи с огромной скоростью стали возвращаться и это неожиданное восполнение памяти ужасно напугало меня. Я вскочил с кровати с подушкой, прикрывающей мою оголенную нижнюю часть. Джулиан проснулся от того, что его побеспокоили, но лишь улыбнулся мне и это была улыбка влюбленного. Несмотря на это, это не остановило тревогу, растущую в моем сердце, и я скрыл гримасу за маской. "Между нами ничего не было", — сказал я, пытаясь убедить в этом нас двоих, и на моих глазах улыбка исчезла с его губ. Тут же я захотел забрать свои слова обратно, но ничего не сделал. Прошлая ночь была ошибкой, и я осознал, что секс с другим мужчиной было чем-то, определенно, неправильным в каждом его аспекте, поскольку то, что действительно случилось было обычным удовлетворением наших желаний и ничего больше. Кроме того, он и я не были любовниками, и я был уверен, что мы ими никогда не станем. В конце концов, у меня была невеста, прекрасная женщина и, определенно, не мужчина. — О чем это ты говоришь, Данте? — спросил он, не веря моим словам, и я видел боль в его серебряных глазах. — Я хочу забыть то, что случилось прошлой ночью, это было неправильно. Это была лишь связь на одну ночь и это наша вина, что мы соблазнили друг друга. Прости, но давай забудем все, что случилось между нами. Не волнуйся, я все еще собираюсь заплатить тебе, а также добавить чуть больше за причиненные неудобства, — произнес я, не имея в себе сил взглянуть ему прямо в глаза из-за пожирающей меня вины, вины за использование невинного мужчины в целях удовлетворения своего желания. — Мне не нужны твои деньги, — огорченно ответил он. — Я люблю тебя, Данте, прошлая ночь была идеальна, и я не хочу забывать ее. Я полюбил тебя в момент нашей первой встречи, и я никогда об этом не пожалею, — признался он, застав меня этим врасплох. Он любил меня? — Я не прошу тебя любить меня в ответ, лишь быть с тобой рядом достаточно для меня, — честно добавил он, что лишь прибавило чувство вины. Он любил меня, а я его нет, то что я чувствовал по отношению к нему было не любовью, а обычным желанием и мне было по-настоящему жаль его чувства по отношению ко мне. Так или иначе, я не мог ответить взаимностью на его любовь. Я не мог сообразить что сказать, чтобы не ранить его сильнее, но я и не подозревал, что мертвая тишина между нами уже ранила его сильнее необходимого. Однако, получив от меня в ответ лишь ранящие слова, он все еще имел силы принять мою ситуацию, а потому оставался добросердечным по отношению ко мне. — Я понимаю, я обещаю, что не побеспокою тебя, и ты можешь доверять мне в том, что я не расскажу никому о том, что было прошлой ночью. Только позволь хотя бы мне оставить память о том, что между нами случилось, — пообещал мне Джулиан. — Мне очень жаль, — ответил я в надежде сбавить его боль. — Не стоит, это я должен извиняться за то, что соблазнил тебя, Данте. В этом нет твоей вины, так что не беспокойся обо мне. Однако, я надеюсь остаться знакомыми, это все, что я прошу у тебя, — ответил он, поднимаясь, чтобы поднять свои брюки, прежде чем одеться передо мной. Внутри меня был спор с самим собой, я был нерешителен в вопросе оставаться ли нам знакомыми или нет. Я не мог понять это странное чувство, которое говорило мне о последствиях, которые произойдут, если я не выкину его из своей жизни. Несмотря на это, я все-таки согласился, поскольку, одна лишь мысль о том, что я больше его не увижу, по непонятной причине ужасно меня огорчала. — Конечно, мы продолжим общение, мистер Хартвелл, — ответил я прямо, и он дернулся от того, как я нарочно формально установил границы между нами. Он в последний раз улыбнулся мне, не той улыбкой, что была раньше, поскольку в этот раз улыбка на его лице скрывала боль его сердца. — Приятно работать с вами, сэр Данте, — ответил он, прежде чем направиться в студию, чтобы собрать остатки своей одежды. Позже его тихий отъезд из моего особняка поселил во мне горькое чувство. Определенно, для меня оно было неприятно, и я не мог понять почему, но все, что я знал, было то, что мне не нравилось видеть, как он уходит. Однако, я забросил эти мысли и чувства куда-то внутрь себя и повернулся к шкафу, чтобы достать новую одежду. Сегодня был новый день, и я собирался прожить его по-новому, ведь несмотря ни на что, прошлая ночь была всего лишь одноразовой связью, правда?***
Остаток дня прошел так же, как все предыдущие рутинные дни, которые у меня были до моей ошибки. "Между нами ничего не было", — повторил я первые слова, которые сказал ему эти утром, смотря на свою незаконченную картину с мужчиной. Я вернулся в эту студию, где все случившееся прошлой ночью и началось: жар, желание и в особенности страсть. Обвинение во всем себя — было лучшим решением, о котором я мог подумать, поскольку это была полностью моя вина в том, что я поддался его соблазну. Но с другой стороны, он не специально соблазнял меня, а это значит, что вина была полностью на мне, потому что это я среагировал на него, отлично понимая с самого начала, что это было неправильно. Я перевел свое внимание к бокалу в руке, наполненному моим любимым вином в стремлении избавиться от воспоминаний о нашей ошибке, однако все мое сознание предавало меня. Его прекрасное тело, сладострастные стоны и эротичный вкус — все это было выжжено глубоко в моем сердце так, что я больше не мог этого забыть. Для меня это тоже была идеальная ночь. Я больше не доверял своему телу, желая теперь его все больше. Мои пальцы потянулись дотронуться до картины с ним, рисуя путь по его нежному соблазнительному изображению, вспоминая, как я трогал его грудь, его соски и каждую часть его тела. Моя кожа желала больше его нежной плоти, а мои чувства желали больше его глубоких стонов. Я хотел его и это раздражало меня. Я повернулся, чтобы закрыть недоделанное полотно чистой тканью, чтобы остановить себя от последующих фантазий о нем, затем допил свое вино, чтобы налить еще, и усмехнулся от собственной беспомощности. Это искушение будет, определенно, моим концом.
Примечания:
Дорогие читатели, пожалуйста, оставляйте свои отзывы и комментарии!
