По лезвию чувств

Город медленно засыпает, и неверный свет фонарей освещает улочки для редких прохожих. Прохладный ветер забирается под полы распахнутого черного пальто мэра, бредущего в сопровождении мерного стука каблуков. Она никуда не спешит, ее больше никто не ожидает дома, ей не для кого возвращаться туда рано и готовить ужин. Все это осталось далеко в прошлом. Спрятанные в карманы руки то и дело сжимаются в кулаки от осознания собственной бесполезности. Она больше никому не нужна, даже собственному сыну. Она приложила массу усилий на то, чтоб вернуть любовь мальчика, но он предпочел белокурого шерифа, которую считал Спасителем. Эмма Свон и была Спасителем, она освободила его от гнета злой мачехи и разрушила проклятье. Знал бы он, насколько сильно сама Регина ненавидела это проклятье. Когда-то оно казалось ей лучшим выходом, но за двадцать восемь лет оно не принесло ей ничего, кроме одиночества и презрения окружающих. Она сама виновата, жаль только, что понимание этого пришло слишком поздно. Блуждая в собственных мыслях, мэр не заметила, как оказалась возле самого ненавистного ей в этом городишке дома. В окне на втором этаже горел свет, видимо кто-то из домочадцев все еще не спал. Миллс вновь подумала о Генри и…Свон. Эмма стала центром жизни мальчика и главной стеной между Региной и ее…их сыном. На этой мысли женщина тяжело вдохнула морозный воздух и, поежившись, застегнула пальто. Необходимость делить Генри с кем-либо ее раздражала. Хотя с недавних пор ей не приходится его делить, Свон просто отобрала у нее сына. Миллс переступила с ноги на ногу. Последние лучи солнца давно скрылись за горизонтом, и теперь ничто не отгоняло холод от одинокой женщины. Так больше не может продолжаться. Бесполезное существование всеми презираемого изгоя больше не казалось приемлемым. Внутри что-то ощутимо кольнуло, напоминая, что израненное сердце все еще бьется в груди и отчаянно хочет перемен. __________ Скрипучие ступени лестницы, ведущей на второй этаж здания были нещадно потерты временем. Было не понятно, как вообще они еще были способны выдерживать вес каждый день снующих туда-сюда людей. Ступив на последнюю ступеньку, Миллс замерла. В пустом длинном коридоре ходило эхо слышимых из-за закрытой двери голосов. Это была Эмма и Мэри Маргарет, они что-то оживленно обсуждали, и, кажется, даже спорили. Но как только Регина сделала шаг назад, желая уйти, дверь в квартиру Бланшард распахнулась и в коридор вышла Свон, раздраженно захлопывая за собой дверь. - Регина? Миллс обернулась, встречаясь взглядом с удивленными серыми глазами. Девушка была явно чем-то сильно расстроена, ее руки сжимались в кулаки, а на щеках, даже в полумраке коридора, виднелся легкий румянец от испытываемых эмоций. - Что ты здесь делаешь, Регина? – уже более спокойно спросила Свон, спрятав руки в карманы джинс. Мэр все-таки поднялась по оставшимся ступеням и приблизилась к девушке. - Я...хотела увидеть Генри, - после короткой паузы все же ответила женщина. - Уже поздно, он спит, приходи завтра, - Эмма прошла вперед, обходя Регину, задев ее плечом. – Прости. - Эмма. - Что еще, Миллс? Я сейчас совершенно не настроена с тобой спорить, - раздражение вновь вернулось в голос шерифа, и Регина невольно опустила глаза, отступая на шаг. Мэр не хотела ссор, только не сейчас. Она была вымотана эмоционально и физически и все, что желало ее сердце – это долгожданного покоя. Она хотела поговорить с Эммой, расставить раз и навсегда все точки над «и», но девушка была взвинчена и не настроена на разговор…и вряд ли будет. - Нет, ничего, - мэр двинулась к лестнице. – Я позвоню завтра, чтоб уточнить, когда можно увидеться с сыном. Эмма так и осталась стоять посреди слабо освещенного коридора, совершенно не понимая того, что только что произошло. В голосе мэра она уловила тщательно скрываемые нотки, правда, никак не могла понять, какие именно. В Миллс что-то поменялось, и Свон не совсем нравилась эта перемена, потому что женщина казалась…безразличной. Раньше на любой выпад шерифа Регина отвечала нападками и резкими фразами, а сейчас, склонив голову, просто ушла. Но одно Эмма знала четко, причиной всему был Генри, мэр отчаянно желала вновь сблизиться с сыном. Так не может продолжаться дальше, нужно принять хоть какое-то решение, но окончательное.