Кризис среднего возраста

Макс высадил Игоря и Диму возле их подъезда и умчался. Адвокат же, не хухры-мухры, занятый чел. Вероятно, погнал в СИЗО. — Лифт не работает уже три дня, предупредил Дима волка. — Придется пехом. Тот лишь пожал плечами — четвертый этаж, авось, заползут. — И-идем, — предложил. — Дэ-эмэ-эй. «Домой, стало быть», — сообразил Дима и закивал. — Конечно, идем. Я по тебе ужасно соскучился. Ты даже не представляешь, как… Чой-то? Игорь представлял и соскучился не меньше — по поцелуям и объятиям со своим котенькой, ну и по сексу с ним. Вот только осилит ли секс? Мужчина сомневался, да и Алексей Иваныч просил не напрягаться… Хотя, если выбрать нижнюю позицию… — Чего ты там бормочешь? — Дима шагал по ступенькам впереди психолога, волок сумку с вещами. — Говори медленно, миллион раз тебя просил! Умоляю! Игорь предпочел промолчать. Его больше не пугала нижняя позиция, и мысль о том, чтобы отдаться котеньке, не вызывала отторжения. Ведь Дима — это Дима, родной до мозга костей. Роднее в мире нет и, наверно, не будет. — Ни-ищаво-о, — буркнул он. — У тя глю-у-уки-и. Квартира встретила мужчину тишиной и свисающими с потолков блестящими новогодними гирляндами. Надо же, котенька готовился, украсил все… Трогательно. — С возвращением, — едва волк разулся, Дима взял его за руку и повлек в гостиную. И тут гирлянды. Посреди гостиной — стол, накрытый на две персоны, и свечи в керамических изящных подсвечниках. Димка — романтик, прелесть. — Как ты относишься к обеду при свечах? — парень подвел Игоря к столу и знаком попросил сесть. — Для создания полумрака задерну шторы. Волк относился положительно, замер истуканом, не спеша садиться, и украдкой вытер рукавом повлажневшие глаза. Господи, он дома. Не совсем пока здоровый, но на пути выздоровления. Димка, свечи… Рай. — Ко-отя, — бедолага заморгал и таки не удержался, пустил по щеке слезу. — Ко-отя… Ты-ы… Не-ет сло-оф… Чертов звук «в» не давался, пораженные парезом, дрожащие губы отказывались складываться нужным образом, сколько психолог не старался. И «б» не давался. Как сказать: люблю, не выговаривая звук «б»? Лю-лю? Нелепо и смешно. Потому волк промолчал опять, заключил Диму в объятия и нежно-трепетно поцеловал, повернувшего голову к окну, в висок. — Ты-ы, — прошептал, — ты-ы… Лущши-й… Кхм… Дима и без Игоря знал — он лучший, и мягко, довольно улыбнулся. Парень убил вчерашний вечер, развешивая гирлянды, а еду, включая рыбное блюдо и салаты, чтобы не карячиться на кухне, заказал в хорошем ресторане. Им с волком полагается сегодня праздник желудка — заслужили, с честью выдержав тяжкие жизненные испытания. Снова вместе, не разбежались, невзирая на взаимные рога. — Ы-ы, — всхлипнул Игорь, сдаваясь, — люлю… Дима понял неправильно и округлил влажные от переизбытка чувств глаза. — В люлю? — парень вскинул брови. — А обед? Ты не голодный, что ли?.. Ну, я не против… Действительно дико, неимоверно соскучился. Игорь подтолкнул свое сокровище по направлению к спальне, жадно ловя ртом его приоткрывшийся в удивленном возгласе, желанный рот. Дима ответил с крохотной, растерянной заминкой и громко застонал в начавшийся безумный поцелуй. А дальше… Дальше все случилось именно так, как планировал Игорь — нежно-трепетно, страстно и бережно, и впервые за много лет волк, отдавая тело партнеру, не ощущал — он шлюха. Просто потому, что с телом щедро, не скупясь, отдавал душу и сердце. Дима благодарно принял дар, и по уши влюбленные друг в друга двое крепко уснули безгранично счастливыми, сплетясь конечностями и дыханием в нерасцепимый клубок. Уютно, спокойно, тепло. Помирились окончательно с целью не расставаться до смерти кого-либо из них. Нескорой, в далеком, туманном будущем, от глубокой старости. Отныне — единое целое, без «но», дурацких делений на нижних и верхних и, разумеется, без наркотиков. Конец.