Кризис среднего возраста

— У-у-ходи, — обратился Игорь к Диме. Ди-имка, у-уходи. Дима вскинулся, еще больше выпрямляя позвоночник, быстро вытер мокрые щеки рукавом водолазки и отрицательно покачал головой. — Я тебе принес подарок, — парень показал глазами вниз, на нечто, невидимое лежащему волку. Игорь вопросительно шевельнул бровями. Дима наклонился и вздернул на колени рюкзак. Вжикнул молнией, покопался в его недрах и вытащил широкое резиновое кольцо. — Вот, — сказал. — Тренажер для руки, укреплять мышцы. Твой лечащий врач велел купить. Ну, я и купил, я же послушный. Волк понял намек и принял кольцо в левую ладонь. Он тоже умеет быть послушным, иногда. Например, сейчас. Неуверенно сжал слабые пальцы и ощутил упругое сопротивление. — Упражняйся, любимый, — Дима кривовато улыбнулся. — Раньше сядешь — раньше выйдешь. Твоя амнистия, то есть выздоровление, зависит от тебя самого. Запомни это, хорошо? Котенька. Игорь вернул парню кособокую из-за пареза лицевых мышц слева улыбку и малость успокоился. Кажется, Дима не собирается его бросать. Приволок полезнейшую для поправки здоровья вещицу, активно поддерживает морально. Чудо-человек. Значит, жизнь продолжается. — И не смей меня прогонять, — парень снова выпрямился на стуле. — А то ведь однажды внемлю и уйду, без шуток. Кто тогда будет тебе тренажеры покупать? Никто. Психолог вздохнул и повторно сжал кольцо так сильно, насколько получилось. — Смотри на меня, — Дима посерьезнел. — Губы трубочкой, и «о». Звук «о-о-о», максимально долгий. Игорь попытался подчиниться, но у мужчины толком ничего не срослось. Уголок рта справа не подчинялся приказам поврежденного кистой и последним кровоизлиянием мозга. — О! — Дима умоляюще заморгал. — О, любимый. Осень попробуй. Игорь попробовал, с напряжением выдавил э-эсень и расстроился. Мдя, с дикцией полная жопа. Но в реанимации было куда хуже. Речь, пусть и не сразу, восстановится. — Не грусти, — Дима подался вперед и коснулся скулы психолога невесомым утешительным поцелуем. — Вместе мы — мощь. Ты поправишься, обещаю. Глаза парня высохли и выражали незыблемую уверенность. Поразмыслив с мгновение, он чмокнул мужчину уже в губы и решительно углубил поцелуй надежды, щедро делясь с больным теплом трепещущей души. — Любовь — великий двигатель прогресса, — пробормотал волку в рот неразборчиво, — мой раненый волчище. Запомни и это тоже. Лады? Неужели простил за измену? Кстати, а с кем Игорь изменял Диме? Забыл. Мужчина жадно, словно умирающий от жажды, выпил дыхание своего котеньки и стиснул кольцо-тренажер в третий раз, подержал пару секунд в дрожащем кулаке и отпустил. Ох, тяжко, натруженные, деффективные пальцы неприятно ныли. Дима мягко прервал подзатянувшийся поцелуй и отстранился. — Работай, не ленись, и обязательно поправишься, — парень потупился. — Обещаю. Глаза у чуда высохли, горели несокрушимой, граничащей с фанатизмом верой. Инсульты-инсультами, а вода точит камень. Да и Москва строилась веками. Игорь обязан выздороветь, вернуть связную речь и силу левой руке. Ради котеньки. У Димы в заднем кармане джинс затренькала мобилка, сообщая о входящем вызове. Парень вытащил аппарат, прищурился на дисплей и помрачнел. — Я в коридор, скоро вернусь, жди, мой волчаро, — он вскочил и быстро покинул палату. Игорь остался размышлять в тишине. Вероятно, звонок с завода. Коллеги потеряли оператора по станкам и зовут Диму вернуться на работу. Обломятся — Дима на больничном еще… Стоп, а сколько он еще на больничном? Психолог даже не знал, какой сейчас день недели. И месяц забыл. Ранняя весна. Март или начало апреля? В покоцанной памяти зиял черный, зловеще скалящийся провал. «Я вспомню, — мысленно поклялся мужчина в пустоту и замученно прикрыл глаза. — Со временем». Больного заклонило в сон. Он смежил веки. Отдохнет и, с вероятностью в десятые доли процента, приблизится к здоровью еще на один крохотный, едва заметный шажок.