l'Entente cordiale

– Приступай! – рыкнул НамДжун. Словно зверь, он направил свой взгляд, полный отвращения, безразличия и нескрываемого удовлетворения от процесса, на охваченного страхом омегу. Ему нравилась боль в чужих глазах. – Какие именно доказательства? – усмехнулся Юнги, пренебрежительно уставившись на главаря банды. НамДжун сразу же принял этот безмолвный вызов, борьбу за право обладания, за то, что по праву должно принадлежать ему. – Что это мой омега, или что ты идиот? – Ты нарываешься, Мин Юнги! А ведь я так любезно предоставил тебе шанс, – с видом великого благодетеля произнес НамДжун, медленно расхаживая вдоль школьных парт. Его голос, леденящий и колкий, вводил в оцепенение; даже его тяжелые шаги заставляли робкими касаниями искать поддержки. – Но раз уж ты не понимаешь по-хорошему, то можешь смотреть, как мы будем иметь твоего омегу...       Слова делали больнее в тысячи раз, шепотом отзывались в груди альфы: «Я не их игрушка, не отдавай им меня...».       Тело омеги слабело, дрожащие руки сжимали темную ткань чужого пиджака, слезы, надежно скрываемые от чужих глаз, падали прямо на белоснежную рубашку альфы – путей отступления больше не осталось. Чимин это осознал – не тогда, когда убегал, загоняя самого себя в ловушку, а когда маленькие искорки напряжения стали передаваться через спасительные прикосновения, когда вокруг, словно не оказалось больше никого – только он и глаза напротив. Он чувствовал Юнги. Обеспокоенный взгляд, легкие поглаживания по ярко рыжим волосам – как попытки успокоить – ненавязчивые, просящие разрешения у самого сердца.       И сердце снова соглашалось. Пока Юнги также шепотом отвечал: «Не бойся. Я тебя не обижу. Я не отдам им тебя...». «Кто он такой? Почему он такой?».       Чимин всеми силами старался не выдать себя, своего страха, отчаяния вперемешку с собственным сладким запахом, забившим легкие альф, все еще не отводивших от них свои хищные, пожирающие взгляды и жадно облизывающих губы. Только с каждой секундой это становилось все труднее – тот маленький мир, в котором он жил прежде, тот солнечный сентябрь, внезапно обрушившийся дождь, утренний ароматный кофе и первые теплые чувства – все осталось за пределами этого кабинета.       Из глаз омеги с новой силой брызнули слезы. Он понял, к чему ведет НамДжун. Страх оказаться не с тем человеком, страх быть насильно взятым, использованным, а после действительно выброшенным, словно ненужная вещь, игрушка без чувств, заставлял лишь сильнее впиваться в чужого альфу, одним взглядом продолжать просить о помощи, умолять не дать себя в обиду.       Даже если это Мин Юнги. И снова шепот: «Пожалуйста...».       Нет, этот Юнги другой, не тот холодный, грубый и раздражительный альфа. В его взгляде не было ледяного равнодушия, которым он обычно смирял каждого, проходя вдоль длинного школьного коридора. С ним не тело пылало огнем, а душа.       «Они ничего не сделают. Только не отходи от меня. Смотри на меня...».       Он был другим, настоящим. Может, так показалось лишь на секунду. В момент слабости. Но с ним Юнги был другим – словно волшебник, позволяющий примерить свою мантию, украдкой обучающий фокусам, создающий лишь между двумя людьми эту таинственную связь.       Связь. Мгновение, что длится вечность.       Чимин ощущал ее каждой клеточкой, словно она уже была под кожей, где-то глубоко. Чувствовал, как запах альфы оседает на коже, пусть тот и играет на публику, но спасает, касается губами щеки – медленно и осторожно – с той особой нежностью, которая, казалось, не свойственна Юнги. По телу пробежали мурашки, когда альфа провел по пухленьким губам большим пальцем, когда унимал боль, сцеловывая слезы, когда два запаха начали соединяться в один – сочетание.       И в этот самый момент не близость двух тел сводила с ума, а сам Юнги. И в этот самый момент, ощущая эту связь, образовавшийся союз, Чимин согласился – со своими чувствами, со своим сердцем.       «Сочетание. Связь. Союз. Согласие».       «Только не отдавай меня им. Ни за что не отдавай, пожалуйста...». – Котик не против, чтобы его трахнули прямо тут? – буднично и липко произнес на весь кабинет Юнги. Другого способа доказать, что омега действительно занят, НамДжун точно не предоставил. – Все будет хорошо, – шепот немного успокаивал после громких заявлений. – Просто делай то, что я говорю. Если не хочешь, чтобы они вчетвером на тебя накинулись! Ты же ходячая катастрофа, – проговорил Юнги на ушко, носом втягивая запах омеги, аккуратно и показательно целуя в висок. – Только не делай больно, – всхлипнул еле слышно омега, пока Юнги начал уводить дальше от пожирающих взглядов альф. Разве спасение должно быть таким? Нет, но выбора никто не предоставил... изначально. Если это спасение, то почему так больно? Если это боль, то почему в его руках так приятно? Его руки ласкали и успокаивали, а от поцелуев за ушком тянуло внизу живота.       Чимин вздрагивал, но старался сделать вид, что сгорает от нетерпения – в каком-то смысле это было правдой. Первая течка жестко обошлась с ним – зад почти горел, зуд не прекращался, а запах кофе с ликером забил легкие так, что дышать было практически невозможно. Юнги чувствовал тяжелые вдохи и выдохи.       «Только не выдавай нас!».       Аромат сладкого цитрусового пирога становился сильнее, стоило чужому альфе в очередной раз прикоснуться, «показывая», что маленький омега уже занят, что принадлежит только ему, что Юнги не позволит потным, кровожадным альфам входить по самое основание, жестко брать, пачкать, измываться над чужим хрупким телом.       Омега робко кивнул в знак согласия. Слезы продолжали стекать по щекам даже после поцелуев, но Юнги старался выдать их за последствие течки, за желание и нетерпение «похотливого» Чимина. НамДжун устроился на одной из парт, остальные альфы уселись позади него, сканировали каждое действие, каждое движение, словно пытались найти лазейку, уличить во лжи, выхватить дрожащего омегу из спасительных рук и осуществить свои коварные планы.       Юнги сел на стул, стоявший недалеко от учительского стола, но находящийся на значительном удалении от альф. Чимин просто последовал за альфой, боясь, что в любой момент его могут разоблачить – Юнги посадил к себе на ноги, принимаясь за поглаживание ягодиц, чувствуя влагу через ткань, ощущая трепет, даже легкую боль от прикосновений. – Садись на член, котик, – голос показался другим альфам требовательным, даже развратным, был встречен веселыми криками и посвистываниями. – Не смотри на них. Не бойся, они ничего не сделают, – шептал Юнги. – Смотри на меня, только на меня, – альфа обнял, обволакивая своим кофейным запахом с нотками душистого ликера. – Котик будет наслаждаться тем, как его трахают?       Чимин кивнул. Вся робость и волнение в его руках ускользали прочь, даже когда альфа начал медленно расстегивать молнию на брюках, не прекращая шептать на ушко: «Не бойся. Смотри на меня...». – Просто сними свои штанишки и сядь на член, котик.       Путей отступления больше не было.