По лезвию чувств

__________

Плавно надавив на педаль тормоза, Эмма сбавила скорость, с которой гнала своего желтого «жука». Она изо всех сил старалась не сцеплять руки на руле, пыталась придать своему лицу непринужденное выражение, но пытливый взгляд детских глаз с соседнего сидения ясно давал понять, что все старания шерифа тщетны. Свон кинула осторожный взгляд в зеркало заднего вида, проверяя, не следует ли за ними Миллс. От абсурдности этой мысли Эмме стало смешно и тошно одновременно, и девушка сжала челюсть, ощущая липкую волну отвращения к собственной неадекватной панике. Всего на миг Эмма прикрыла глаза и тут же, возвращая внимание пустой дороге, прибавила газу. Она сама заварила все это, это ей взбрело в голову, что в Регине происходят проблески человечности, за которые можно уцепиться. Только зачем? Свон до сих пор не понимала полноты своих решений. Она действовала по обстоятельствам, просто, видеть Миллс в настолько подавленном и отрешенном состоянии она не могла. Это было странно, ново, и пугало до мерзкой колющей боли в висках, но слова неконтролируемо срывались с губ, загоняя обеих женщин в глухой угол. - Что между вами произошло, мам? – сжимая пальцы на дверной ручке, поинтересовался Генри. Он видел, что что-то не так. Всегда и раньше между его мамами происходили стычки и размолвки, но сегодня он почувствовал, как словно мощные энергетические волны исходили от двух женщин, когда Эмма опасно близко подходила к Королеве и их взгляды встречались. Воздух плавился, и становилось трудно дышать, даже ему, сидящему в нескольких метрах от своих мам. Он некоторое время наблюдал за ними со второго этажа, прячась за стеной, он слышал, о чем шериф говорила с мэром. Мальчик понимал, что является центром этого нервного кома проблем, но он не мог сделать выбор, он не хотел выбирать между двумя женщинами…никогда. Он изучающе смотрел на сосредоточенное и напряженное лицо Эммы, которая, казалось, совершенно его не слышит. Она глубоко вжалась в спинку сиденья, будто пыталась слиться с ней. Генри положил ладошку на бедро матери, от чего та дернулась, обращая на него затуманенный взгляд. - Все в порядке? – тихо спросил мальчик, не убирая руки, чувствуя, как напряжены мышцы под маленькими пальчиками. – О чем вы говорили с ней? Свон подъехала к дому Мэри Маргарет, останавливая машину в некотором отдалении от входа, чтоб их не увидели раньше времени. Рука легла на связку ключей в замке зажигания. - Ты веришь мне, малыш? – не сводя глаз с облупившегося покрытия руля, спросила шериф. - Конечно, - не раздумывая ни секунды, выпалил Генри. – Что-то случилось? С мамой все в порядке? – чуть более обеспокоенно уточнил он. - Я бы так не сказала, Генри. Эмма глянула в окна их квартиры, где виднелись неспокойные тени. Она вспомнила, каким образом попрощалась с матерью этим утром. И сейчас ей предстоит вернуться туда и вновь посмотреть в наполненные неподдельным страхом и волнением глаза Белоснежки. Девушка перевела взгляд на сына. Теплая ладошка покоилась на ее ноге, периодически сжимая мышцы, и это успокаивало. Она знала, что сын верит ей, так же, как знала, он не отвергнет ее не озвученную просьбу, но сначала она должна поговорить с матерью. Это волновало девушку на данный момент больше всего. Вынув ключ из зажигания, Эмма мягко сжала ладонь сына. - Я тебе обязательно все объясню, но сейчас мне нужно, чтоб ты просто верил мне. Хорошо? – смотря прямо в светлые детские глаза, попросила Свон. – Ты можешь сделать это для меня? - Это связано с Региной? - Да, - коротко ответила Свон, стараясь подавить нервную дрожь в голосе. Как она объяснит матери, свое намерение отдать Миллс сына…и самой присутствовать в жизни обоих? Ее голова начинала нещадно раскалываться от мерзкой боли только при одной мысли об этом, но ее никто не просил ввязываться в это. Она предложила Миллс опору и помощь в сближении с их мальчиком, и она не отступится от этого решения. - Я хочу исправить одну свою ошибку, Генри. Я хочу наладить то, что не стоило рушить когда-то.

__________

- Послушай, дорогая, вы же, наверно, толком ничего и не обсудили. Не делай поспешных выводов… - Поспешных выводов?! Поспешных?!! – повысив голос, перебила мужа Снежка. – Какая тут может быть поспешность, Девид? Моя дочь мне прямо заявила, что я плохой родитель, что она не желает своему сыну такой же участи как… - голос женщины сорвался на хрип, и она дерганым движением смахнула со щеки вырвавшиеся слезы. Девид подступил к плачущей брюнетке, обнимая за плечи. Он молчал, просто не зная слов, которые могли бы сейчас утешить материнское сердце. В глубине души он понимал, что их дочь достаточно умна, чтоб не довериться слепо врагу, он верил в ее светлое сердце, так же зная, что Эмма прекрасно чувствует ложь и способна распознать ее. Но то, какие слова девушка сказала своей матери, ранили и его. - Может, это поможет решить многолетнюю войну, - задумчиво прошептал Прекрасный, целуя жену в висок. – Я никого не оправдываю, но… - И ты туда же, да? – Снежка вырвалась из объятий, вытирая влагу с лица. – Я не позволю нашей дочери совершить страшную ошибку… - Снежка… - Нет, Девид, - вновь не дала ему договорить женщина. – Эмма совершенно не понимает, что делает, она слепо верит всему, что ей говорит Регина, она… - Я единственная, кто смотрит ей в глаза. Белоснежка запнулась на полуслове, услышав тихий, но жесткий с примесью металла голос Эммы. Так и не закрыв рот, она развернулась к входной двери, где стояла Свон, держа за руку грустного Генри, который прижимал к груди свой красный шарф и не мигая смотрел на свою бабушку. - Эмма, я… - Мэри Маргарет сделала шаг к дочери, но замерла, встретив изумрудный блеск ее глаз, в которых зарождался гнев…почти ярость. - Я единственная, кто смотрит в ее глаза, мама, - ни единой эмоции не звучало в ровном голосе шерифа. Хотя это спокойствие было лишь видимостью. Внутри девушки кипела обжигающая сталь накопившихся за последние месяцы страха, гнева и боли. – Вы хотя бы раз видели, что творится там, в этих глазах? Вы так много от нее требуете, – Эмма отпустила руку сына, повышая голос, чувствуя, что в любой момент может выйти из себя. - Черт, да вы хоть раз давали ей шанс? Настоящий шанс, не те жалкие подачки, которыми вы ее кормили, словно собаку объедками с барского стола, а настоящую возможность поверить, что ей есть ради чего меняться, есть ради чего сменить гнев на милость? Генри осторожно прикрыл входную дверь, про которую Эмма забыла, услышав слова матери, когда они вошли. И, не произнося ни слова, пошел на второй этаж, желая скрыться от разворачивающейся ссоры. Это был наверно первый в его жизни случай, когда он не желал быть в центре спора взрослых. Оказавшись вдали от людей, но недалеко от громкого, надрывающегося от всей накопившейся обиды голоса своей матери, мальчик лег на кровать, закрывая уши шарфом. Эмма сжимала в ладони связку ключей так сильно, что зубцы стали прорывать нежную кожу, но боли девушка не чувствовала. Ее терпению, наконец, пришел финал. Она не за этим сюда шла, не так она хотела провести разговор с матерью, но…все шло не так, как ей того хотелось. Девид подошел к жене, беря ту за руку, переплетая пальцы. Слов по-прежнему не было. И он хорошо понимал, что ситуация повернула не в ту сторону, в которую хотелось бы всем троим. - Наша семья рушится, - хриплым от сдерживаемых слез нарушила установившуюся тишину Мэри Маргарет. – Эмма, она разрушает нашу семью, неужели ты не видишь этого? Снежка подошла к дочери, обнимая ее лицо ладонями, отчетливо ощущая жар кожи. Свон опустила ресницы, скрывая эмоции, что вызвали слова матери. - Она мать моего сына. В очередной раз Эмма Свон оставляла свою мать позади себя, уходя, ощущая на языке горький привкус собственных слов. Но это то, что было правильно.