Кризис среднего возраста

Очутившись в коридоре, Дима аккуратно прикрыл за собой дверь палаты, разрешил вызов и поднес мобилку к уху. — Да? — спросил в динамик. Трубка пошуршала помехами и мяукнула уже знакомым мужским голосом: — Привет, уебок. Не скажешь, почему Игоря третий день нет на рабочем месте? И постоянный автоответчик. Злопыхатель, круть, но логично — номер-то не определяется. — И тебе привет. Или вам, — Дима проглотил готовое сорваться с языка ругательство. — Максим? Простите, по батюшке не знаю. В динамике кашлянули, и невидимый собеседник вздохнул: — Константинович. Надо же, пошел на контакт. Неожиданно, Дима был уверен — обматерит и сбросит. Впрочем, он не спешил трубить победу, ведь Максим мог прервать разговор на любом этапе. — Игорь в больнице, отдыхает после нейрохирургической операции. Внутречерепная киста, инсульт, — парень, взъяряясь, скрипнул зубами. — Нарушение речи и двигательной функции, но сфинктеры держат. То бишь не ссытся и не срется, просится на судно, аки порядочный. Зачем вы мне хамите? Я образованный, интеллигентный человек. Регулярно посещаю театры и оперы, читаю классику. В трубке воцарилась гробовая тишина, помехи не в счет. Похоже, Константыныч малость припух. Переваривал новость, нелицеприятный вариант заказанного им же Димы-уебка и обдумывал дальнейший стиль общения. — Больница, отделение? — родил мужик наконец. — Я заскочу, привезу соков-фруктов. Дмитрий, прошу прощения за хамство. Не повторится. О, обучаемый субьект, ура. Обрадованный сменой тона на почти ласковый, Дима фыркнул и чуток расслабился. — А смысл? Он вас не помнит, — он злорадно послушал еще одну припухшую паузу, покороче. — Не помнит? — Максим явно расстроился. — Совсем-совсем? Дима не без удовольствия подтвердил: ага, перехватил мобилку поудобней и добавил с ехидцей: — Значит, вы ему так были нужны. Меня вот почему-то не забыл. Добивал конкурента, как умел. Подло, не по-мужски, но в любви годятся любые средства. Любовь — не поединок чести, в ней не существует правил. Максим покашлял, повздыхал и вдруг предложил: — Дмитрий, не беситесь, вы не баба и не торговка с рынка. Давайте встретимся где-нибудь, хоть в кафе. Посидим, обсудим проблемы Игоря по-дружески, без взаимных оскорблений и мордобоя. Плачу я. Чего? Дима сморгнул. Он не боялся никаких мордобоев, да и не сладит с ним, молодым, спортивным и гибким боксером, старпер Константиныч. Пуп лопнет от натуги. — Я в состоянии заплатить за чашку кофе в кафе сам, — оскорбился парень. — Слава Богу, не нищенствую. Оки, встретимся. Где и когда? Максим назвал место и время. Недалеко от больницы в восемь вечера. Вполне удобно — Дима покормит Игоря ужином и свободен до утра. — Я буду, — парень отключился, нахмурился и сунул мобилку в карман. Ему и хотелось встречаться с Константинычем, и не хотелось одновременно. Ладно, посмотрит на соперника, к которому Игорь бегал на толстый хуй. Есть там, к чему ревновать, или нет? В общем, парня одолело свойственное всем существам, обладающим развитым мозгом, любопытство. Он вернулся в палату задумчивым. Игорь в отсутствие своего котеньки сел на кровати, болтал в воздухе опущенными к полу босыми ступнями. — Ха-ащу ы-ы… ы-ы-ы ту-уа-ае-ет, — объяснил, неприятно растягивая гласные. — Пи-ись…ать. Дима обеспокоенно напрягся, и психолог с невинным видом пожал обнаженными плечами. — А а-ащему-у не-ет? — Мужчина умоляюще заморгал. — Пи-ись…ать. Внимательно вслушивающийся Дима согласился: действительно, а почему нет, ведь Алексей Иваныч не назначал Игорю постельного режима. Парень чмокнул психолога в щеку и побежал на сестринский пост, выцеплять дежурящую сегодня Ирину Михалну. Михална тетка строгая, но справедливая, не позволит какому-либо пациенту рассекать по отделению почти голым. Добыл нужное буквально за десять минут — повезло, Михална как раз оказалась на месте, возилась с таблетками, и принес любимому. — Держи, — велел. Игорь жадно цапнул пижаму правой, здоровой рукой. Дима предостерегающе усмехнулся. — Старайся делать все именно левой рукой, — посоветовал он психологу. — Лечебная физкультура, рекомендация твоего врача. Кстати, его зовут Алексей Иваныч. Запомнишь? Волк кивнул — запомню, и принялся старательно разворачивать пижамную рубаху пострадавшей от инсульта левой. Гадина подчинялась сколько-поскольку. — И пу-у-и-исы-ы? — волк сморщил нос, показал пальцем — пуговицы. — Ага, — подтвердил с трудом разбирающий крайне невнятную речь больного, благодарный за подсказку Дима. — Отличное восстанавливающее упражнение для мелкой моторики — вдевать пуговицы в петельки. Устанешь — не беда, доделаешь правой. Игорь охотно подчинился, засопел и начал играть в игру — попади плохо поднимающейся, неверной левой рукой в рукав. Сумел с третьей попытки и засиял, довольный — получилось. — Па-а-се-еу-уй, — мужчина хитро прищурился, с намеком выпячивая перекошенные парезом губы. Дима с готовностью наградил любимого звонким поцелуем в лоб. Молодец Игорь. Борется, не депрессирует. Герой.