my universe

Сокджин стоит перед ним с тортом и улыбается так широко, что скулы сводит. Торт не очень большой, но кремовый и выглядит вкусно, но Хосок лишь бегло смотрит на сладость, потому что в глазах Тэхёна начинают плясать черти. Он облизывает пересохшие губы и ловит ещё один жадный взгляд. «Ребёнок», думает Чон, принимая торт, и благодарит всех за поздравление. Тэхён жмёт ему руку особенно крепко: поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони и скользит по ладони так, будто хочет сплести пальцы. Вообще-то, Хосок на сто процентов уверен, что именно этого он и хочет, но на камеру разрешить он может только соприкоснуться подушечками, задерживая прикосновение, пожалуй, дольше, чем это делают др у зь я, и чуть-чуть скрестить их пальцы буквально на долю секунд. – С днём рождения, Хоби-хён, – тянет Тэхён своим сладким басом и обнимает до хруста костей, прижимает непозволительно близко, но Хосок плавится под тёплыми руками, ладонями на своих лопатках, и оттолкнуть сейчас значит предать на всю оставшуюся жизнь. Чимин загораживает камеру собой, утягивая всё внимание на себя, и начинает что-то быстро рассказывать об их концерте и о том, что «Юнги-хён уже спит, не волнуйтесь, с ним всё в порядке». Чонгук тянет на себя Тэ, потому что, ну где это видано, чтобы именинник не вёл свою трансляцию, и Хосок выпрямляется, оправляя задравшуюся толстовку, и шутливо отталкивает Чимина в сторону. – Вот я и с вами, – говорит он чуть севшим голосом, и Сокджин треплет его по волосам в совершенно невинном отеческом жесте. – Моё дитя повзрослело, – шепчет хён, чтобы этого никто не услышал, на заднем плане стонет Намджун, и Хосок чувствует себя абсолютно счастливым, когда присоединяется к всеобщему хаосу и веселью. А потом они остаются наедине. Чимин ускальзывает первый, прихватывая кусочек торта, оставленный Юнги, за ним тянется Чонгук, глаза которого закрываются на ходу, а потом Намджун утягивает Джина, упирающегося и нежелающего отпускать Хосока. Отпустить всё же приходится, потому что Тэхён уже раздевает его таким голодным взглядом, что у Хосока тянет в груди и всё тело опаляет жаром. – Пора прощаться, – выдыхает он, подходя к камере. Тэ подкрадывается сзади неслышно, и последний комментарий, который Хосок успевает прочитать, звучит как: «повеселитесь :)». Тэхён мягко тянет его на себя и разворачивает за плечи. – Нетерпеливый, – смеётся Хосок, когда губы Тэ быстро касаются его губ, затем ещё, и ещё раз, сцеловывая насмешливую улыбку с уст хёна. – Ты сладкий сегодня, – хрипло сообщает он. – Мне нравится. Хочу ещё слаще. Младший утягивает его за собой на кровать и окунает палец в белоснежный крем. – Открой ротик, – просит он, и, боже, Хосок настолько млеет с этого парня, что незамедлительно подчиняется и терпит, пока Тэхён мучительно медленно размазывает взбитые сливки по его губам. – Эстетично, – оценивает Тэ, чтобы в следующую секунду потянуться за новым поцелуем. Они целуются умопомрачительно долго; Хосоку сладко, приторно сладко, но Тэхён вылизывает его губы с животной жадностью, а когда крем заканчивается, он настойчиво проникает языком в податливую полость рта и заставляет его почувствовать эту сладость в двойном размере. – С ума от тебя схожу, хён~и, – стонет Тэ, потираясь возбуждённым членом о чужое бедро. – Такой сладкий, такой нереальный, – шепчет он прямо в приоткрытые губы; Хосок дышит тяжело, обнимает Тэ за талию, чтобы прижаться ещё ближе, чтобы войти под кожу, чтобы ближе, безумнее, слаще. – Ты мой, хён~и, не отдам тебя никому. Тэхён двумя пальцами размазывает на его шее остатки крема и кусает до боли приятно, зализывает грубым, немного шершавым языком и вновь прикусывает чувствительную кожу. Хосоку, кстати, двадцать пять исполняется, прямо сейчас, да, но чувствует он себя лет на пятнадцать, потому что готов спустить в штаны уже так, без помощи руки, от одних лишь поцелуев. Тэхён на этот счёт немного другого мнения, но их желания до простого возбуждающе схожи. – Устал сегодня, – рвано смеётся Тэ, не переставая касаться губ Хосока мелкими поцелуями. Он оттягивает ворот толстовки и прикусывает ключицу, оставляя яркий влажный след, и метит его укусами по всей шее, по ключицам дальше, кажется, везде, где есть хоть миллиметр свободной от одежды кожи. Хосок скулит от наслаждения и руками под футболку забирается, царапает кожу ногтями и выгибается под чужими губами. Тэхён даже руку не протягивает, как обычно он это делает при усталости; он просто чуть меняет положение своего шикарного тела и продолжает тереться о Хосока, имитируя поступательные движения. Хосок стонет громко, широко распахивая глаза, чтобы в следующее мгновение утонуть в чёрных омутах напротив, и утягивает в новый глубокий поцелуй; он чувствует возбуждение Тэ, оно проходит по его собственной вздувшейся ширинке, заставляя член напрячься, и, о господи, от этого так идёт кругом голова, что Хосок теряется во времени и пространстве. Вокруг только он и Тэхён, его Тэхён, его жизнь, его Вселенная, его всё. – Детка, – выстанывает он, подаваясь навстречу движениям; Тэхён шипит, но ему точно, точно нравится. – Так люблю тебя. Тэхён трахает его рот своим языком, полностью возмещая несостоявшийся секс, и Хосок чувствует, что уже близок к разрядке. – Моё счастье, моя любовь, – хрипит он перед тем как выгнуться в диком экстазе. Тэхён продолжает добивать его по всем фронтам, пока расслабленно не опускается на обмякшее тело хёна, опутывая его своими руками. – Люблю тебя, солнечный, – шепчет он полусонный; Хосоку вставать не хочется совсем, хоть его боксёры сейчас не очень приятно липнут и пачкают штаны, он знает, что у Тэхёна ситуация такая же, но лежать с ним так уютно, слышать от него слова любви так поразительно прекрасно, и это проблема, которая и не проблема вовсе, как-то отходит на задний план. – Солнце, – повторяет Тэхён, уже проваливаясь в сон, его губы еле двигаются, и Хосок просто не может не прервать его мягким поцелуем. Тэхён отвечает лениво, сжимая в объятиях ещё сильнее, чем прежде, разрывает затянувшийся поцелуй и целует ещё раз, так же невыразимо волшебно, до сбитого сердцебиения и звёзд перед глазами. – Хён~и, пожалуйста, оставайся таким же, какой ты есть сейчас. – А если изменюсь? Перестанешь меня любить? – Хосок смеётся, утыкаясь в тёплое плечо; футболка Тэ пахнет цитрусами и, определённо, домом. – Не перестану. Никогда, хён~и, не оставлю тебя. Просто продолжай освещать мой путь и дальше, ладно? Хосок не отвечает по двум причинам: Тэхён уже сопит, прижимая его к себе, как самую большую драгоценность в этом мире; Тэхён уже и так знает, что Хосок будет рядом если не всегда, то большую часть жизни точно. Ему сегодня, кстати, двадцать пять исполнилось. Это в пять раз больше, чем он любит Тэхёна. Хотя, кажется, он любил его всю свою жизнь. Двадцать пять лет. О боже. Любить Тэхёна так прекрасно.