Un amore per tre / Одна любовь на троих

      Гермиона задержала дыхание, пытаясь осознать слова Блейза. «Они… они в этом замешаны? В нашем с Роном расставании?». А Забини, набрав полную грудь воздуха и собравшись с духом, продолжил:       — В общем… помнишь ужин, когда Браун с криками забежала в Большой Зал и повисла на Уизли? — Гермиона отрывисто кивнула, все еще сидя с широко распахнутыми глазами и стараясь не выдумывать ничего лишнего, пока они все не рассказали. Блейз, волнуясь, не переставал поглаживать ее ладонь, молясь Салазару, чтобы гриффиндорка все нормально восприняла. Все-таки они хотели как лучше для неё. — В тот день мы услышали от Паркинсон и Гринграсс, как Браун рассказывала на Прорицаниях, что уже месяц по вечерам встречается с вратарём команды Гриффиндора. Она, конечно, не хотела его выдавать, но ведь не могла предугадать, что наши девочки слишком хорошо слышат такие новости, сидя в метре от неё.       Забини замолчал, взглянул на Драко и сжал второй рукой мужскую ладонь, пытаясь почувствовать его поддержку не только морально, но и на физическом уровне тоже. Гермиона сглотнула, чувствуя, как в сознании обезьяна бьет в тарелки, совершенно не давая подумать хоть о чем-нибудь. Все было так внезапно, неожиданно и… странно. Грейнджер на самом деле просто не знала, что ей и думать.       — Нам с Драко это очень… не понравилось, что он так обманывает тебя. И мы разыграли небольшую сценку, рассказав выдуманный слух. Будто вы с Уизли постоянно ругаетесь и хотите перерыва в отношениях. Естественно, две наши однокурсницы не могли не донести эту новость до Браун, которая на радостях и устроила эту сцену в Большом Зале. Мы думали, что ты тут же порвешь с Уизли, но он смог как-то подействовать на тебя, и на следующий день вы опять ходили вместе за ручку, — Блейз поморщился, давая понять, что думает о той ситуации. — Но когда мы услышали, как он орет на тебя в гостиной, то поняли, что спасать тебя точно пора. Он не достоин такой прекрасной девушки, как ты.       Забини говорил и смотрел прямо в глаза. Радужка в радужку. Зрачок в зрачок. Эмоция в эмоцию. Он пытался донести, что они все это сделали ради нее, Гермионы. Они заботятся о ней, хотят, чтобы она была счастлива и всякие думающие только о себе недоумки не ошивались вокруг.       Гермиона никак не отреагировала, все еще замерев в ожидании. Слова Блейза были приятны, но ей надо было услышать всю историю, чтобы понять, как она ко всему этому относится.       — Так что позже мы приняли вторую попытку вывести его на чистую воду перед тобой, — продолжил Забини, понимая, что пока ничего не добьётся от Гермионы в эмоциональном плане. — Было ожидаемо, что Уизли и Браун после того инцидента поругаются. Сильно. Ведь она чуть не выдала его. Вот нам и пришлось немного последить за ней, чтобы в нужный момент провернуть все. Браун на самом деле легко внушаема, так что, когда Уизли на Зельеварении попытался сожрать тебя на глазах у всех, Лаванда выбежала из кабинета слишком быстро, едва сдерживая слезы. Вот мы и сделали так, что Пэнси, которой перед этим подали интересную мысль, оказалась рядом с Браун. Конечно, пришлось доказать, что это все для свежих сплетен, не более, но с Паркинсон это всегда работает. Так что она навела несчастную Браун на очень интересную идею. Вот Лаванда в следующую встречу с Уизли в одной из кладовок и забыла трусики в его кармане. Абсолютно преднамеренно.       Забини выдохнул. Дышать стало тяжело, а сердце срывалось на быстрый ритм. От Драко не исходило ни звука, он лишь чересчур сильно вцепился в ладонь Блейза, пытаясь ничего не ляпнуть, показывая свою защитную реакцию. Малфой, каким бы безразличным ни казался, всегда воспринимал все близко к сердцу, а потому для него отказ Гермионы от их отношений после таких откровений будет равен удару ножом под дых.       Гриффиндорка же продолжала сидеть, вытянувшись по струнке, и переводила взгляд с одного слизеринца на другого. Она не знала — вот правда ни хрена не знала, — что делать и что думать.       — Ага, — тупо вымолвила она, аккуратно вынимая руку из ладони Блейза и вставая на ноги.       Да, слизеринцы поступили в своей манере. Манипулировали людьми вместо того, чтобы все сделать прямо, но это же было на благо Гермионы, разве нет? Ведь по-другому она бы и не узнала ни о чем. До сих пор бы ходила вместе с Роном, слушала его лживые слова и вздрагивала от его неприятных касаний.       Гермиона, погруженная в свои мысли, подошла к шкафу с книгами, и тупо уставилась на различные учебники, небольшие томики художественной литературы и объемные фолианты древних писаний. Драко и Блейз напряженно следили за ней взглядами, пытаясь понять её мысли и последующие выводы.       Да. Гермиона понимала, что слизеринцы хотели как лучше, но кроме следования тому, что знали с рождения, ничего больше придумать не могли. И все-таки неприятный осадок остался. Гермиона не привыкла к таким хитроумным планам, к подговариванию других людей ради своей выгоды. И вроде бы все отлично, она не злится на них за весь этот коварный план, хотя должна была. Все-таки, они косвенно разрушили ее с Роном отношения.       «Хотя там рушить было уже нечего» — прошептало подсознание.       Грейнджер глубоко вздохнула. «О чем это я?». Они вопреки своему страху, что она их оттолкнет после этого рассказа, все равно решились сказать правду. И это ведь уже знак, что она ценна для них. Что они правда хотят быть с ней и пытаются сделать все так, чтобы она посчитала их достойными для себя.       Развернулась. Посмотрела на все еще сидевших на ковре слизеринцев. Они выглядели… так несчастно. Хотя она ещё даже ничего не сказала. В их глазах плескалась мольба и напряжение. Впервые в жизни кто-то так сильно хотел быть с ней и делал все ради этого. С Роном все было иначе. Там все решения принимала она, всё в их отношениях делала только Гермиона, а здесь… Они давали ей выбор, пытались сделать так, чтобы она была счастлива и доверилась им.       Сердце защемило от нежности к двум молодым людям. Захотелось подойти, обнять их, успокоить. Конечно, она на них не обижается. Что за глупость? Но Гермиона не успела и слова сказать.       В комнату влетела белая лошадь, сверкающая синим сиянием, и остановилась перед гриффиндоркой. Гермиона замерла, уже осознав, что ожидать и от кого.       «Дорогая моя Гермиона, — елейным голосом начала Джинни, переходя на звериный рык, — у тебя есть минута, чтобы принести свою пятую точку к Гарри в комнату, пока я не убила собственного брата!».       — Я… я скоро буду, — скороговоркой выдала Гермиона и кинулась к выходу из комнаты.       Зная взрывоопасность Джинни, лучше поспешить. Сбежав вниз по лестнице и преодолев несколько дверей на втором этаже, Грейнджер без стука ввалилась в комнату Гарри, предвкушая здесь безумную сцену, где Джинни с мечом Гриффиндора и воинственными криками нападает на родного брата.       Спальня, чуть меньше её собственной, с таким же красно-золотым оформлением, встретила девушку напряженной тишиной. Джинни, вопреки фантазиям Гермионы, стояла у одной стены комнаты, рядом с письменным столом, скрестив руки на груди, и сверлила взглядом Рона, застывшего в кресле в противоположном конце спальни. Гарри сидел на кровати, ощутимо напрягшись и переводя взгляд с одного на другого.       — Что случилось? — выпалила Грейнджер на одном дыхании.       — Нет, она ещё спрашивает! — всплеснула руками Джинни, взметая злой взгляд на Гермиону. — Ты издеваешься?       — Я не понимаю, о чем ты.       — Я о том, с чего это вы решили расстаться, м? Он что-то натворил, да? Сделал все как обычно через жопу или сказал что-то непозволительное, и ты обиделась?       Сначала Гермиона опешила от откровенного наезда подруги, а потом… поняла, что это же Рональд. Как всегда не захотел становиться виноватым в их разрыве и свалил все на Гермиону, которая будто сама так решила и поставила перед фактом бедного и несчастного Рона, который месяц изменял ей с Лавандой.       Захотелось разразиться гневной тирадой, рассказать всем истинную причину их разрыва, но в голове промелькнул недавний разговор с Уизли, и девушка тяжело вздохнула.       — Я не знаю, что тебе сказал Рон, но мы просто поняли, что не подходим друг другу. Эти отношения заставляют нас делать то, что мы не хотим, потому верным решением было только расстаться. Мы все обсудили и пришли именно к такому выводу.       Сколько ещё раз в жизни Гермиона спасет задницу Рональда? Видимо, ещё пару сотен, прежде чем не выдержит и отдаст его на съедение фестралам.       Джинни смешно надулась, видимо не ожидая таких слов от подруги.       — Он точно ничего не натворил? А то я-то знаю…       — Все хорошо, Джинни. Правда.       — Ну, ла-а-адно, — протянула Уизли, все ещё недовольно дуясь. — Мы с Гарри, конечно, недовольны вашим решением, но раз вы уже все обсудили, то ваше право поступать, как знаете.       — Я тогда могу идти? — подал опасливый голос Рональд с кресла, робко поднимаясь. — Раз мы во всем разобрались.       — Да иди уже! — махнула рукой Джинни. — Но если я узнаю, что ты все-таки…       — Пока, Джин! Гарри, увидимся позже!       Рональд вылетел за дверь, не собираясь выслушивать наставительные речи сестры, но перед этим совсем чуть-чуть задержался около Гермионы и робко улыбнулся, благодаря за очередное спасение его задницы. Грейнджер еле подавила порыв фыркнуть и закатить глаза. Иногда собственные сдержанность и адекватность бесили ее, как например, сейчас.       — Гермиона, посидишь с нами недолго? — неожиданно спросил Гарри, тепло улыбаясь. — Мы так давно все вместе не проводили время.       — Д-да, конечно. Хорошо.       Последний раз просто так Гермиона сидела с друзьями в начале сентября и на самом деле очень соскучилась по уюту, витающему в их кругу. «А Рон, наверняка, как верный пёс к Лаванде поскакал», — выкинуло раздраженно подсознание.       Грейнджер плюхнулась на кровать рядом с Гарри и обняла руками лежащую неподалёку подушку.       — Надо придумать, что будем делать в Хогсмиде на этих выходных, — произнес Гарри, обнимая Джинни, севшую рядом с ним. — Ты ведь пойдешь с нами?       — Естественно! — воскликнула Гермиона. «Как же долго я лишала себя этого удовольствия, с головой уйдя в вопросы старостата». — Только если мы не пойдём в Зонко.       — Какое Зонко, если теперь есть Всевозможные Волшебные Вредилки моих братьев!       — Точно, — застонала Гермиона. — Теперь все будет ещё хуже.       — Ещё раз говорю, что ваше расставание с Роном меня очень расстраивает, но раз уж вы так решили, то… Может, прикупим тебе любовное зелье, — смешно подвигала бровями Джинни, чем заставила Гермиону рассмеяться, а Гарри покачать головой, легко улыбаясь.       — И кого будем привораживать?       — В принципе, Терри Бут в этом году подкачался и стал выглядеть намного лучше, чем раньше.       — Ага, и занудства у него прибавилось, — поморщился Гарри. — Гермиона же со скуки с ним помрет!       — Да и девственник он, наверняка!       — Джинни!       Все засмеялись, а Гермиона почувствовала себя словно дома, только две пары глаз, умоляюще уставившиеся на нее из подсознания, не давали глубоко и спокойно вздохнуть. «Немного посижу и пойду к Драко и Блейзу».

***

      Это «немного» растянулось на три часа, включающих битву подушками, во время которой у Гарри опять разбились очки; вспоминание смешных моментов прошедших лет и множество криков, когда Джинни, забывшись, начала говорить то, о чем Поттер ни в коем случае не должен был знать. К примеру, история о том, как знакомый Гермионе маггл клеился к той на каникулах. В конце концов, взгляд Грейнджер совершенно случайно упал на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке, и гриффиндорка чуть не поперхнулась.       Драко и Блейз. Она ведь с ними так и не поговорила после того, как Джинни нагло выдернула ее из комнаты Малфоя. Они… они, наверняка думают, что она больше не хочет их видеть или — что ещё хуже! — что она их ненавидит. «Мерлинова борода! Ну у тебя и дырявая голова, Гермиона Грейнджер!».       — Ты куда? — удивился Гарри, когда гриффиндорка внезапно вскочила с кровати.       — Мне… Я кое-что вспомнила. Надо бежать. Спокойной ночи! — протараторив все на одном дыхании, Гермиона обняла друзей и быстрым шагом вышла из комнаты Гарри.       Все та же лестница, по которой Грейнджер опять спешит, только теперь обратно. Взбежав по ступенькам, Гермиона даже не посмотрела в сторону своей двери, а сразу направилась к комнате Малфоя. С разбегу чуть не впечатавшись в дверь, гриффиндорка поставила ладонь на дерево, пытаясь отдышаться, и отрывисто постучала, решив, что сразу ввалиться в чужую комнату было бы верхом невоспитанности.       Несколько секунд ничего не происходило, и Грейнджер уже собиралась убрать руку с двери и постучать заново, но преграда между ней и комнатой подалась внутрь, заставляя девушку потерять равновесие из-за неожиданно исчезнувшей опоры.       — Ой!       Горячие объятия встретили ее терпким запахом шоколада и неожиданной мягкостью голой кожи.       — Грейнджер, ты как всегда сама элегантность, — прошелестел голос Драко прямо над ее ухом.       Щеки как зачарованные тут же раскраснелись, выдавая смущение, а тело непроизвольно отозвалось на такую притягательную перспективу быть ближе к Малфою и его наполовину обнаженному телу.       — Прости, — выдавила Гермиона почти неслышно, держась за его плечи и пытаясь восстановить равновесие, чтобы отстраниться. Все-таки, мало ли, ему может быть неудобно.       — Гермиона?       Блейз неожиданно оказался рядом с Драко, все ещё державшим в своих объятиях Гермиону. Его глаза мгновенно нашли ее и уцепились своими обеспокоенными радужками почти что за сетчатку.       — Что-то случилось?       Грейнджер сглотнула, пытаясь отступить назад, чтобы оказаться с обоими парнями на приличном расстоянии, но Малфой не дал отстраниться, только сильнее сжимая крепкие ладони на ее талии. Дыхание участилось, а мысли сбились в полную чушь, когда Гермиона почувствовала, как что-то абсолютно потрясающее начало твердеть и упираться ей в живот. «И как теперь связать хоть два слова?».       — Д-да, то есть нет, но да, — Грейнджер набрала полную грудь воздуха, переводя взгляд с одного мужчины на другого, и пыталась прекратить бессмысленный поток слов, слетающих с языка. — Случилось то, что я засиделась с друзьями вместо того, чтобы пойти к вам сразу же, как только проблема разрешилась. Простите меня, я правда не заметила, как время пролетело и…       — Гермиона, не стоит извиняться. Это ни к чему. Мы нисколько не обижаемся, — мягко улыбнулся ей Блейз.       Малфой же так и стоял, тесно прижавшись к ней и не произнося ни звука. Его глаза цвета грозовых облаков говорили за него. Тут и страсть, и волнение, и нотка напряжения.       — Я заставила вас ждать, хотя на самом деле должна была сразу сказать, что ваша честность меня поразила и очень обрадовала, я на вас не обижаюсь, ведь вы хотели как лучше для меня, и… Это только сильнее заставляет меня хотеть быть с вами.       Гермиона еле успела договорить, а ее губы настойчиво смяли в страстном поцелуе. Драко немного грубо раздвинул ее губы своим горячим языком и ворвался в девичий рот, пробуя на вкус сладость ее дыхания. Его ладони сжали талию и ещё сильнее прижали к мужскому телу, давая ощутить силу своего желания. Грейнджер задохнулась в собственных ощущениях, бесконтрольно выпустив из груди стон прямо в рот Драко.       Блейз спустя несколько секунд прижался к Гермионе сзади, зажимая ее между двумя адски-горячими телами и целуя девушку в нежную кожу шеи, предварительно перекинув ее волосы за плечо. Гриффиндорка даже не заметила, как ее сознание поплыло, а желание отдаться двоим слизеринцам прямо на пороге комнаты Драко стало первостепенным. Потрясающее давление двух тел, ощущение их эрекций, трущихся о неё, великолепные мужские запахи, смешавшиеся воедино, и все: Гермиона Грейнджер была готова к капитуляции прямо здесь и сейчас.       — Эти три часа были самыми долгими в моей жизни, — хрипло произнес Драко, выпуская из плена своего рта ее нижнюю губу и спускаясь поцелуями по скуле к линии челюсти.       — Мы уже было подумали, что ты больше никогда с нами не заговоришь, — прошептал Блейз в ушную раковину и вобрал в рот мочку уха, чуть посасывая.       — Больше никогда не дашь приблизиться к тебе, — продолжил Драко, легко покусывая ее шею и оглаживая руками девичьи бока.       — Лишишь нас своего прекрасного тела и великолепного запаха, — Блейз скользнул пальцами под ее кофту, выводя круги на чувствительной коже живота.       — А-ах, — протяжный стон вырвался у Гермионы, и она, не сдержавшись, запустила одну руку в волосы Драко, а другую закинула назад и обняла за шею Блейза. — Я… я бы никогда так не поступила.       Парни синхронно застонали, прижимаясь к ней ещё плотнее. Страсть и похоть кружили в комнате как естественные составляющие воздуха. В голове уже разыгрывались сцены дальнейших событий, а между ног становилось слишком тяжело и влажно. Гермиона потянула Драко за волосы, заставляя его прекратить покусывать ее ключицы, и вобрала в рот его нижнюю губу, сильно посасывая, почти на грани безумия. Хотелось чувствовать их руки на себе, в себе. Их губы на всём теле. Хотелось всего и сразу.       Малфой застонал в девичий рот от некой грубости, которую девушка проявила и которая ему понравилась до боли в штанах, и вытянул свою губу из захвата ее зубов, чувствуя, как треснула нежная кожа и кровь выступила, отдавая металическим вкусом на языке. Сильнее возбудиться, казалось, уже было некуда, но Драко смог это исправить, грубее целуя ее, давая ощутить всю свою силу и власть над ней. «Блять. Слишком хорошо».       Гермиона тем временем положила ладонь на руку Блейза, исследующую ее живот, и сжав ее пальцами, стала медленно перемещать их ниже, к джинсам, и дальше — туда, где она хотела почувствовать их обоих. Эта гриффиндорская смелость, всегда бурлящая в ее крови, сейчас была очень кстати. Она делала так, как хотела, как ей нравилось, и это было слишком… волнующе. Забини шумно дышал в ее ухо, обдавая горячим дыханием и заставляя рой мурашек пробежаться по затылку и ниже, по позвоночнику.       Жаркие откровенные стоны, горячие руки на ее теле, поцелуи, сводящиеся с ума, и Гермиона была на грани собственных возможностей. Желание было только воспламениться, чтобы сгореть в огне этой дикой страсти.       Но.       Неожиданно все прекратилось.       Грейнджер не заметила, как уже стояла у двери, ведущей в ванную, а Блейз и Драко были на расстоянии вытянутой руки от неё и буравили темными взглядами. Только сейчас она осознала, что они в этих чертовых пижамных штанах и с голыми торсами.       — Завтра рано вставать, — сипло проговорил Блейз, а Гермиона перевела взгляд с его лица на топорщившиеся пижамные штаны. — Сладких снов, принцесса.       И Забини, сделав лишь шаг, приник к ней в легком и манящем поцелуе. Его язык скользнул в ее разгоряченный рот сплетаясь с ее. И только Гермиона собиралась поднять руки, чтобы запутать их в его волосах, как Блейз уже отстранился, отходя дальше, чем был до этого.       Грейнджер уже была готова возмутиться, как Драко толкнул ее своим телом к двери. Вобрал в рот нижнюю губу, до лёгкой боли прикусывая, а потом невесомо проводя языком, будто доказывая, что он умеет быть нежным. Неожиданно дверь за ее спиной исчезла, и Гермионе пришлось сделать шаг назад, чтобы удержаться на ногах.       — Доброй ночи, — прошептал Малфой, сверкнув темнотой своих серых глаз и слегка приподнимая уголок губ, — до завтра.       И дверь тихо закрылась, создавая весомую преграду между ней и двумя горячими слизеринцами.       «Что за фигня?».       Гермиона, взбудораженная и неудовлетворенная, не помня себя, зашла в свою спальню, захлопывая дверь, и не смогла услышать, как Драко встретился лбом с шершавым деревом двери своей комнаты в изумрудных тонах.       — Это слишком… для моей выдержки.       Блейз обнял Малфоя за талию, без лишних прелюдий ведя ладонями под резинку пижамных штанов, и поцеловал блондина в плечо, сразу же вонзаясь зубами в нежную кожу до бордовой отметины.       — Я знаю, — прошептал Блейз, — но если мы хотим нормальных отношений с ней, то надо потерпеть.       — Да-да, я помню. Надо дать ей почувствовать себя свободно рядом с нами, к тому же, мы не извращенцы, которые помешаны на сексе, — простонал последнее слово Драко, откидывая голову назад и прижимаясь всем телом к Забини.       — Хотя, это уже и не звучит так правдиво, — хмыкнул Блейз между поцелуями, которые он оставлял на бледной коже.       Малфой резко развернулся, целуя Забини в губы и толкая к рядом стоящему письменному столу.       — Именно поэтому нам обоим надо сейчас несколько раз кончить, чтобы пережить завтрашние поцелуи с ней.       — А она ведь ещё горячее, чем мы думали, — мечтательно протянул Забини.       — Просто сними с себя эти штаны, Блейз, — зарычал Драко, — иначе я сейчас кончу от воспоминаний о ее зубах на своих губах.

***

      — Здравствуй, принцесса!       До занятия по Зельеварению оставалось минут пять и все студенты, даже чересчур нерадивые, уже заняли свои места в кабинете. Лишь Гермиона, спешащая из кабинета Макгонагалл, все ещё была не на своём месте, а Блейз и Драко, предварительно все продумав, ждали ее в двух коридорах от нужного кабинета, желая получить свои утренние поцелуи.       — Привет! — Грейнджер ослепительно улыбнулась, показывая ровный ряд белоснежных зубов.       — Старуха задержала? — поинтересовался Драко, когда девушка подошла к ним на расстояние вытянутой руки. Он вальяжно облокотился плечом о каменную стену и сунул руки в карманы, хитро поглядывая на Грейнджер.       — Профессор Макгонагалл, Драко, — недовольно поправила блондина Гермиона. — И, да, задержала, надо было обсудить приближающееся празднование Хэллоуина.       Малфой лишь неопределенно хмыкнул. Слагхорн с ним тоже обо всем этом поговорил и единственное, что Драко запомнил из длительной речи профессора, так это что «надо как можно больше сахарных ананасов!». Забини же провёл костяшками пальцев по девичьей щеке, заставляя ее опять раскраснеться, и весело улыбнулся.       — Мы скучали.       Прошло уже пять дней с того момента, как слизеринцы рассказали все Гермионе и после жарких поцелуев отправили ее спать к себе в комнату. Что происходит и почему они себя так странно ведут, Грейнджер спросить так и не решилась, не желая показаться какой-то гребаной нимфоманкой, а потому приходилось терпеть постоянную влажность в трусиках и большой рой фантазий, который постоянно был в ее голове.       — Я тоже скучала.       Гермиона поднялась на носочки и уже привычно — легко и томно — прикоснулась своими губами к губам Блейза. Она знала, что они хотят ее чуть ли не больше, чем она их, но чем вызвано их странное воздержание, не понимала. Они ведь уже видели друг друга голыми, так в чем проблема?       Забини невыносимо медленно скользил своим языком по ее, заставляя забыть, где они находятся. Его длинные пальцы запутались в каштановой копне волос, мягко поглаживая затылок. Тягуче медленно Блейз отстранился со звонким хлюпающим звуком, и Грейнджер подняла потяжелевшие веки на Малфоя, который гипнотизировал ее своим потемневшим взглядом. Это заставило новую волну электрических разрядов разнестись по телу и устремиться в низ живота. Но Драко не двинулся с места, лишь сухо сглотнул, пытаясь удержать себя в руках, чтобы прямо здесь не сорвать с неё одежду. Он слишком чётко помнил их с Блейзом уговор и не мог просто взять и нарушить его. Это было не в правилах Малфоя. А потому приходилось стоять истуканом и пялиться на ее влажные губы, сейчас так эротически блестящие после поцелуя с Забини.       Драко был на грани больше, чем когда-либо, и Гермионе неожиданно пришёл в голову план, который она решила обдумать чуть позже. Абсолютно неподвижный Малфой смутил Грейнджер и она перевела взгляд на Блейза, который лишь покачал головой.       — Извини, bella, Драко сегодня слишком чувствителен.       Гермиона смущенно улыбнулась и заправила за ухо упавший на лицо волнистый локон.       — Тогда… нам пора на Зелья?       — Иди первая, Гермиона. Мы скоро будем.       — Хорошо.       Грейнджер, ещё раз окинув взглядом подвисшего Драко и улыбающегося Блейза, все-таки отправилась вдоль по коридору быстрым шагом, надеясь успеть к началу занятия. Все-таки, опаздывать не в стиле отличницы Грейнджер. «Так же, как и целоваться с двумя слизеринцами в пустых коридорах».       По прошествии целого дня мысль, которая возникла в ее голове перед Зельеварением, смогла оформиться, заставляя Гермиону незаметно улыбаться в предвкушении. Грейнджер не понимала, зачем слизеринцам оттягивать момент их занятия сексом и останавливаться на банальных поцелуях, иногда касаться, но знала, что заставить их передумать было полностью в ее власти. Какой бы неопытной она ни была, у нее была лучшая подруга, которая, по ее рассказам, чего только не перепробовала в постели с Гарри.       План был прост. Отказаться сегодня от ежедневного времяпрепровождения в комнате Малфоя, когда они изредка целовались и перекидывались возбужденными взглядами, а вместо этого сообщить Блейзу и Драко о важных делах и встретиться с Джинни, прося о срочном совете.       Слизеринцы, естественно, недовольства не высказали и лишь пожелали весело провести время, с грустью в глубоких глазах, а младшая Уизли была только рада выгнать Гарри из его же комнаты и устроить мини-девичник.       — Ну. Рассказывай. Что стряслось?       Гермиона сидела вся красная, словно наливной помидор, на кровати вместе с Джинни и нервно теребила наволочку подушки. Уизли от любопытства подпрыгивала на месте, заинтересовано заглядывая в глаза подруги.       «Ты сама решила все ей рассказать. Так что давай, пользуйся своей гриффиндорской храбростью и ожидай громких криков от рыжей бестии».       — Я… видимо, влюбилась, — почти прошептала Гермиона, смущенно отводя взгляд.       — Я так и знала! — заверещала Джинни, возбужденно хлопая в ладоши. — В кого же?       — Сразу говорю, тебе это может не понравиться.       — Ну не тяни кота за яйца! Я не верю, что ты влюбилась не в красавчика.       — Да, ты права, они красавчики.       — Они-и? — удивленно потянула Джиневра, чувствуя, как ее челюсть медленно, но верно собирается встретиться с полом.       — Да. Они. Драко Малфой и Блейз Забини.