Шанс у прилавка

Спустя несколько недель, Лоуренс вошёл в кофейню, снимая с себя вязаный шарф и черные перчатки. Его щеки были красными от пронизывающего холода, а волосы растрепались от ледяного ветра. — Чай с лимоном и медом. И льдом. Большой. — Мужчина сел на свое привычное место. — И тебе доброе утро, — ответил бариста, — У тебя сегодня слишком… интересный выбор. — Мне хочется чаю со льдом, — Лоуренс открыл портфель, достал бумаги и разложил их на столе, — Какая разница? — Ну, учитывая то, что на улице ебучая Антарктика, нормальные люди обычно заказывают что-то вроде горячего кофе, — готовя чай со льдом, объяснил Адам, но Лоуренс проигнорировал его логику и окинул взглядом документы. Закончив приготовление, Фолкнер поставил чашку рядом с бумагами Лоуренса и тоже пробежал глазами по их содержимому. Он ожидал увидеть рентгеновские снимки мозга или сломанных костей, но вместо этого он лицезрел планы разнообразных квартир. — Есть успехи? — Как тебе? — Лоуренс нахмурился и показал парню бумагу с фотографиями симпатичной, просто обставленной квартиры. — Все что угодно лучше, чем моя хуевая квартира — хмыкнул Адам, — так что да, все замечательно. Оно того стоит. Лоуренс некоторое время изучал лицо парня, прежде чем снова уткнуться в бумаги. «Что это вообще за взгляд?» За последние несколько недель они часто выпивали вместе или обедали во время рабочего перерыва Лоуренса. Снова и снова мужчина покупал больше еды, чем съедал, и заставлял Адама приносить домой остатки, чтобы у него была еда на следующий день. Фолкнер всегда пытался заставить самого Лоуренса взять еду, но тот настаивал и оставлял Адама с теплым чувством по всему его телу, пока парень возвращался в свою обветшалую квартиру, сжимая в руках пенопластовые коробки. Адам не знал, что происходит между ними, флирт или нет, но понимал, что они действительно хорошо сблизились. Оба принадлежали к совершенно разным социальным классам, но это не имело ни малейшего значения. Адам не попрошайничал у Лоуренса, а доктор искренне любил проводить время с Адамом и делал все возможное, чтобы помочь ему. Фолкнер повернулся и занялся другими посетителями, пока Лоуренс рылся в своих бумагах, время от времени потягивая чай со льдом. В конце концов он попрощался и отправился на работу, его мысли явно спутались. Адам внимательно провожал его фигуру взглядом до того момента, как он абсолютно исчез из поля зрения. — Ну что за тоскливый взгляд, — усмехнулся Скотт, заставив парня вздрогнуть и посмотреть на своего лучшего друга, который, судя по всему, только что незаметно очутился в кофейне. — Завались нахуй. Хули ты приперся? — Я хотел выпить кофе, как и большинство людей, которые сюда пришли. Адам закатил глаза и начал готовить свой любимый напиток. Скотт подвинулся ближе и ухмыльнулся. — Прекращай. — Что прекращать? — Прекращай так странно улыбаться, — прошипел Адам, свирепо посмотрев на поднявшего брови Скотта. После чего наступило молчание. Оно длилось до тех пор, пока в кофеварке не послышалось бульканье. — У тебя всё плохо. — Спасибо, капитан Очевидность, — невозмутимо ответил Адам, снова закатив глаза. — О, так ты даже не пытаешься это отрицать. — Какую часть словосочетания «заткнись нахуй» ты не понял? — ответил Фолкнер, наливая горячий напиток темного цвета в чашку. — Ну и когда вы собираетесь заниматься вашими гейскими штучками? — Пей кофе и вали, — грубо ответил Адам, не обращая внимания на глупое хихиканье Скотта. — У него есть дочь. И бывшая жена, он натурал, даже если разведен. Что блять… это бессмысленно. — Да ладно тебе, Адам. Когда мы бухали на прошлой неделе, он смотрел на тебя, как на любовь всей жизни. — Он был бухой, — отрезал парень, — Это всё алкоголь. Скотт бросил на него недоверчивый взгляд и отхлебнул кофе. — Ну, как знаешь, — Скотт на мгновение замолчал, — А где он обычно сидит? — Там, — Адам махнул рукой на место слева от него, ближе к прилавку, — А что? — Рождество примерно через две недели, — глаза Скотта вдруг засияли, и Фолкнер уже было открыть рот, чтобы сразу сказать «нет». — Вот туда и повесишь омелу. — Кто из нас, блять, вообще гей? — Но это же сработает! Попробуй. Просто повесь ее туда. Он обязательно заметит. — Это не ебучий романтический фильм. Ни за что. — Значит, мне придется поговорить с Амандой, — начал Скотт, и в глазах Адама мелькнул страх. — Господи, нет, пожалуйста, только не это, — взмолился Адам. — Она знает тысячу способов смутить рядом с Ларри, а если ты ей про омелу расскажешь… — Знаешь, — Скотт протянул руку, — когда он мне представлялся, он протянул мне руку и такой: «приятно познакомиться, мое имя Лоуренс». — Ну… да? — парень не мог понять, к чему он клонит. — И чего? — Он тебе так же представлялся? — Я не помню, какая, блять, разница? — Адам положил руки на бедра, гадая, что Скотт пытается донести. — С каких это пор ты стал называть его Ларри? Лицо Адама медленно поменяло цвет с бледного на розовый, а потом и на красный. Парень почувствовал, что его уши буквально горят. — Скотт, блять, заткнись! Больше всего парня раздражал смех друга, который становился все громче и громче. Фолкнер злился, потому что Скотт был прав. Очень, очень прав. - — Нужно ещё что-нибудь. Адам поднял бровь и посмотрел на Лоуренса, который скрестил руки на груди. Они находились в его новой квартире. Как-то за обедом Лоуренс пригласил Фолкнера посмотреть. — Например? Тебе только БДСМ-комнаты не хватает. — Возможно, — пошутил хирург, — но нет. Стены слишком пустые. Чего-то не хватает. — Купи картины или что-нибудь подобное. — Я хочу, здесь было что-то… значимое, — объяснил Лоуренс, подходя к пустой стене и проводя по ней кончиками пальцев. — Например… фотографии моей дочери. — А что еще? — у Адама уже начали появляться идеи. — Может… места. Места, которые я вижу каждый день, они тоже часть моей жизни. — Хм, — Фолкнер в раздумьях засунул руки в карманы, — Хорошо. - — Ну и что я должен делать? — парень вопросительно посмотрел на Аманду. — Всего лишь отработать в ночную смену. Мы же договаривались. А, и шапочку не забудь надеть. И не вздумай свалить раньше. — Кто, блять, додумается идти в кофейню в Рождественскую ночь? — почти прорычал Адам, выхватывая шапочку из рук Аманды. Девушка улыбнулась своей маленькой победе. — Возможно, кто-то одинокий, — промурлыкала Аманда, — кто-то, кому некуда больше пойти из своей новой квартиры. — Аманда, — предупреждающе проронил Адам, а сотрудница засмеялась, собирая свои вещи. Парень ошеломленно уставился на нее, — Так ты уходишь?! — Аманда не ответила, и ему оставалось только вздохнуть, — Мне хотя бы заплатят за эту смену? — Конечно. Счастливого Рождества, Адам. Надеюсь, вы сегодня переспите. — девушка подмигнула, отбросила челку в сторону и ушла, оставив Адама слушать звон колокольчиков на закрывающейся двери. Он вздохнул, прислонился к стойке и достал телефон. Парень прочитал пару сообщений от Скотта и глубоко вздохнул. «Ну естественно, никто не придет. Рождество же». Адам должен был проторчать здесь до половины девятого, а сейчас часы показывали лишь семь. «Все нормальные люди заканчивают приготовление ужина со своими семьями, а я один застрял в кофейне, да ещё и в ебучей шапочке Санты. Что за жизнь». Ещё целых полтора часа, прежде чем он сможет уйти, ведь, по логике Аманды, найдется осел, который захочет именно сейчас попить кофе. Словно по сигналу, на двери зазвенели колокольчики. — Добро пожаловать в… — Счастливого Рождества. Глаза Адама удивленно расширились, а сердце сделало переворот в груди, когда он увидел знакомые голубые глаза. В руках у Лоуренса была коробка, покрытая серебряной и золотой оберточной бумагой. — Чего, блять, — Адам почти выхватил коробку у него из рук, — Что ты… — начал было парень, путаясь в аккуратно завязанной бантиком ленточке и разрывая бумагу. У него отвисла челюсть. Новая, последняя модель камеры, о которой Адам болтал все последнее время — Ларри, ты достал камеру, — парень застыл от шока, — эту ебаную камеру. — Да, я достал тебе эту ебаную камеру, — Лоуренс очаровательно улыбнулся, явно гордясь своим выбором. — Черт возьми, Ларри, я… — Адам посмотрел на Лоуренса сверкающими глазами, не находя подходящих слов слов. У него в горле образовался комок, когда он подумал о том, что как раз сейчас его и можно поцеловать, — Спасибо, — произнес Фолкнер слегка напряженным голосом, вместо тех слов, которые он действительно хотел сказать. Адам снова повернулся к камере. Он не мог поверить, что держит ее в своих руках. Ну, точнее, возиться со сборкой он как-нибудь потом будет, пока что у него в руках просто коробка, но все же… Тот факт, что Лоуренс пошел и купил невероятно дорогую новую модель… Она вышла совсем недавно, и спрос был высоким, тем более ближе к праздникам. Сердце Адама тут же упало куда-то к желудку. Он же вообще практически ничего не приготовил. Его подарок никогда не сравнится с подарком Лоуренса. И тут он вспомнил. Возможно, это не так впечатляюще, как дорогая камера, но он все же что-то сделал. — О, черт, — Адам выпрямился. — У меня тоже есть подарок, но я его дома оставил. - О? - Лоуренс скрестил руки на груди и чуть склонил голову набок, — А что за подарок? «Блять, не делай так никогда больше, это слишком мило». — Адам проклинал свои мысли и, в особенности, гормоны, которые, видимо, считали, что ему все ещё шестнадцать. А может, это все было просто из-за Лоуренса. — Это… узнаешь. — Да ладно тебе, скажи. — Не-а, — Фолкнер сделал неопределенный жест рукой, — узнаешь. — Хорошо, узнаю. Я могу подождать, — Лоуренсу потянулся, откинувшись назад, удовлетворенно вздохнул и уставился в потолок. А потом он кое-что увидел. Маленькие зеленые листочки, перевязанные красной лентой. Он мог без колебаний сказать, что это. — Смотри, омела, — выпалил Лоуренс. Адам медленно посмотрел вверх. — О, — парень напрягся, сердце забилось сильнее, а мысли были повторяющейся мантрой «пошла нахуй, Аманда, пошла нахуй, Аманда…» Оба затаили дыхание. Они не были детьми. Им не обязательно было целоваться. Можно было бы просто посмеяться и забыть. Молчание между ними длилось слишком долго, а дышать становилось тяжелее. — И что? — наконец заговорил Адам, стараясь не смотреть на Лоуренса. Его желудок сжался от страха, боли и разочарования. Лоуренсу явно было не по себе. — Ну, ты знаешь, — Лоуренс неловко рассмеялся, — традиция… — Если тебе настолько противно, то так и скажи, — отрезал Адам дрожащим голосом. Лоуренс взглянул на Адама, заметив в его глазах страх и боль. — Что? — Ты только что выглядел так, как будто тебя сейчас вырвет, — парень говорил так, будто защищался от чего-то, — Если тебе так противно думать о том, чтобы поцеловать меня, можешь этого не делать. Просто какая-то дурацкая Рождественская штука. Кого это вообще ебет. — Кто сказал, что мне противно? Глаза Адама уже не казались обиженными и полными боли, а превратились в потрясенные. Будто только что открыли самую темную тайну. Хотя, так, наверное и было, потому что каждый раз когда Лоуренс пытался представить привлекательную женщину, в его воображении всплывали лишь спутанные волосы Адама, его зелёные глаза и тонкие запястья. — Н-ну… Я имею в виду, ты выглядел так, будто предпочел бы умереть. — Ну конечно нет, — снова выпалил Лоуренс, чувствуя, ходит по тонкому льду. Стоит ли идти дальше или все же следует вернуться на твердую землю? Адам не мог сдвинуться с места. Он бы подумал, что это шутка, что надо просто улыбнуться и сказать: «смешно», но глаза Лоуренса не лгали. Они были слишком сосредоточены на Адаме. Ему надо было избежать ситуации. — Я… я должен поставить стулья, — Фолкнер бросился к столам. До закрытия оставалось больше часа, но Адам знал, что больше здесь никого не будет, поэтому начал энергично поднимать стулья и ставить их вверх ногами на столешницы. Лоуренс стоял в неловком молчании, наблюдая, за ним. Хотелось предложить помощь, но ноги, судя по всему, не хотели двигаться. Что произошло? У мужчины голова шла кругом, но он знал, что все, чего он хочет в этот момент — это поцеловать Адама. Хотелось почувствовать его губы, обнять. Хотелось ощутить запах сигарет и кофе. Он решительно сжал кулаки, когда Адам наконец закончил поднимать стулья. Парень шел обратно к прилавку, намереваясь проскочить мимо Лоуренса, но тот остановил его, схватив за запястье. Лоуренс даже не осознавал, что делает, пока Фолкнер не повернулся с испуганным выражением лица.  — Что? — быстро произнес парень А Лоуренс и не знал, что сказать. Он смотрел на Адама, сжимая его запястье, а Адам пялился на него в ответ.  — Что? — на этот раз он спросил чуть громче. Парень чувствовал, что Лоуренс читает его мысли, и это было не совсем… удобно. Видимо, доктор и правда читал его мысли, так как через мгновение он уже целовал Адама, прижимая того к прилавку. Фолкнер застыл на месте, пока губы Лоуренса не сжались сильнее, и парень не пришел в себя. Лоуренс целовал его после всего этого времени. Адам провел рукой по волосам хирурга, пробежал пальцами по мягким прядям и закрыл глаза, тая в прикосновениях. Ему нравилось все в этом моменте. Они отстранились друг от друга, чтобы сделать глоток воздуха, но через секунду снова продолжили целовать друг друга. Адам отстранился первым, уставившись на Лоуренса. Он хотел спросить, что они делают, к чему все идёт, но горло перехватывало от страха, что его отвергнут, что он услышит ответ, который не хочет слышать. Лоуренс смотрел на него точно так же, и они решили снова поцеловаться, предпочитая ощущение губ неуверенным словам. Но не могли же они целоваться вечно. Ну, на самом деле могли, я не против, думал Адам, потому что Лоуренс действительно умел целоваться, но парню пришлось неохотно оттолкнуть его. — Л-лоуренс, — осторожно выдохнул он, стараясь не использовать ласковое «Ларри». Фолкнер пожевал губу, невольно соблазняя хирурга легким движением зубов. — Как… — пробормотал парень, нервно потирая руки. — Ты гей? — Ну, учитывая то, что мы с тобой только что засосались, это имеет значение? — Ну да, ты прав, но… я имею в виду… может ты… ради эксперимента… — Значит, мы, по-твоему, подростки? — Нет! — Адам уставился на Лоуренса со страхом на лице. — Нет, я не… я просто… Кто мы? Лоуренс понимал его состояние. Напряженное тело, дрожащие пальцы. Он поднял руку, чтобы обхватить лицо Адама и посмотреть в его глаза, молча умоляя не отводить взгляда. — Я чувствую себя живым рядом с тобой. У меня появилась жизненная цель кроме заработка денег и обеспечивания моей дочери. Она была единственной, кто мотивировал меня продолжать жить. — Адам кивнул, не совсем понимая, что ему пытается донести Лоуренс, но все равно прислушиваясь, — Как бы я ни любил свою дочь, я не просто отец. Когда-то я любил Элли, правда любил. Но эта любовь длилась не так долго, как я думал, — Лоуренс мягко погладил большим пальцем красную щеку Адама, — Я не очень… опытный в отношениях. Я женился на первой девушке, к которой относился серьезно. И даже когда она стала моей женой, я изменил ей. До свадьбы мы не замечали многого между нами. И хотя до сих пор меня влекло только к женщинам, это не меняет моих чувств к тебе, Адам. Я никогда ни с кем не был так счастлив. — Ларри, блять, хватит, — простонал Адам, зажмурившись, — ты еблан. Лоуренс усмехнулся пока Адам снова откроет глаза, чтобы сказать: — Ты мне правда нравишься, и я думаю, нам нужно… — Стать ещё более гейскими? — ухмыльнулся Адам, и Лоуренс рассмеялся. Фолкнер засмеялся вместе с ним, застенчиво почесывая затылок, из-за того, что он сморозил в романтический момент.  — Если честно, я буду только рад, если мы «станем ещё более гейскими», — глаза хирурга блестели от слез смеха, а губы приоткрылись в самой совершенной, искренней, солнечной улыбке, которую только видел Адам. — Ты будешь моим? — спросил мужчина, наконец прекратив смеяться, хотя в его голосе все ещё проскальзывала лёгкая улыбка. — Чего, блять? — прищурившись, сказал Фолкнер. Ритм сердца снова начинал набирать обороты. — Это значило «нет»? — нервно спросил Лоуренс, слегка наклонив голову. — Господи, хватит, — драматически вздохнул Адам, — Ты такой… Это значило «да», идиот. Он издал негромкий писк, когда руки Лоуренса обхватили его за талию сзади. Сначала он слегка дернулся, но быстро задержал дыхание, прижимаясь к мужчине. Его щеки пылали, когда он понял, что на его макушку Лоуренс положил свой подбородок. Если Адам вставал в полный рост, его глаза оказывались на одном уровне с подбородком Лоуренса, а когда он ещё и сутулился, например, когда Лоуренс обнимал его, то доктору хватало места, чтобы положить подбородок на голову Адама, и это ещё больше его смущало. Он закрыл лицо руками и снова простонал. — Я начинаю думать, что ты действительно ничего не хочешь, со всеми этими вздохами и стонами, — поддразнил Лоуренс, и Адам шлёпнул его по руке, — Ай. — Ты просто ебучий горячий мудила, так что лучше просто заткнись. — Горячий, да? — О, как будто ты не знал, — Лоуренс только глупо улыбнулся ему, а Адам заметил часы. Уже восемь вечера. Аманда сказала оставаться до половины девятого. — Я должен остаться еще на полчаса, но я уверен, что здесь больше никого не появится, поэтому мы можем идти. — Как скажешь, — Лоуренс неохотно отошел от Адама, но сам для себя отметил, что сегодня вечером они будут… очень близки. Фолкнер собрал все, что ему было нужно, выключил свет и вышел вслед за Лоуренсом. Только тогда он вспомнил, что они приехали в кофейню на разных машинах. Парень с сомнением посмотрел на Лоуренса, но тот лишь улыбнулся. — Оставь здесь. Я отвезу тебя домой… завтра или послезавтра. — Звучит неплохо. Когда они забрались внутрь машины и пристегнулись, то Адам внезапно все осознал и бросился к Лоуренсу. — Подожди. Мы сегодня переспим?! — Не знаю, а что? — З-заткнись и нормально ответь на вопрос! — Ну, я планировал… А ты хочешь? — Да, — быстро выпалил Адам, затем схватился за кожаный подлокотник между ними. — Я имею в виду… э-э… Да. — Лоуренс только рассмеялся и выехал со стоянки кофейни.