По лезвию чувств

__________

Регина провела рукой по гладкому лакированному дереву крышки гроба, безразлично наблюдая, как черная кожа перчатки покрывается серой пылью. Раздражал запах сырости и затхлого воздуха, но у женщины не было сил что-то делать в этом склепе. Она пришла сюда впервые после похорон матери. Сейчас боль притупилась, гнев ушел глубоко в душу, придавленный усталостью и отчуждением. Только сейчас Миллс позволила себе не думать о потере и мести за утрату, а просто проститься. Долгие часы после ухода Свон она провела в своем кабинете, глуша обжигающим виски ярость и отвращение к собственной неспособности контролировать Эмму Свон. Каждый раз, когда шериф появлялась на ее пороге, завязывался какой-то странный разговор, смысл которого, казалось, понимает только девушка. Каждый раз это перерастало в какую-то странную игру на нервах. Миллс не знала, какой эмоции отдать предпочтение, когда Эмма оказывалась непривычно близко. С одной стороны женщину внутренне трясло от сдерживаемого порыва в очередной раз заехать кулаком по этому милому лицу, избавить себя от всех проблем, просто вырвав сердце Спасителя, даже защищающая ее магия не оградила бы шерифа от потери этой хрупкой вещицы. Но с другой стороны… Миллс ласково погладила имя матери, выгравированное на крышке. Слез больше не было, все они иссякли в первые дни осознания реальности, в первые часы невыносимой душевной агонии и борьбы с мыслью избавить себя от боли, от эмоций…так же, как это сделала когда-то Кора. Сейчас все, что могла чувствовать Регина, – это тишина. Глухая и не разбиваемая тишина внутри. Хотя были моменты, когда что-то возникало, вновь наполняя душу теплом, а порой и настоящим жаром. Это случалось только тогда, когда на ее пороге появлялась…Свон. Девушка теребила раны, что еще не успели зарубцеваться, она давила на самое больное, напоминала о поражении, и все это при попытке…помочь. Возможно, светлая наивность Спасителя впервые сможет сыграть во благо измученной сражениями Королеве. Может быть. - Ты ведь понимаешь, что я не позволю тебе сделать это? – решительный голос вырвал Миллс из размышлений. Женщина резко обернулась, замечая стоящую в дверях Мэри Маргарет. Ее лицо было скрыто полумраком помещения, только фигура освещалась серебряным светом луны. - Какого черта ты здесь забыла? – прорычала Миллс, делая шаг вперед, с силой припечатывая брюнетку к холодной стене. – Как у тебя вообще смелости хватило здесь появиться? - Я хотела поговорить, - прохрипела Снежка, чувствуя, как сжимаются сильнее на ее горле пальцы Королевы. - Тебе надоело жить? – хватка усилилась, лишая Белоснежку возможности сделать вдох. Она уперлась руками в плечи Миллс, силясь оттолкнуть, но это только вызвало торжествующую улыбку на губах Регины, которая чуть наклонилась, всматриваясь в блестящие влагой глаза злейшего врага. Она наслаждалась каждым судорожным толчком легких беспомощной женщины, чувствуя, как слабеют ее руки, не в силах оттолкнуть. Но как только Снежке показалось, что в следующую секунду она потеряет сознание, Регина неожиданно выпустила ее шею и отошла на шаг, с все той же ухмылкой наблюдая, как Бланшард восстанавливает дыхание. - Ты можешь делать все, что угодно, со мной, Регина, - с трудом дыша, сказала Белоснежка, - но не смей трогать мою дочь, слышишь. - Мне нужен мой сын! – прошипела Миллс, вновь ступая ближе к женщине. – И я его получу. - Эмма нужна тебе для этого? - О чем ты? - Ты же манипулируешь ею, она перестала быть собой! Это твоя вина! – голос Бланшард перешел на крик, и она еле сдерживалась, чтоб вновь не подступить к Регине, но горящее огнем горло напоминало о том, что силы не равны. - Мне нет никакого дела до твоей дочери, Снежка, - чрезмерно брезгливо фыркнула Миллс, отворачиваясь, не желая больше продолжать этот разговор. Оправив шарф, Регина покинула склеп, не обращая внимания на то, как сжимает кулаки ее давний враг, пребывая в бессильной злобе. - Я достаточно тебя изучила, чтоб распознать твои уловки, Регина, - крикнула ей вслед Снежка, спускаясь со ступенек. - И я остановлю тебя, - уже шепотом добавила она.

__________

Холодный и безразличный ко всему руль и мерный гул мотора успокаивали Миллс. Она не спеша вела машину по ночным улицам, пересчитывая дорожные полосы, просто чтоб не дать возможности раздражающим мыслям вновь заполнить сознание. Встреча с Белоснежкой по большому счету прошла бесследно для Регины, но она снова вернула мысли женщины к одной определенной особе, которую мэр старалась выкинуть из головы уже не первый день. Эмма Свон. Шериф стала неотъемлемой частью жизни Миллс, она видела девушку чаще, чем собственного сына…их сына. Педаль газа плавно ушла в пол, ускоряя машину в такт мечущимся мыслям брюнетки. Настойчивые капли застучали по крыше и лобовому стеклу, ухудшая видимость, и Миллс щелкнула рычажком, включая дворники. Раскатистый гром немного остудил напористость мыслей, и женщина сбавила скорость, не желая разбиться так глупо. Умереть думая о Свон…не то, что мэру хотелось бы себе пожелать. Она вспомнила слова Белоснежки. Эта женщина не побоялась явиться за ней к семейному склепу только, чтоб узнать намерения Королевы в отношении своей дочери. Намерения. У Миллс не было намерений касательно Эммы, она просто хотела вернуть расположение сына, но, как оказалось, Генри неотделим от девушки, а значит, мэру придется свыкнуться с присутствием неуравновешенного и непредсказуемого Спасителя в своей жизни. Эта мысль с каждым днем пугала ее все меньше. Регина мельком глянула на свою перевязанную ладонь. Бинт растрепался, но женщина не хотела его менять. Почему-то ей хотелось оставить именно его, именно так, как он завязан сейчас. Она не придавала этому значения…до сих пор. Подъезжая к собственному дому, Регина заметила две фигуры на своем крыльце. Ей не требовалось присматриваться, чтоб понять, кто решил нарушить ее уединение в столь поздний час. Женщина вышла из машины и быстрым шагом двинулась к крыльцу в бесполезной попытке защитить прическу, накрывая голову ладонью. - Мисс Свон, вам не кажется, что для визитов сейчас не время? – смахивая с лица холодные капли, раздраженно поинтересовалась Регина. - Мы к тебе не с визитом, - весело поведал Генри, потирая плечи руками и подпрыгивая на месте. – Мы к тебе насовсем. Неподдельный шок от услышанного выдала только выгнувшаяся бровь брюнетки. Рука замерла, так и не повернув ключ в замке. - Как это понимать, Свон? Девушка находилась в некотором отдалении, стоя прислонившись к колонне. Она не смотрела в сторону женщины, наблюдая за разворачивающейся непогодой. Регине сразу бросились в глаза непривычная скованность и отстраненность девушки. - Я хочу, чтоб Генри остался у тебя. Эмма обернулась, ища янтарные глаза. Ей не хотелось говорить, она находилась на пределе своих возможностей. Она устала. Ей просто нужно было отдать Генри в надежные руки и уйти куда-нибудь далеко и желательно с алкоголем. - А как же ты, мама? – Генри забеспокоился, поняв, что его оставляют. Он приблизился к Эмме, беря ту за руку. – Тебе нельзя сейчас быть одной. - Вы мне объясните, в чем тут дело? – повысив голос, не выдержала Миллс, которую стала выводить из себя вся эта непредсказуемость и необъяснимость. – Свон, что происходит? Эмма, проигнорировав вопрос, молча подошла к брюнетке и мягко взяв из ее рук ключи, открыла дверь, впуская в помещение, не желающего отпускать ее ладонь, Генри. - Мама! - Генри, иди к себе, - все-таки втолкнув мальчика в холл, тихо сказала девушка. - Пожалуйста, - почти шепотом попросила она, с мольбой смотря в глаза сына, и на этот раз он не стал перечить. Регина прошла в дверь и, развернувшись лицом к девушке, замерла, ожидая объяснений. Но Свон молчала, уставившись куда-то за спину Миллс. - Свон, ты только сегодня забрала Генри и сейчас, в грозу, вновь привезла обратно…ночью. Ты мне расскажешь, какая светлая мысль тебя на это натолкнула? - Мне некуда его отвести сейчас. У тебя ему будет сейчас куда лучше, чем со мной, - встречаясь взглядом с женщиной, ответила девушка. - Ты не делаешь нашу жизнь проще, Эмма, - подходя ближе, произнесла Миллс. – Зачем тебе все эти проблемы, зачем все эти сложности, к чему эти бессмысленные обещания, которые вряд ли приведут хоть к чему-то хорошему? Зачем? – голос женщины был непривычно спокойным. - Хочу исправить ошибки, - устало ответила Свон, отступая назад. Сейчас она не могла быть так близко к Регине, энергия, исходящая от брюнетки, давила на нее, делая еще более загнанной. - Делая все новые и новые? – фыркнула Миллс без злобы. - Наверно, - выдохнула шериф и, оттолкнувшись от косяка, отвернулась, отходя к краю крыльца. – Наверно, я просто не умею по-другому. Регина слегка улыбнулась на эту реплику, смотря, как девушка медленно бредет к калитке, поправляя вмиг насквозь промокшее пальто. Свет блеснувшей молнии осветил лицо девушки, когда та развернулась боком, пытаясь справиться с заевшим замком. Миллс перешагнула порог, обхватывая себя руками, ощущая, как холод пробирается под влажную ткань. - Эмма! – раскат грома скрыл хриплый голос женщины, но Эмма замерла на месте, когда отголоски эха достигли ее ушей. Она выпрямилась, оборачиваясь в сторону дома, убирая с лица прилипшие мокрые локоны. Регина была неподвижна, и Свон уже стало казаться, что гром сыграл с ней злую шутку, но потом она уловила взгляд женщины, что был направлен на нее, и неосознанно шагнула вперед, от чего Регина еле заметно дернулась и медленно скрылась в доме. Эмма сжала кулаки и втянула влажный воздух, чувствуя запах мокрого асфальта и пыли. Почему-то стало тяжело дышать, когда она поняла, что Регина оставила входную дверь настежь открытой. Под очередной раскат грома, прокатившийся по небу, Эмма сделала шаг к крыльцу.