l'Entente cordiale

      Запыхавшийся омега бежал вдоль длинного школьного коридора. Силы заканчивались. Позади пять лестничных пролетов, а впереди неизвестность – последний этаж. Ноги сводило, тело давно покрылось потом, холодным, почти леденящим, не от бега, а от страха, что еще мгновение, и его настигнут. И этот самый страх, пронизывающий до костей ужас, вселяющийся в еще совсем скромного, такого невинного омегу, был порожден пришедшей так не вовремя и вместе с тем сравнительно поздно по сравнению с другими омегами первой течкой.       Тело ныло от боли, от неприятного зуда; школьные брюки становились влажными, но омега продолжал бежать – лишь бы не быть пойманным мерзкими похотливыми альфами из банды НамДжуна, сына директора школы, которому все сходило с рук. Те сразу учуяли сладкий омежий запах – Чимина спасло лишь то, что он успел выбежать из кабинета прежде, чем альфы осознали, что происходит. Прежде, чем запах свежеиспеченного цитрусового пирога начал распространяться по небольшой аудитории для дополнительных занятий. Он знал, что просто так они не отстанут – знал, что учитель, обычный студент-практик, не спасет, когда будет нужна помощь.       Дополнительные занятия проходили после основных уроков, а значит, что никто не услышит криков, разносящихся по последнему этажу, ругательств озверевших альф и просьб о помощи. Никто никогда и не узнает, что самое обидное. Бегство могло решить проблему, если бы Чимин побежал на первый этаж вместо последнего. Так продолжалось уже месяц – каждый день, проходя вдоль коридоров своей новой школы, омега носом чуял эту враждебность, неприкрытое безразличие к трепетным чувствам и почти жестокую реальность, настигающую его сейчас с удивительной скоростью.       Альфы продолжали гнаться за испуганным омегой, с явной яростью, грубостью и силой, неописуемым коварством желавшие испробовать еще нетронутую плоть, разорвать на части дрожащее маленькое тельце, пускать по кругу, упиваясь криками боли, слезами и мольбами, проникать и оставлять свои следы, долбиться в неподготовленное нутро, поддаваясь своим животным инстинктам, не жалея, не зная милосердия, после оставляя использованным, грязным, сломанным...       Загнанный словно овечка омега чувствовал, что альфы подобрались слишком близко, что почти настигли его. Впереди оставался лишь один кабинет, дверь которого была спасительно приоткрыта – все остальные аудитории оказались запертыми, а возможности спрятаться так и не нашлось. «Может забежать и выпрыгнуть в окно?», на секунду задумался Чимин, проклиная самого себя за то, что все же не побежал на первый этаж.       Омега резко распахнул скрипящую дверь и ворвался в кабинет, стараясь создать хоть какое-то препятствие, определить границы перед неизбежной болью. Только ключа не было – значит и спасения уже не будет. Оглядев аудиторию в поисках места для укрытия, Чимин резко вздрогнул и попятился назад к двери. На подоконнике сидел темноволосый альфа – тот сразу обратил внимание на влетевшего в аудиторию омегу, жадно втягивая носом до дрожи приятнейший запах. – Юнги? Я не знал, что ты здесь, – мямлил Чимин, пытаясь держать дверь, в которую уже ломились альфы. Один против четырех – долго он не продержится. Альфа спрыгнул с подоконника, непонимающим взглядом проходясь по дрожащему от испуга однокласснику. – Юнги, помоги, пожалуйста, – умоляюще произнес омега со слезами на глазах, успевая отбежать от двери и спрятаться за спиной альфы, хватаясь за рукав форменного пиджака как за единственный спасательный круг. Ручейки соленой влаги начали появляться на побледневшем от страха личике.       Чимин тихо всхлипывал, пока все тело изнывало от зуда, от дрожи в руках и ногах. Юнги казался ничем не лучше тех альф, что сейчас за ним гнались. Может быть, он один был намного опаснее школьной банды, которая не оставляла его в покое, желая разодрать желанное тело текущей омежки. Чимин не знал наверняка – только сердце согласилось довериться.       Юнги одним своим присутствием вселял ужас не хуже этих альф, что один за другим врывались в кабинет. Юнги был опаснее, таинственнее, рискованнее – президент клуба «выскочек и грубиянов», глава ассоциации «пошлости и разврата», мистер «длинный язык без костей», председатель корпорации «высокомерие и хамство – наше все». Так думали все, но никто не знал его настоящего...       Только что-то в мимолетном взгляде альфы показалось совершенно иным. Чимин заметил сразу, как только вбежал в аудиторию и прервал чужое уединение. Взгляд, что заставлял сразу же почувствовать себя бессильным, безвольным. Его глаза, словно ликер, пьянящие, обескураживающие маленького запуганного омегу, парализующие, невольно заставили искать помощи практически незнакомого, чужого альфы.       Омега быстро вытер слезу рукавом, прячась за спиной Юнги, все равно ожидая подвох. Юнги не ответил, лишь молча стоял, пока хищные альфы во главе с НамДжуном один за другим окружали их в небольшом кабинете. – Джун, он здесь! – крикнул один из альф, заметив спрятавшегося Чимина. Тот лишь сильнее вжался в спину Юнги. – Котик, ты чего так рано пришел? – театрально выговорил Юнги, вживаясь в свою новую роль. Он взял скованную омегу за руку и притянул к себе. – Не стой столбом! Подыгрывай, если хочешь остаться в живых, – почти с нескрываемой злостью прошептал на ухо альфа так, чтобы больше не услышал никто. – Мы же договаривались встретиться после занятий... – снова играет на публику Юнги.       «Почему он помогает?». – Юнги, это наш омега! – рыкнул НамДжун, одаривая темноволосого альфу колким, жестким взглядом, не терпящим возражений, а уж тем более преград на пути к яростному желанию отыметь сладкую омегу. – С какой радости? Это мой омега, – нагло усмехнулся Юнги и провел по ярко рыжим волосам дрожащего от страха, но всеми силами пытающегося его скрыть, Чимина. – Мой котик. – Смешно, – подыграл НамДжун. – Только вот что-то мне подсказывает, что ты нагло врешь, – перешел к сути вопроса надменный альфа. – Тебе лучше по-хорошему отдать его нам! Но когда мы наиграемся с его девственной дыркой, так уж и быть, можешь забрать себе остатки, – выплевывал Джун, не заботясь о том, что омега, которого они обсуждают, стоит рядом, пытаясь из последних сил сдержать слезы. Он ведь не игрушка. – С чего ты взял, что он девственник? – убедительно играл Юнги. – Думаешь, что я не отымел его как следует? – рука альфы нахально опустилась на ягодицы, провела между сочных половинок, обтянутых школьными брюками, а затем для убедительности хлопнула по одной из них. НамДжун подозрительно оглядел дрожащего робкого Чимина, будто точно знал, что Юнги ему врет. – Он на самом деле такой похотливый, ждет не дождется, чтобы быть затраханным, сам ко мне бежит, – с какой-то надеждой добавил альфа, все еще держа ладонь на попке сладкого омеги.       Только сам Чимин не знал, что делать и как следует себя вести. Нельзя было все испортить. В первый раз ему стараются помочь. – Милый, пойдем домой, – еле слышно прошептал Чимин, стараясь убедить дерзких альф, еще ближе прижимаясь к Юнги и так по-детски невинно касаясь носиком груди. Омега только сейчас смог различить, почувствовать аромат альфы. Действительно пьянящий, крепкий, насыщенный, душистый капучино Амаретто. Запах, от которого сердце запрыгало в груди, забилось в два раза быстрее обычного. – Я больше не могу ждать... – Котик не может без меня ни секунды? – еще раз провел рукой по ткани Юнги. – Прекрати дрожать, – рыкнул альфа на ухо. – Иначе они узнают, что ты еще малыш, – Чимин испуганно поднял глаза, снова утопая во взгляде чужого альфы. Тело в его руках парализовало, будто обмякло. Ноги ватные, а сам он трясется как бесформенно желе. – Котик хочет, чтобы его поскорее трахнули? – Чимин пошатнулся, сводя ноги вместе и цепляясь пальцами за одежду альфы, чувствуя, как смазка струйками стекает по брюкам. – Думаешь, я поверил в этот спектакль? – грубо насмехался предводитель банды. Остальные альфы возмущенными возгласами поддержали главаря. – Где его метка, если он твой? – О, мы собирались ее поставить, когда будем ребеночка делать... а что? Тебя это не касается, – наигранно возмутился Юнги, не желая уступать в надменности и высокомерии.       Его главным оружием всегда считался его язык. Только желание Джуна трахнуть омегу переходило все границы. – Я вроде слышал, что тебя привлекают только девственные омеги, чистые, – НамДжун вопросительно поднял бровь. – Слышал, что ты любишь их ломать, портить, упиваться болью, трахать до потери сознания, до крови, стекающей по бедрам, а потом выкидывать, словно мусор, – перешел грань дозволенного Юнги, видя, как в глазах НамДжуна загорелся недобрый, зловещий огонек.       Чимин задрожал еще сильнее, впиваясь маленькими пальчиками в талию альфы так сильно, как только мог – хоть было практически невозможно поверить в то, что Юнги его единственный шанс избежать страшной участи быть порванным сразу четырьмя членами. Омега снова заплакал, но Юнги прижал так, чтобы НамДжун ненароком не увидел слез. – Прекращай трепаться, Юнги! – вспыхнул Джун. – Мне нужны доказательства! И пеняй на себя, если не поверю! – главарь буквально подавился собственным злобным смехом. – Мы с парнями вставим ему так, что он потом неделю ходить не сможет! Если вообще сможет... – засмеялась вся банда. – Приступай!