Кризис среднего возраста

Игоря продержали в отделении две полные недели и выписали во вполне удовлетворительном состоянии, с коротким списком лекарств. Баклосал для улучшения мозгового кровообращения, разжижающий кровь Плавикс, Депалепт от судорог и комплекс общеукрепляющих витаминов. Сущая фигня без особых побочных эффектов. Дорогая, зараза. Алексей Иваныч, прощаясь, велел пациенту не перенапрягаться, продолжать делать лечебную физкультуру и следить за давлением. Диагноз глаукома с волка сняли — не подтвердился. — Не-е бе-еспа-акайте-есь, — ответил Игорь прооперировавшему его человеку. — Я-а па-аня-ал. Психолог растягивал гласные и говорил, будто во рту — комок непрожеванной каши, но произносил слова куда разборчивей, чем после операции. Некоторые звуки, в том числе и «о», бедолаге по-прежнему упорно не давались. Ничего, терпение и труд со временем победят болезнь окончательно. — Ты вспомнил, кто такой Макс? — Дима вывел любимого на воздух и поманил к стоянке. — Если нет, я вас сейчас познакомлю заново. Игорь не помнил Макса, увы, даже смутно. Мужчина напрочь забыл многое из прошлого, не связанное с Димой, особенно — наркотический загул последнего полугодия. В его памяти зияли зловещие дыры с рваными черными краями. Про галлюцинации с шантажом тоже не помнил и ужасно удивился, найдя в своей мобилке четыре порно-фильма двадцатилетней давности с собой в главной роли. — А-аткуда-а? — просил у Димы, нервно тыча пальцем в дисплей — застыдился. — Ну пля-ать. Дима тогда пожал плечами. Парень не знал, киношки скачивал в телефон любимого не он. — Сотри и не заморачивайся, — вздохнул. — Места кучу занимают. Игорь послушался и стер. Прошлые дела, не о чем жалеть. — Макс мировой, — на стоянке Дима быстро огляделся, высматривая по рядам припаркованных машин серебристый Рено, увидел машущего руками адвоката и разулыбался. — Нам направо, — дернул за рукав Игоря. — Вон Макс! Волк изучающе прищурился на подпрыгивающего на тротуаре красивого, черноволосого мужика в брендовом пепельно-сером пальто и озадачился. Абсолютно незнакомая личность. А он точно трахался с этим брюнетом? Точно-точно? Дима ничего не путает? Наверно, Максу будет обидно — его забыли. — Не-е па-амню, — вздохнул психолог. Мужика не помнил, а Рено вспомнил. Там на переднем стекле вверху имеется наклейка — зеленая елочка, с зеркала заднего вида свисают яшмовые четки, а заднее сиденье прожжено сигаретой. Его сигаретой, получилось случайно. — При-иве-ет, ла-аста-ашка-а, — неуверенно поздоровался мужчина с авто, подойдя, и похлопал Рено по капоту. — При-иве-ет, Ма-ак…си-им. Макс крепко обнял бывшего любовника, пожамкал и отпустил. — Ты хорошо выглядишь, — промолвил он, немного отступая назад. — Уже вовсю разговариваешь… Круто, молодец. Игорь втянул затрепетавшими ноздрями запах брюнета и нахмурился. Терпкая, цитрусовая туалетная вода с хвойной отдушкой. В покоцанной памяти мужчины поплыли разрозненные, смазанные картинки. Он и Максим, брюнет держит на ладони карманное зеркальце с готовой белой дорожкой. Обнаженный Максим раскатывает по возбужденному члену-дубинке презик. Приоткрытые пунцовые губы Максима… Воистину, иногда забвение — величайшая благодать… — Ма-акс, — волк порозовел щеками. — Ма-акс… Мы-ы же ра-асста-али-ись? Да? Адвокат толчком сообразил — ура, узнан, хотя бы частично, и просиял. — Ага, расстались, — подтвердил брюнет. — Да и не было между нами толком ничего. Так, грязные поебушки на коксе. Спокойно забывай обратно. Игорь бы забыл… Не получалось. Ну и похуй, Дима простил ему измену, заморачиваться не стоит. — Ку-уда-а м-ы? — он поскреб ногтями подбородок. Дима распахнул перед психологом заднюю дверцу: — Домой, конечно. А ты собираешься в ночной клуб? По-моему, тебе рано. Волк кивком согласился: рано, факт, и, помрачнев, загрузился на заднее сиденье. Куда ему, инвалиду, по ночным клубам. Спиртное запретили, кокс пусть враги нюхают, и так наворотил выше крыши. Дима бросил в багажник Игореву сумку с вещами и юркнул к взгруснувшему возлюбленному. Обнял мужчину за поникшие плечи. — Чего ты повесил нос? — парень потянулся и чмокнул психолога в висок. — Мне Макс один обалденный клуб показал, недалеко от твоей клиники. Там латино-американская музыка. Солидная, достаточно взрослая публика, никто не бухает. Умение танцевать танго не обязательно, просто тусят. Хочешь, сходим в ближайшую субботу? Эм-м… Игорь фыркнул. Пожалуй, он не возражал проветриться, раз танцевать не нужно. Поглазеет на народ, потягивая из стакана сок. — Хо-оч-у-у, — вымолвил с напряжением коротко. Стеснялся перед Максом невнятной речи и предпочитал минимум слов. Дима обрадовался, заблестел глазами. Усевшийся за руль Макс завел мотор. — Дим, — адвокат прищурился в стекло заднего вида, — у меня для тебя новости по нашему общему делу. Экспертиза подтвердила у Толи состояние аффекта. Я буду настаивать в суде на условно-досрочном с пеной у рта, думаю, фокус выгорит. Даже уверен, процентов на девяносто — против экспертизы не попрешь. Толи? Дима заморгал, выпрямляя позвоночник. Бычаро у Максима уже Толя… Шустрые ребятки, успели за две недели спеться. Парень сморщил конопатый, увенчанный очками нос: — У Толи мать — алкоголичка, — мяукнул он, предупреждая. — Где после суда жить-то будете, если выгорит? Адвокат тихо, воркующе рассмеялся: — Прям сразу жить. Встречаться пока, на пробу. А в будущем, ну, если срастется — у меня. Толя… — мужчина покраснел, — симпатичный дикарь и матерится идеально. Меня вставляет не по-детски. Я с ним и снизу быть готов. Он завел мотор, и Рено тронулось. Дима объяснит Игорю, кто есть Быков, потом, дома, опустив некоторые особо жаркие подробности. А может, и без утайки. Ну, изменил. И, повеситься?