Любовь и Смерть всегда рядом...

«Не так страшен черт, как его малюют…       «Эта пословица известна наверное каждому второму жителю земли в той, или иной степени. Насколько же она правдива… Не, ну серьезно, я просто уставший от своей работы… Человек? Ну не совсем человек… Хотя, что делает человека человеком? Способность испытывать эмоции, или юные тела, которые со временем ссыхаться до состояния изюма. Хм, черт, нужно установить какие-нибудь ограничение на наркотиков и прочих наркош. Последний был особенно укуренным, я даже заговорил этими псевдофилософские фразочки, которыми обычно кидается моя сестра. Моя работа — самое бесполезное занятие в мире. Определять, какого засранца отправить куда-то далеко и на долго, прям в кастрюлю с «супчиком», а кокого незаконно осужденного святошу вернуть в рай. Раньше этой работай занимался Стана, но в один прекрасный момент, он спихнул все это говно на мои плечи. Иногда ко мне на помощь приходит моя «старшая» сестра. Она старше меня всего на одну миллионную микросекунды. Если не младше. Да, по официальной версии мы появились в один момент, но спорить с ней себе дороже. По прошествию не одного миллиона лет, мы окончательно свыклись с ролями «старшая сестричка-психологичка» и «младший братишка-веселишка». Так нас называла девушка, которая просто в один момент появилась. Когда она нарисовалась, я затрудняюсь сказать, но они сразу сдружились с Жизнью. Девушки — стадные животные, а парни — животные универсальные. Эта единственная мысль до которой додумался я, остальное было нахально подслушано у сестры. Хотя, откровенно говоря, я тоже стадное животное. Я люблю иногда. просто посидеть где-нибудь в тихом уголочке и просто послушать, как невинные души, которые скоро распрощаются со своей смертной оболочкой, обсуждают что-то. Да и парнишка, который постоянно крутиться рядом с моей сестрой… Мы с ним толком не разговариваем… Я даже не знаю его имени. Да и ладно.»       «Моя работа по-большей части была похожа на патефон, проигрывающий одну пластинку с историей, которая всех достала, уже на третьем круге.Но она не прекращалась, становясь все медленней и монотонней. Как мне надоели эти святоши, которые при жизни были идеальными людьми и начинают предо мной рассказывать, как они снимали бродячих котов с деревьев и переводили соседскую бабульку через дорогу. Бесят.»        — За что спрашивается вас сюда отправили? За красивые зеленые глазки? Или, может быть, за то что ты снёс этой бабульке голову, словно Раскольников. Или за то, что ты живьем сжег этого бродяжку, принося его в жертву Тёмному Владыке? — после моих слов выражение лица этого ублюдка меняется в одночасье, — пройдешь через врата сам или, мне тебя провести?        «Я улыбаюсь. Смерть рисуют старухой с косой, или скелетом, который бегает за всеми с целью оторвать им головы, но реальность куда безобиднее. Самое радикальное отличие моего тела, от среднестатистического человечьего — клык. Мои клыки легка более острые, чем у обычных людей, но функционал не сильно больше. Я не ощущая голода, но я нашел применение зубам. Я прикусывал губу. Я всегда так делал, когда волновался. Почему же я делаю это сейчас? С чего бы мне волноваться, если этот день совершенно обычный, да и волновался я редко. Когда на гребанной земле, Любовь, потеряла мою сестру, которая впервые вышла на «свет божий». Но прям сейчас, я что говориться, жопой чую, что скоро что-то произойдет. Следующим клиентом должна стать высокая проститутка, которая о сих пор не застегнула ширинку на коротеньких джинсовых шортах. Я не являюсь старой девой монашкой, которая против всего, что хоть немного оголяет тело. Будь я нормальным человеком, то глядишь, мне наоборот было бы приятно, если бы тело моей девушки приковывало взгляды проходящих мимо, но покупать короткие шорты, что бы специально их «укоротить». Ночная бабочка спокойно стояла на месте, не подходя ко мне, как это сделал прошлый клиент. Она просто стояла и смотрела на меня… Оу, нет, она смотрела куда-то за меня, прожигая меня на сквозь. От взгляда темных, практически черных глаз становилось неуютно. Даже весьма яркие, голубые линзы, которые по идее должны скрывать натуральный цвет, не справлялись со своей целью. Да ещё и левая линза выпала скорее всего во время её тяжкой службы на благо человечества. Прямо перед ней ударила молния. Такое случалось редко, только когда «заслуженные гости», заявлялись к Сатане на поклон. На мое удивление гостем оказался совсем ещё мелкий ребенок. На вид было около восьми — десяти лет. Я плохо определяю возраст, да и с мальцами мне контактировать приходилось достаточно редко… В этот момент я впервые поверил, что случилась «божественная» ошибка. Маленький ребенок не мог совершить столь ужасные вещи, что бы быть на короткой ноге с Сатаной. Я даже не тратил время на запоминание биографии не достигших шестнадцати лет… Зря, ой как зря…»       — Эм, пацан, а что ты тут забыл? — Я начал перебирать в руках списки, в которые я обычно никогда не заглядывал. Они больше лежали для создания эффекта «важности». Записи за прошлый век… Да уж, это будет долго, а этот ребенок смотрит на меня заплаканными глазищами побитого щенка, — ладно, парень, как тебя величать?        — Кенни, — кое-как разобрал я. Он был укутан, как-будто проживает на северном полюсе. Лицо было наполовину скрыто мехом, нос, подбородок, скулы, все было скрыто. Только пара голубых глаз, которые покраснели из-за слез и светлые бровки, которые скрывало пара прядок таких же светлых волос. Ребенок всхлипывал, щеки были покрыты влажными дорожками.        — Кенни, Кенни, — тем временем, я нашел листовки десятилетней давности. — Брак семейства Маккормик заключен в аду… Как мило… Ладно, пацан фамилию свою знаешь?        — Маккормик… — Тем временем я нашёл имя и фамилию стоящей передо мной проститутки. Между её именем и именем того любителя бабушек не было никакого Кенни. А Маккормиков и подавно.        — Теперь все ясно, — пацаненок-то попал сюда за грехи родителей. Да уж, мистер и мисс Маккормик на хорошем счету у Сатаны. Он легализировал их брак, — ладно, парень ты грешил за свое короткое житие?        — Нет, — уверенно сказал тот, но слезы ещё катились по розовым щечкам. Общение с детьми мне не рекомендовано, я становлюсь совсем мягкотелым…        — Ладно, подойди сюда, — я вылез из-за вороха бумажонок и похлопав мальчонку по спине ввел в комнату учета, — кароче, парниш, тебя нет в списке, ты не грешил, но твои родаки полные засранцы. Да и ты мне не врешь, я ложь за километр чувствую. И я, как самый доброжелательный персонаж, которого ты встретишь по эту сторону существования, сделаю тебе гигантское одолжение. Я верну тебя к твоему бренному существованию, но учти. Если я ещё раз увижу тебя, я разбираться уже не буду и просто закину тебя в самый большой котел с кипящим маслом.       «Он кивнул. Коленки слегка дрожали. Мой способ устрашения работает неплохо. Все же, если один ребенок поживет немного дольше, то мир не разрушиться. Я щелкнул пальцами и мальчонка исчез. Он проснется на следующее утро в своей кроватке и ничего не вспомнит.»

***

       «Ещё год назад я жаловался на свою работу, хоть мне нужно было только сидеть важной колбасой и отправлять в правый котел того чувака, а чувиху, которая за ним в левый. Сейчас в аду мест мало, смертность нужно было сократить, но так как это невозможно, процесс решено было замедлить. Раньше, шлюху убили, два часа и она попадала ко мне на ковер, а после в ад. Ну или её посылали в рай… Это было редко, но ладно. Святоши тоже отдыхать должны. А теперь, мне нужно было бегать по всему гребанному миру и забирать на тот свет очередного старикашку. Я так не бегал со времен древнего Египта. Тогда верил и в большое количество богов, но те тусовались с остальными богами, а работал за всех я. Тогда смертность была выше, а мне нужно было во-первых забрать душу, во-вторых оформить эту душу и написать документ в двух вариантах. На языке Египетском и на латыне. В третьих послать в ад. В те времена я иногда находился в кругу богов и со временем я даже стал одним из них. Тогда я был Анубисом, но похать приходилось огого. Моя работа стала легче, когда приняли верование в одного бога. Да, я потерял привилегии, но и работы стало меньше. Просто сиди и посылай людей. Но сейчас вопрос перенаселение, который являлся одним из самых острых, не только в аду, но и среди людей, мне накинули работы, а помощников перевели на «пытки». Что бы души поскорее распадались. Сегодня Моей целью был городок Сауз Парк, что находиться в штате Колорадо. Как оказалось — это был обычный горный городок, правда там начали происходить очень необычные вещи. Инопланетяне. Они отнимали жизни у коров. Слава Сатане, что животные не в моей юрисдикции. А сердце моей цели ещё билось.»

Кеннет Маккормик

      «Мир тесен, мой старый знакомый. О, вот и его сердечко остановилось… Осталось отправить его в лучший мир. Вот и его тело. Мальчишку сбила машина. Его душа парила над трупом, проливая горькие слезы. Он подрос, стал слегка больше, но одежда не изменилась. Все та же оранжевая… Куртка? Ай, не важно.»        — Хей, малой, — я встал перед ним, старательно обступая выпотрошенные мозги и кишки трупа, тот глянул на меня. По спине пробежал табун мурашек. Я становлюсь мягким когда вижу рыдающих детей.        — Это было… — он говорил тихо, что вкупе с мехом, который закрывал его лицо, делал его речь практически не возможной для понимания. По-крайней мере для меня, — больно.        — Повтори что ты сказал, — переспросил я подходя ближе, — я не расслышал.        — Я сказал, — он говорил громче и четче, уже можно было понять о чем говорится, — это. Было. Больно!        — Эй, — я присел на обочину и похлопал рядом собой. Он остался на месте, — ну я спас твою жизнь, благодаря мне ты был жив. Ну, до этого момента.       «Он смотрел на меня с долей страха и ещё чего-то… Не могу понят чего. Я редко общался с людьми. Мы играли в такие гляделки около пяти минут. За это время я упустил по меньшей мере десятерых своих клиентов. По мимо меня души доставляло ещё около сотни помощников, они работали медленно, но их количество полностью компенсировало их работоспособность. Я старательно горбатился уже целый год, не проронив ни слова. Можно пообщаться с одним ребенком.»        — Ей, не смотри на меня так, — ненавижу, когда дети так на меня смотрят. Я стараюсь забирать души стариков и разочаровавшихся в жизни людей. они смотрят на тебя с благодарностью, — ладно, подойди сюда.        «Ага, конечно. Так он ко мне и подойдет. Я встал и направился к нему. Благо души не могут отлетать больше чем на два метра от тел. Я хлопнул его по спине.»        — Завтра, — начал я, ощущая как тельце под моей рукой дрожит, — ты проснешься у себя дома в кровати. Я тебе делаю большое одолжение, так как мне за это могут настучать по макушке. Я тебя уже второй раз отпускаю. Учти, третьего раза не будет.        «Душа и валяющийся посреди дороги труп растворились в воздухе. На устах мальчика проскочила улыбка. Мне в тот момент стало так… Легко на душе. Странно, я даже не знал что у меня есть душа… Ай, к черту. У меня ещё очень много дел.»

***

       «Сауз парк. Колорадо. Я здесь уже третий раз за неделю и опять из-за этого мальчишки. Уже в который раз, он плачется мне, как больно. Правда в этот он плакался по-другой причине. Как больно, когда родители ссорятся, ругаются, пьют, как не в себя. Я отставал от графика, но мне на него сейчас было пофиг. Передо мной, сейчас ревел маленький мальчик, которому не хватало родительской любви. Люди — слабые создания, им нужно чувствовать сея защищенными, им нужно чувство что они кому-то нужны. Им нужно, что бы их любили. Человеческие дети, как цветы без любви и заботы вянут…»

Снова я дарую ему второй шанс

      » Точнее уже… Четвертый? Я так скоро со счета собьюсь, но я просто не могу смотреть на ребенка, который по вине родителей окажется в аду. Да уж, общение с детьми делает меня совсем мягкосердечным… Я начинаю чувствовать пресловутую жалость.»

Разве не жалость делает людей более человечными?

***

       — Явился, — передо мной стояла Любовь, мы с ней практически не общались, меня что-то в ней отталкивало. Скорее всего её говор, — да ещё и не запылился.