Основываясь на очевидном

— Дерьмовые у вас планы, Заккли. — Капитан, следите за выражениями! Леви переводит недовольный взгляд с командующего на Её Величество и никак не комментирует эту ремарку. Поджимает губы, мрачный, настороженный, чертовски недовольный теперь не только командованием, но и королевой, которая раздаёт ему замечания так же легко, как и приказы. Во всём облике его читается: «Забыла, какой я в гневе? Давай повторю». Но он молчит, потому что Её Величество. Будь она неладна. — Но, командор, я согласна с капитаном Леви, — она отчётливо морщится, словно сама эта фраза стоит ей огромных усилий, словно вытолкнуть из себя согласие королеву может сподобить только великий долг перед народом. Она так не любит капитана, что старается без великой надобности на него не смотреть: всегда только косые взгляды через плечо, и то только если в благодушном настроении. Эрен молчаливо наблюдает эту сцену. Он привычно не лезет, потому что себе дороже: достанется либо от королевы, либо, что хуже и болезненнее, от капитана. Его страшно бесит, что эти двое никак не могут договориться: на выяснение отношений уходит очень много времени. Никто другой не решился бы тратить время Аккермана и армии на взаимные завуалированные оскорбления, но Хистория после коронации и дерзкого удара позволяет себе всё. Отыгрывается за прошлые обиды с лихвой. Эрен даже может её понять: она никогда не питала особенного расположения к Леви, а теперь преодолела все мыслимые ранговые ступени и может свободно своё недовольство высказывать. Он бы, наверное, тоже воспользовался ситуацией. Но он-то питает к Леви только безграничное уважение. И чуть-чуть опасения, когда приходится стать Титаном: если он в таком виде выйдет из-под контроля, капитан пришибёт и не посмотрит, что бывший кадет Надежда Человечества. Бывают, правда, и у этих двоих редкие моменты солидарности: с планом Заккли по охране королевы во время предстоящего мероприятия они оба несогласны совершенно единодушно. Хистория считает, что с охраной перебор. Капитан считает, что военная полиция недостаточно подготовленна для такой ответственной задачи (старое соперничество разведки и полицейских даёт о себе знать). Заккли выслушивает обоих терпеливо, но равнодушно. — Это решение совета. Но раз Легион проявляет столько рвения, могу оставить этот вопрос на вашей совести, капитан Леви. Хистория бросает через плечо такой гневный взгляд, что Эрен аж подпрыгивает. Леви даже бровью не ведёт. Наделённый полномочиями с лёгкой руки командора Легиона, он лениво кивает. — Ну, это было не так болезненно, как ожидалось, — кидает Аккерман, когда они оказываются за пределами кабинета командующего. Хистория цокает, явно недовольная сложившейся ситуацией. — Замолчите, пожалуйста, мне вашей милостью вас ещё завтра целый день терпеть. — Ничего, страдания вам к лицу, — отзывается Леви, и она угрожающе сжимает кулаки. — Ваше Величество, — добавляет капитан, вспомнивший вдруг про уважение. Эрен чуть не икает от нервов. Микаса вздыхает, тяжело и с пониманием.

***



— Йегер, приведи лошадей, мы едем во дворец. — Опять? — стонет Эрен, предвкушая очередную «дружескую» беседу Леви и Хистории. На прошлой неделе капитан разозлил благодушную, милую, улыбчивую королеву настолько, что их выставила за двери стража. И вот снова. — Приказ Ханджи, — поясняет капитан мрачно, демонстрируя запечатанное письмо. — Мы теперь её посыльные. Эта очкастая не может сама срочную почту передать. Возможно, Зои за что-то на них отыгрывается. Она ведь тоже в курсе, как отчаянно не складываются отношения у капитана и королевы — из-за этого ей регулярно достаётся от многих. Но она всё равно усугубляет, видимо, в качестве своего очередного эксперимента. Ханджи, конечно, командор, но своего непосредственного начальника юноша боится больше. Эрен опасается, что недовольство командира выльется в нечаянное насилие, например, над его ни в чём не повинной головой, и пулей сматывается в конюшню, спеша выполнить приказ. Хистория встречает их в сопровождении своей обычной свиты, таскающейся за ней по пятам с завидным упорством. Приветственное касание её нежной руки Эрен принимает с восторженной благодарностью и лёгким благоговением. — Опять вы, — говорит королева, даже не поворачивая в сторону капитана головы. Пальцы у неё подрагивают, будто от нереализованного желания насилия. Внутренне она не спокойна, и Эрен дружелюбно сжимает её руку, пытаясь отвлечь, чтобы её недовольство Леви не вылилось в очередную катастрофу. — Что, в Легионе люди закончились? Эрен крякает от формулировки. Люди в Легионе закончились два года назад, во время возвращения Шиганшины. А сейчас всё как раз в порядке: новобранцев, как цыплят по весне. Наверное, королева специально давит на больное. — Поручение командора, — холодно отзывается Аккерман. Игнорирует он её умело, совершенно стоически. Они следуют по широким каменным коридорам, пробираясь к кабинету. Как будто этот разговор нельзя провести в любом другом месте. Но Эрен повинуется воле начальства и вместе с Леви топает за королевой и её сопровождением. У двери капитан, дёргая ручку, оттесняет людей от Хистории плечом и первым делом без церемоний проталкивает Её Величество в дверь, не очень вежливо прихватив её за талию. Хистория бросает на него негодующий взгляд. Капитан не реагирует и цепляет Эрена за локоть, втаскивая в помещение. — Информация для ограниченного круга лиц, идите погуляйте, — говорит он, захлопывая перед свитой дверь кабинета, и они остаются втроём. Впрочем, не надолго. — Йегер, мне нужны карты. Эрен догадывается, что без них новый план Ханджи не объяснишь толком. — Но они же в библиотеке, сэр. — Боишься заблудиться? — саркастично осведомляется Леви. Хистория на диалог не настроена. — Я схожу, — говорит она. Эрен видит в этом её желание поскорее улизнуть из комнаты, чтобы не оставаться с капитаном наедине. Он её прекрасно понимает, но не может же он, в самом деле, позволить Хистории ходить за картами. Она не принеси-подай, она королева! К тому же, взгляд Леви отчётливо говорит, кто и куда должен пойти. — Я быстро, Ваше Величество, — внутренне поёжившись, ободряюще обещает Эрен, чтобы Хистория очень уж не расстраивалась. Он оглядывается, покидая кабинет: королева нервно теребит рукав своего наряда, Аккерман лениво ухмыляется. Быстро у Эрена не получается: шкафы в библиотеке бесконечны, а почерк у капитана отвратный. Он так аккуратен во всём, а в письме как второклассник: буквы скачут по всему листку, и юноша не знает, командир издевается или буква, совмещающая в себе «к» и «х» действительно существует в его версии алфавита. Эрену приходится потратить на поиски добрые двадцать минут. Когда он возвращается, Хистории уже нет в кабинете, как и её почитателей возле двери. Леви расслабленно сидит в кресле, придвинутом к огромному дубовому столу, и, кажется, не просто сидит, а дремлет. Потому что сперва даже не замечает тихое появление Эрена. Но через секунду исправляется: приоткрывает глаза, хлопает себя по колену и один уголок его губ дёргается, будто от неожиданности. Застигнуть капитана врасплох совершенно невозможно, разве что Аккерман полностью отключён от внешнего мира. Эрен не желает ему «доброго утра» только потому, что на часах обед. — А где Её Величество? — он оглядывается в поисках Хистории и очень надеется, что не обнаружит мёртвое тело королевы за каким-нибудь шкафом или под столом. — Ушла. У неё есть более важные дела, видимо, — отвечает капитан, тяжело выдыхает и морщится — выглядит это даже болезненно, словно его неожиданно пнули под рёбра. Эрен складывает добытые карты на столе, пока Леви устало прячет лицо в ладонях и громко дышит, пытаясь, должно быть, переварить королевскую нелюбезность. Эрен может его понять: они провели в дороге всё утро, а у Хистории нашлись дела поважнее. Будто она не могла уделить им час своего времени. «Чем вообще она тут занимается?» Йегер не знает, что делают королевы в будние, но не винит Хисторию очень уж сильно — капитан негодует за двоих и плотно сжимает губы от досады. — Мы увидимся с ней позже? — Леви реагирует на вопрос подчинённого странно: выдавливает проклятье сквозь зубы и молча кивает. «Никогда не видел, чтобы его кто-то так раздражал. Ну, кроме меня». — Если вам сложно, сэр, я могу сам передать послание, — предлагает юноша. На его взгляд, это любезно и заботливо. — Эрен, скройся, — шипит вдруг раздражённый донельзя Леви, словно своим предложением подчинённый подрывает его авторитет, хотя он вообще ничего такого не имел в виду. Он не сомневается, что Аккерман может себя пересилить и выдержит ещё одну личную встречу с королевой. Но глаза Леви опасно сужаются, и Эрен не спрашивает, есть ли у командира предложения по проведению досуга. 

 — Я пойду в саду прогуляюсь. Вы не хотите присоединиться, сэр? Там новые растения из-за моря. Армин просил привезти образец… — Йегер, на хуй пошёл, — Эрен больше не уточняет и на скорости сматывается из кабинета. Когда Леви в таком настроении, его лучше оставить одного. Поспешно закрывая дверь, Эрен успевает заметить, как капитан откидывает голову на спинку и со всей силы вцепляется в подлокотники кресла — пальцы его белеют, дерево хрустит под ними. «Не может такого быть, чтобы Хистория успела так его выбесить за двадцать минут. Это какой-то талант» — восхищается и ужасается юноша.

***



Бодро шагая по коридору, Эрен ещё раз мысленно пробегается по списку: ткань для накидок, несколько мешков зерна, семена тыквы, — вроде бы ничего не забыл, всё заказал. Остаётся только отыскать капитана, который послал его за покупками для Легиона, и можно возвращаться. Возможно, оставлять Леви одного во дворце, где он легко мог напороться на королеву, не стоило, но командир выглядел таким замотанным, что Эрен чутко предложил ему отдохнуть. К его удивлению, Аккерман согласился довольно быстро — когда Эрен уходил, он стягивал сапоги. Прежде, чем постучаться в дверь заботливо выделенной для гостя (у Эрена тоже своя есть!) комнаты, Йегер слышит беду — чувствует своим титаническим чутьём. Дверь не заперта, и юношу прошибает пот: он знает, какой капитан придирчивый и обстоятельный. Это плохой, ужасный знак! 

— Блядь, Хистория, — низкие, рычащие, переливающие всеми оттенками раздражения и недовольства интонации в голосе Леви Йегер и среди ночи узнает — это интонации капитана на грани убийства. Юноша в ужасе набирает полные лёгкие воздуха, готовый звать на помощь, если придётся, отчаянно врывается в комнату, только чтобы понять, что чудом успел: правой рукой командир сжимает тонкую шею королевы, находящейся в совершенно предобморочном состоянии, и прижав ее к стене своим телом, удерживает на весу (наверное, чтобы обезопасить себя от пинков). Еще секунда — и точно задушит. Эрен орёт что-то невразумительное и налетает на командира. Пользуясь эффектом неожиданности, хватает его за плечи сзади, пытаясь отодрать от королевы. Глаза Хистории распахиваются в изумлении, и в них — ужас и паника. А Леви поддаётся на удивление легко, отлетает к противоположной стене от мощного толчка Эрена, сгибается от удара и замирает на несколько секунд, уперев руки в колени. «Господи, капитан, вас вздёрнут!» — паникует Эрен, наспех осматривая королеву. — Вы совсем с ума сошли? Подняли руку на королеву. Хистория, ты цела? — он ловит её, опадающую, полностью переключая внимания с Леви на Райсс. Взгляд у неё отсутствующий, и пока Йегер суетится вокруг неё, она обессилено приваливается к его плечу, легонько подрагивая от шока и пережитого ужаса. Он поддерживает со всей пассионарной заботой, на которую только способен. — Вот так, дыши, хорошо. Ты в безопасности. Только не горячись, пожалуйста. Капитан просто жутко устал, ничего не соображает, хрень такую вытворять. Я больше этого не допущу. Если он тебя ещё раз тронет, лично прикончу, — уверяет он, ощупывая королеву, которая в шоке таращится в стену, на предмет травм. Вроде бы, все кости на месте, и жизни её ничего не угрожает. На горле даже не остаётся алой полосы, грозящей перерасти в синяк — видимо, он и правда успел вовремя. Эрен ужасно рад. Леви хмыкает на это его обещание, и юноша вспоминает о его присутствии, оборачивается к капитану. Он наконец-то выпрямляется, но вместо того, чтобы сказать что-то злое, вдруг запрокидывает голову и смеётся полубеззвучно и очень нездорово. Эрен первый раз видит Аккермана смеющимся. Видимо, его угрозы кажутся Леви настолько смешными, несбыточными и глупыми, что он изменяет своим привычкам. Капитан словно ни на секунду не верит, что вчерашний мальчишка способен его в спарринге уложить, не то что в серьёзном бою. Эрен и сам не уверен, что может победить, но это не повод давать Хисторию в обиду, не повод позволять капитану творить всё, что вздумается. Пусть он чертовски сильный, законы и на него распространяются. Эрен знает, что ему влетит за эту речь — будет месяц драить туалеты. Но его это не останавливает: ему надо убедить Хисторию сейчас, пока она не покинула комнату, иначе она может капитана из армии уволить или что похуже — и будет иметь на это все права, моральные в том числе. Покушение на жизнь монарха! У кого вообще может подняться рука на милую Хисторию? «Да что ж вы за зверь такой, капитан?» — негодует Эрен.

***

 — Командор, это замечательно! Такой прогресс, — королева чуть ли не подпрыгивает, выслушав доклад красующейся Ханджи, такой же довольной. Отряд Леви расположился полукругом за командором, и каждому из солдат кажется, что к ним эта похвала тоже относится. Они сочатся гордостью. Все, кроме капитана. — Трата бюджетных средств, — вставляет Леви, которому нет никакого дела до государственных денег, но он не упустит возможности высказать всё, что думает о сумасшедших планах Ханджи. — Ваша бы воля, всё бы спустили на чистящие средства и закупку УПМ, — огрызается королева. Моментально, как с цепи спущенная. — Это хотя бы полезнее, чем везти из-за моря деревья, чтобы посадить их в королевском саду. Вам не хватает элдийских растений, Ваше Величество? Ханджи, наученная горьким опытом, отступает от спорщиков, следом за ней пятятся и подчинённые. Королева и капитан единодушно игнорируют дезертирство, увлечённые спором. — Вы видели эту дубовую аллею? Не видели, вот и молчите! — О да, я уверен, что эти дубы ни капли не похожи на дубы Парадиза и стоили потраченных на них средств. — А вот вы мне и скажите! — Хистория в сердцах хватает Леви под локоть (вцепляется так, что клещами не отодрать) и тащит в сторону недавно высаженной аллеи. Отряд уныло провожает их удаляющиеся силуэты. — Да сколько можно! — Эрен не выдерживает. Обрушивается на садовый стул, хлопает себя по коленям и роняет голову в раскрытые ладони. — Ты о чём? — флегматично осведомляется Микаса. Эрен смотрит на спокойные лица друзей и удивляется, как у них получается игнорировать накалённую обстановку. — Об их бесконечных пререканиях. Не понимаю, почему вас это не раздражает. Это же невыносимо! — Боже, Йегер, а ты ещё больший идиот, чем предполагалось. Таких тугодумов поискать ещё. Как это у тебя получается? — с чего это Жан решил его оскорблять именно сейчас, Эрен не знает. С Жана в общем-то станется, но чтобы средь бела дня и совсем без повода — не похоже на него, повзрослевшего и поумневшего. — Я-то чего? Это капитана надо отчитывать за неподобающее поведение, это он позволяет себе чёрти как обращаться к королеве. Конни с Сашей хмыкают в унисон. Жан откровенно хохочет. Даже Ханджи улыбается неизвестно чему. У Эрена неприятно сосёт под ложечкой: он явно что-то упускает, и друзья не собираются делать его жизнь легче. — Наверное, это бонусы тесного общения. С субординацией у него в последнее время и правда труба, — задумчиво выдыхает Ханджи и смиренно пожимает плечами. Эрен пялится на неё, как пятилетка на книжку без картинок. В надежде на недостающий кусок информации он разворачивается к тем, к кому всегда идёт за помощью в таких ситуациях: Армин и Микаса смотрят на него с безграничным состраданием, словно очень сочувствуют его тупости. Микаса готова смилостивиться первой. — У них уже год… отношения, — спокойно говорит она, словно это что-то давно известное и совершенно нормальное. — Тайные, — скептично поддакивает Конни. — Такие тайные, что только в Шиганшине не знают. Ну, и Йегер вот ещё, — хмыкает Жан, не упуская возможности поиздеваться над незадачливым коллегой. — От кого они там по углам прячутся? От нас? Это даже обидно. Мы, во-первых, их товарищи, всегда поможем, а ещё мы разведка, как-никак! Сам воспитал, а теперь вот такое пренебрежение, — Конни сокрушается очень натурально. Ему, наверняка, не терпится развить тему. Эрен хлопает и без того огромными глазами, совершенно не въезжая в происходящие. «Капитан, Хистория, отношения — что?» Больше никого эта тема, кажется, не смущает.  — Да, я, конечно, ужасно за них рада, счастье, чувства и всё такое, но чревато это всё, — с необыкновенными для себя терпением и заботой отзывается Ханджи. — Продолжат в таком темпе, и точно кто-нибудь пронюхает. С этим ещё предстоит разбираться. Предчувствую кучу проблем, — обречённость в её голосе наконец убеждает Эрена, что всё это не дурацкая шутка. Он подрывается с места, цепляясь за последнюю здравую нить рассуждений. — Но вы же сами это поощряли!

 — Я? — Ханджи смотрит на него в растерянности. 

 — Из-за ваших поручений мы каждую неделю в столицу к королеве с подачками ездили. Письма там, документация… — завершает Эрен свои обвинения уже не так бодро и уверенно, как начинал. На лице у командора написано «какие, к чертям, письма?» А затем её осеняет. — Так вот почему он настоял на покупке припасов в столице! Полотенца лучшего качества, крупа цельнее… Как же, пиздюк ушлый! Я думала, вы провизию запасаете и редкие сорта чая достаёте, а вы во дворец таскались? — Эрен припоминает, что они в каждый визит возвращались в штаб с покупками — капитан вручал ему список, и Йегер на добрые два часа терял его из вида, выполняя поручение. — Вот же лис-полурослик. Он у меня за дезинформацию сам весь штаб отдраит! Устроил тут шпионские игры! — Капитану это только в радость будет, — холодно тянет Микаса. — К тому же, я думаю, это была идея королевы, — Аккерман удивительно близка с Хисторией. Эрен бы никогда не заподозрил голубоглазого ангела в коварстве, но Микаса, должно быть, знает что-то. — Эта тоже хороша! Откуда что берётся? Была таким милым кадетом. От Леви заразилась, что ли? Два идиота в разведке — ладно. У меня их шесть, — Ханджи игнорирует протестующие выкрики Жана. — Но два влюблённых идиота — это совсем страшно! Два влюблённых идиота, один из которых тридцатилетний Аккерман. Что мне с этим делать? — Почему-то достаётся Микасе: Зои хватает её за плечи и встряхивает, будто она гадальный шар, который может ответить на вопрос. Впрочем, по лицу Микасы ответ довольно ясен: «положите шар на место и ищите ответы сами». — Командор, — вдруг подаёт голос необыкновенно задумчивая Саша, и Ханджи перестаёт метаться. — Разве это так… плохо. Ну, неудобно, что Хистория королева, а капитан… — Блаус теряется, даже она ощущает, что сказать это надо с тактом. — Ублюдок Аккерманов, — подсказывает Микаса с совершенно не дрогнувшим лицом. Ну, как есть: Сильнейший, мать его, Воин по своему происхождению просто крысёныш, мальчишка без роду без племени, выросший в Подземном Городе и никогда не знавший отца. Да ещё и какой-то неудачный эксперимент королевской семьи с телом и навыками убийцы. Совершенно не подходящая партия для Её Величества. Ещё и старше её в половину. Всем очевидно, насколько это неудобная ситуация. Но Армин, как обычно, находит лазейку. — Так подумать, Хистория тоже не совсем из знати. Это можно как-нибудь приспособить…

 Королева — бастард. Незаконный ребёнок Рода Райсса, выросшая на ферме и до недавних событий никакого отношения к миру аристократов не имевшая. Да она с большим рвением берётся мешки на ферме перетаскивать, чем танцевать на приёмах. Служила в разведке, спасла Стены, отца убила. Подобралась парочка. — Да я не о том! — отмахивается Саша. — Я говорю не о происхождении, математике и логике, а… Ну, я не знаю, вы посмотрите на них, — Блаус тычет пальцем в сторону кустарника с сиреневыми цветами, у которого расположились королева с капитаном. Вдали от сопровождения они не кажутся такими уж раздражёнными и недовольными компанией друг друга. Леви подаёт Хистории руку, когда она ступает на траву в своём длинном одеянии и неудобной обуви, и королева осторожным, но будто бы привычным жестом касается его ладони. Время густеет вокруг них, затормаживается, и всё на миг замирает. А потом она поднимает на него глаза, и даже Эрену, наблюдающему издалека, всё ещё не способному поверить в открытие, ясно, что это за взгляд. Хистория смотрит на Леви с такими обожанием и любовью, что их ничем не скрыть; замаскировать эти чувства может только притворное раздражение, досада и гнев, а больше ничего и не перебьёт. И Эрен понимает вдруг, почему в присутствии других людей Хистория никогда не смотрит прямо на капитана, только искоса, только через плечо или исподлобья — боится, что этот взгляд её выдаст. И ведь выдает: этот взгляд — единственное, чему Эрен может поверить. Единственное достаточно убедительное доказательство. Необыкновенное ощущение теплоты и умиротворенности расходится от них волнами, накрывает всех присутствующих. Умиляется даже железобетонная Микаса, при желании Эрен может различить на её губах улыбку. «Жан прав, я тормоз. Как можно было не замечать очевидного? Что я ещё упустил? Раннюю весну в этом году? Внезапное соитие Армина и Хитч?» — О Господи! — подскакивает Эрен, ужаленный вдруг догадкой. — О Боже мой, — начинающаяся истерика подкатывает к горлу, и его почти выворачивает щедрым королевским завтраком. — Эрен, — пугается Микаса. — Что с тобой? Ты в порядке? Он не в порядке: он наконец-то понял, что увидел тогда в капитанских покоях. Как он сразу не подумал, что королевы там быть не должно было? Как не отличил насилия от… того, что между ними там происходило? И почему капитан не убил его за тот случай — большой вопрос. Должен был глаза выдавить и руки оторвать за то, что явился так не вовремя, ещё и Хисторию в таком положении застал, щупал, осматривал. Эрен вспоминает её дрожь и невменяемость, и ему становится совершенно ясно, что это был не шок. — Убейте меня, — просит Йегер и обречённо роняет голову на руки. Ханджи одаривает его взглядом «Нельзя! Держись, солдат! То ли ещё будет».

***



p.s.

— Ты сумасшедшая! — неровно и с усилием выдохнул Аккерман, стоило только светлой королевской голове показаться из-под стола. Хистория довольно сверкнула глазами, опёрлась на его колено и жестом заправского фокусника запустила руку в нагрудный карман его формы, извлекла чистый платок и, показательно сглотнув, вытерла уголками рот. Леви восхитился десятый раз за последние пять минут и ласково прошёлся пальцами по её затылку. Хистория улыбнулась. — Я думала, присутствие Эрена тебя хоть немного охладит, — Леви тоже так думал, когда бездумно позволил спрятавшейся под столом королеве расстегнуть пуговицу на его форменных брюках. Ошибся — что ж, он тоже человек. — Для справки, я совсем не за этим под стол полезла, — невинно уточнила Хистория. — Карандаш уронила? — сострил Леви. — Вашу честь и достоинство искала, капитан, — огрызнулась Хистория. Он обожал её острый язык. Во многих смыслах. Даже когда она пыталась его оскорбить или задеть (что без свидетелей случалось исключительно в шутку), королева была очаровательной. — А, это… Можешь ещё поискать. — Непременно. Под кроватью. Леви благожелательно фыркнул и вытянул Хисторию из-под стола.