Кризис среднего возраста

Чтобы не спятить в пустой квартире, Дима решил затеять уборку. И не просто помахать влажной тряпочкой по книжным полкам, вытирая накопившуюся за несколько дней пыль — убраться на совесть. Парень вооружился разными моющими средствами, надел резиновые перчатки и принялся отдраивать стены в ванной комнате. Поначалу пошло тяжко и раздражало абсолютно все, вплоть до цвета и консистенции чистящей пасты, которой он намазал кафель. Светло-желтая, вязкая пакость. Дима в голос материл Игоря и чистоту, пыхтел и сопел. Преодолевая лень, оттирал губкой плитку за плиткой и не заметил, как разогрелся и втянулся. Уж больно хорошо на уборку вымещалась кипящая в груди злость. Полтора часа пролетели, словно миг, и в ванной вдруг закончились грязные поверхности. Дима отставил швабру, выпрямился и, смахнув со лба тыльной стороной кисти трудовой пот, горделиво обозрел объем проделанных работ. Хорошо вокруг, блескуче, сверкуче и приятно пахнет свежестью. — Я, бля, устал, — сообщил он зеркалу над раковиной. Зеркало ожидаемо не ответило. Отражение же взмокшего, очкастого человека в нем беззвучно пошевелило губами, в точности повторяя мимику парня. Подмигнув самому себе, Дима облегченно выдохнул. — Пожалуй, на сегодня хватит, — он повторно обвел ванную успокоенным взглядом. — Приму душ и пора обедать. В холодильнике со вчера половина кастрюли грибного супа стоит, плюс в контейнере для микроволновки — кости от индюшачьих крыльев с остатками мяса. Вполне хватит насытиться. А вот на ужин уже придется что-то готовить. Может, сварить макароны и не заморачиваться? Макароны с кетчупом — вполне съедобное блюдо, вкусное и калорийное. Холостяцкое… Притушенные уборкой воспоминания об Игоре всколыхнулись с новой силой. Волк обожает макароны с кетчупом, готов их хавать четыре раза в неделю, естественно, с добавкой чего-нибудь мясного, например, котлеты. Превращает котлету вилкой в крошево, перемешивает в тарелке с макаронами и мечет в рот — за ушами трещит. Интересно, как кормит психолога «толсто-хуй». Если морит голодом или вегетарианец — Игорь очень скоро приползет мириться, даже кокс ради нормальной еды бросит. — Кого обманываешь? — строго вопросил Дима собственное отражение. — Не единым мясом сыт мужик, раз, качественный секс сладок не меньше. Два — Игорь не безрукий, готовит не хуже меня. Ты и здесь проиграл, лох. Нехуй было любимого когда-то учить готовить. Договорил и, безнадежно всхлипнув, присел на край ванны, ссутулил спину. — И как мне теперь дальше? — парень стянул с рук влажные, порванные на левой ладони перчатки, смял в кулаке и с ненавистью швырнул получившийся липкий комок в раковину. — Вот как, а? Я ведь другой жизни, без моего волка, и не знаю. Да и не хочу знать. Но волка нет. Пора привыкать — он больше не со мной. Привыкать? Для начала — осознать бы. Не мозгом — сердцем. Глупое, влюбленное Димино сердце не желало принимать отсутствие рядом Игоря. Дергалось в судорогах агонии и выло протесты. — Пиздец больно, — парень, судорожно подавшись вперед, наклонился и порывисто обнял руками колени. Коснулся нечаянно виском края фаянсовой раковины, вздрогнул — холодная, и очнулся. — Пиздец больно, — повторил несчастный на пределе слышимости. — Внутри каленым железом выжигает. Игорь, волчище поганый, что же ты творишь… Убиваешь, убиваешь… Шкуру с меня сдираешь без наркоза. Сколько Дима сидел, чуть-чуть покачиваясь и тускло пялясь в пространство? Полчаса? Час? В ванной не было часов, мобилку парень забыл на кухне. Спешить в любом случае некуда: на заводе он гриппует, психолог то ли в клинике пациентов принимает, то ли сексирует у «толсто-хуя», Стас уехал и вряд ли появится до вечера. Темно, зябко и бесприютно. Так вот ты какой, оскал вынужденного одиночества после десяти лет жизни в родной стае… Страшный. Наверно, стоит «усыновить» щенка или котенка — будет, о ком заботиться. С работы, опять же, встретит зверюшка… — Котенок? Щенок? — Дима горько рассмеялся. — Куда тебе животное в квартиру, ничтожество. Парень уже решил, кого именно подберет. У мусорных контейнеров во дворе бегают два примерно двухмесячных котенка: простецкий серый, в полосочку и рыжий пушистик с белой грудкой. Без мамки-кошки. Грязные, блохастые, тощие. Возьмет обоих, и на небе непременно зачтется крохотная галочка.